Так и тянулись длинные и однообразные дни ожидания, пока на пятый день отсутствия двух нордлингов, ускакавших на поиски, их череда не была прервана самым неожиданным образом.

Ближе к вечеру, возвращаясь совершенно безо всякой добычи и по причине этого пребывая не в лучшем настроении, Турн увидел несколько привязанных около корчмы коней.

— Кого это еще принесло? — насторожился он, оглядывая хорошо подогнанную упряжь на сытых и ладных животных, и прислушиваясь к странно оживленным голосам, доносящимся с постоялого двора.

Войдя в ворота, ярл увидел, что его смутные опасения подтвердились. Во дворе у «Тихой гавани» остановился небольшой отряд из семи человек. Все они были светлокожие и русоволосые, немного похожие на нордлингов, но переговаривавшиеся на незнакомом Турну наречии. И все бы ничего, но с одним из них напротив друг друга стоял Хетош, и вид у него при этом был весьма раздраженный.

Здоровенный детина, на голову выше иджифетца и в полтора раз шире в плечах, лениво перекидывался со своими соплеменниками короткими фразами, вызывавшими оживленные усмешки. Хетош же, как и Турн, ничего не понимал из его разговора, но похоже принимал их на свой счет, из-за чего злился с каждой репликой все сильнее.

— Вот принесла нелегкая, — в сердцах подумал ярл, — Он же его сомнет и не заметит.

Напустив на себя равнодушно-самоуверенный вид, Турн подошел и встал рядом с иджифетцем.

— Что за дела? — смерив верзилу нарочито спокойным взглядом, обратился он к Хетошу, — Что ему надо?

— Не знаю, — не сводя со здоровяка разъяренного взгляда ответил тот, — Ни слова не пойму из того, что он говорит. А он не понимает меня. Но кажется он хочет меня оскорбить.

— Здорово, сосед, — вдруг сказал один из новоприбывших постояльцев, подходя к ним и обращаясь к ярлу на ломаном, но вполне понятном, языке нордлингов.

— Сосед? — вопросительно приподнял брови Турн, оглядываясь на явно бывалого бородатого воина, чьи длинные курчавые волосы были перехвачены узким кожаным ремешком.

— Нордлинг? — в свою очередь полуутверждающе спросил тот.

— Нордлинг…

— Мы — тмегане. Наш народ граничит с вашими восточными землями, — заявил русоволосый, — А мое имя — Вольх.

— Ясно. Я — Турн, из западных нордлингов, — ответил ярл, с интересом оглядывая никогда ранее не встречавшихся ему восточных соседей, и добавил, указывая на иджифетца, — Он — Хетош, из Иджифета.

— А зачем надо было голову моему товарищу морочить? — добавил Турн, вновь обращаясь к Вольху, — Ты же понимаешь, что я говорю.

— Тебя-то я понимаю, а вот он без тебя какую-то тарабарщину нес…

На пару мгновений ярл задумался, а потом повернулся к Хетошу:

— Ты тут без меня на каком языке говорил?

— На своем, на иджифетском, — смешавшись, ответил тот.

— О, боги! — горестно вздохнул Турн, поднимая глаза к небу, — Ну ладно, что твой парень хотел-то? — спросил он у Вольха.

— Бхима хотел пошутить и спросил твоего друга, как он, такой щуплый, донес так много рыбы, — улыбнувшись ответил тот.

Посмотрев туда, куда указывал взгляд тмеганина, ярл увидел сиротливо стоявшее в стороне ведро, которым обычно носили воду из колодца, и которое было до краев полно крупных рыбин.

— Ты что ли наловил? — недоуменно спросил Турн у Хетоша, довольно кивнувшего в ответ, — Силен … — покачал он головой с удивлением глядя на повеселевшего компаньона.

— Ну что, по мировой тогда? — вновь обратил на себя внимание Вольх, и подмигнув многозначительно посмотрел на дверь корчмы.

— Ухи свежей хочешь? — в свою очередь спросил Турн чтобы закрепить наладившиеся было отношения.

— Лады! — расплылся в улыбке Вольх и, сказав что-то остальным тмеганам, подхватил ведро с рыбой и вместе с Турном и Хетошем направился в корчму.

Вскоре по всей корчме уже плавал аромат наваристой ухи, которую Турн, Хетош и их новый знакомый с удовольствием ели под завистливыми взглядами других посетителей и попутно прихлебывали эль, который оплатил Вольх.

Постепенно стали заходить и другие воины-тмегане. Подходя к Вольху, который судя по всему и командовал отрядом, они перекидывались с ним парой фраз и без особого шума рассаживались за другие столы.

— Что же они здесь делают? — думал Турн поглядывая на то, как воины Вольха одетые в куртки-безрукавки из толстой дубленой кожи, которые при случае вполне могли бы сойти и за легкие доспехи, обстоятельно и не торопясь принимаются за заказанную еду, кладя мечи рядом с собой на лавки и не особо налегая на эль.

— Вольх, а что вы делаете в Кринее? — не удержавшись спросил он.

— Мы-то? — тмеганин оторвался от ухи, — Гуляем мы здесь, — и он широко улыбнулся.

— А, ну да, гуляете… — понизив голос сказал Турн, — А потом возвращаетесь к своим и рассказываете в каких хороших местах гуляли. А те приходят в такие места и говорят тамошним: «Хорошие у вас тут места. Пожалуй, мы тут останемся. Вы не против?» И при этом мечами эдак выразительно поигрывают, — и, подмигнув, добавил, — Знаем мы про такие прогулки. Впрочем, это ваши дела, не наши.

Вольх рассмеялся в ответ:

— Ишь ты! — и погрозил Турну пальцем, — А сами-то вы что здесь делаете?

— Ну, это длинная история, — неохотно отозвался Хетош.

— А я и не тороплюсь. Сегодня вечером — точно не тороплюсь, — и он долил эля в кружки.

Чуть погодя молодые люди все же разговорились и стали рассказывать о своих приключениях, а Вольх увлеченно слушал, покачивая головой от изумления, и лишь иногда принимался в свою очередь рассказывать предания о не менее загадочных делах творившихся в родных лесах тмеган. Так за занятными историями и просидели до глубокого вечера, пока уже не стали клевать носами.

Решив перед сном освежиться, все трое направились на выход и уже прямо в дверях столкнулись с еще одним припозднившимся посетителем. Это оказался не шибко высокий и неширокий в кости мужчина, явно уже приближавшийся к шестому десятку лет. Он определенно не принадлежал ни к одному из знакомых Турну народов, да и одет вошедший был в высшей степени необычно — в длиннополую куртку из светло-синего сукна с широкими обшлагами длинных рукавов, перепоясанную широким поясом оранжевой материи и украшенную по краю замысловатым узорчатым орнаментом из такого же оранжевого нитяного шитья. На ногах у него были такие же светло-синие широкие шаровары и сапоги из мягкой черной кожи с невысокими голенищами. На голове же его красовалась невысокая круглая шапочка со странным шариком наверху, из-под которой сзади до пояса свешивалась толстая коса черных, уже тронутых сединой, волос.

Едва не столкнувшись с ним, Вольх тут же подобрался и, придержав за плечо шедшего рядом с ним Хетоша, сделал шаг в сторону сам и сдвинул иджифетца. Странный посетитель в свою очередь тоже сделал шаг в сторону и, обменявшись с тмеганином парой вежливых фраз, из которых ярл ровным счетом ничего не понял, прошел дальше. Проводив его удивленным взглядом, Турн поспешил за Хетошем и Вольхом уже скрывшимися за дверями.

— Вольх, это кто такой? — спросил он догоняя их.

— Какой-то ру-ямец, — ответил тот направляясь к колодцу.

— Ру-ямец? Это еще кто? И что ты так от него отскочил?

— Ру-ямец — это тот, кто из Ру-Яма. Это такая страна, достаточно далеко на восток отсюда, — неторопливо пояснил Вольх и, прогоняя лишний хмель, вылил себе на голову ведро воды и, отфыркиваясь, продолжил, — Где-то на их землях есть несколько храмов, в которых готовят уй-синов. Это очень хорошие бойцы, а вдобавок еще и служители каких-то древних богов, — следующий поток воды полился уже на Хетоша, — Не знаю, кто такой именно этот ру-ямец, может он ничего особого и не представляет, но я не буду рисковать. Сейчас не время, — и еще одно ведро было опрокинуто на голову Турна, после чего Вольх пожелал друзьям доброй ночи и ушел, пообещав назавтра еще свидеться.

Следующий день выдался пасмурным и ветреным. Уйдя к берегу моря и сидя на плоском валуне над скалистым обрывом, Турн глядел на серые гребни волн и пытался разобраться в своих мыслях.