— При каких таких условиях человек, как вид, станет этому миру не интересен… Ну допустим, даже найдем мы при каких условиях и что… Бежать что ли, чего-то кому-то объяснять? Типа, кого-то спасать и все такое прочее?… Честно говоря, совсем не тянет. Да и чего ради? — плавали в его голове ленивые мысли, пока он наблюдал за охотой пернатых хищников, — Тошнит уже ото всех этих мегаполисов… От этих помоек сраных вокруг них… Не в восторге я от всего этого, не в восторге… Ну что за цивилизация такая дурацкая, которая только и может, что изничтожать все вокруг себя?… А все туда же, типа прогрессивно развивающаяся и все такое… А то, что большинство достижений этого «прогресса» используется только для бездумного развлечения самого же человека, это как, ничего? Ну и чего стоят все эти железки по сравнению хотя бы вот с такой птицей?… Ведь ничего, что по-настоящему способно с ней сравниться, человек сделать не может. А сколько подобных существ было уничтожено лишь для того, чтобы в итоге этот «прогресс» произвел какую-нибудь очередную сложную игрушку… И вообще скоро от биосферы одни лохмотья останутся. Вот что стоит внимания, и вот для кого действительно стоило бы что-нибудь сделать… Но как?… Эх! И что же в конце концов мне-то делать? Как же восстановить свое прежнее состояние?

Молодой человек прислонился лбом к холодному камню, и устало прикрыл глаза. Никакого варианта по выходу из данной ситуации не предвиделось. От этого неожиданно навалилось полнейшее безразличие и холодное равнодушие ко всему, а оцепеневшее сознание стало понемногу соскальзывать в какой-то глубокий омут.

Сколько он так просидел, Мерк не понял совершенно. Вырвало же его из этого состояния хлопанье крыльев, внезапно раздавшееся поблизости. Открыв глаза, он осторожно повернул голову.

Прямо напротив него на камнях сидел один из коршунов охотившихся над озером.

— Ух ты! Не спугнуть бы… — тут же заметалась в голове Мерка единственная мысль, ему впервые довелось видеть такую птицу столь близко.

Коршун же в свою очередь, похоже, ничуть не опасался сидевшего перед ним человека. Чуть склонив голову, пернатый уставился на его с очень спокойным видом. Словно разглядывая что-то такое, что было видно только ему, и чуть поворачивая голову, он внимательно разглядывал замершего парня, кося на него то одним темным глазом, то другим. Затем, смешно переваливаясь с боку на бок, он несколько раз проскакал по площадке из стороны в сторону и, издав на прощанье гортанный выкрик, взлетел, резко захлопав крыльями.

— Куда это он интересно … — подумал Мерк, глядя как странный гость набирая высоту быстро полетел прочь.

С трудом поднявшись и распрямив окончательно затекшие конечности, он посмотрел на озеро. Пора уже было спускаться с этой горы вниз и найти на его берегу Иргана…

Когда молодой человек выходил к заливу, то первым, что он услышал, были громкие и отборные ругательства, извергаемые его товарищем. Скупо усмехнувшись и отметив про себя, что за время годового отсутствия его друг сильно расширил свои познания в данной области, Мерк вышел на берег.

Ирган ходил по большой поляне на которой повсюду виднелись следы, взрытые широкими колесами нескольких машин повышенной проходимости, и собирал разбросанную пластиковую посуду и разорванные упаковки от пищевых полуфабрикатов.

— Хм. Похоже кто-то весело провел время на пикничке, — с одного взгляда оценив ситуацию ехидно прокомментировал Мерк.

— Похоже кто-то нагадил как потерявшая всякий страх тварь! — разъяренно отозвался его товарищ, бросая собранную кучу на большое выжженное костровище, — А ведь и тачки такие стоят немало, и пока сюда доберешься, горючки сожжешь до фига, неужели столько времени и денег надо было затратить только для того, чтобы в результате попросту засрать еще одно из тех немногих мест, которые пока никто не тронул?!

— Улучшающееся благосостояние человека способствует повышению его самооценки, расширению его кругозора, приобщению к прекрасному и, как следствие всего этого, — его общему развитию, — издевающимся тоном сообщил ему Мерк.

— Улучшающееся благосостояние человека в первую очередь почему-то способствует расширению территории, которую он загаживает, а так же увеличению количества природных ресурсов, которые он в процессе повышения своей самооценки и поиска способов развлечения обязательно превращает в отходы, — в том же духе отпарировал Ирган, принося последний мусор, — Как паразиты какие-то, честное слово, — добавил он поджигая кучу.

Пластик вспыхнул яркими языками пламени и шипя стал быстро оседать. Понаблюдав немного за результатами своих трудов, Ирган обратился к товарищу:

— Слушай, Мерк, не пойми меня неправильно, но я тут вспомнил один момент, который хочу тебе рассказать. Когда я работал в строительной бригаде, то слышал, как один из наших работников рассказывал историю о том, как в период бурной молодости ему довелось заглотнуть слишком большую дозу наркоты. В общем типу тогда крупно повезло и друзья его откачали собственными силами, но это все банальность, такое редкостью не является.

Любопытно же здесь другое — рассказ этого чувака про состояние, в котором он пребывал после того как его привели в себя. С его слов, чувствовал он себя при этом так, будто его треснули по голове дубинкой, а потом сразу же обкололи сильным обезболивающим. То есть: в голове какая-то ватная тишина и ощущение полнейшего отсутствия всяких мыслей и эмоций…

— Любопытный эффект… Напоминает своеобразное состояние «внутренней тишины», только искусственно вызванное, — прокомментировал Мерк, наблюдавший за плавящимся мусором, и, ожидая продолжения, повернулся к Иргану, — Ну?

— Не нукай, не запряг, — не преминул съязвить тот, — Так вот, после того как этот тип пришел в сознание и обнаружил, что пребывает в таком весьма необычном состоянии, у него началось постепенное оцепенение тела, начавшееся от ступней и довольно быстро поднимавшееся все выше. И когда его граница достигла уровня солнечного сплетения, то чувак услышал, как какой-то ехидный голосок прошептал ему прямо на ухо: «Если это доберется до твоего сердца, то ты умрешь».

— Судя по тому, что ты рассказываешь мне эту историю, ему опять-таки повезло? — сухо усмехнувшись отозвался Мерк.

— Да. На этом уровне онемение остановилось и к вечеру того дня он уже смог передвигаться, — согласно кивнул его друг, — Как побочный эффект этого случая — то что чувак этот в последствии от всякой наркоты и тому подобного стал шарахаться как от огня. Но вообще это тебе как, ничего не напоминает? По-моему, в принципе очень похоже на сильное энергетическое опустошение, еще сильнее, чем было у меня или чем у тебя теперь.

— Ну, вообще-то похоже… И что?

— Да как тебе сказать… — осторожно начал Ирган, — Насколько я понимаю, от установившихся каналов ты до конца так и не избавился и потеря энергетики понемногу продолжается?

На несколько секунд над поляной повисла тишина. Слышался только шум ветра путающегося в ветвях деревьев да ленивое шлепанье волн о берег озера. Мерк, присев перед костровищем в котором догорали остатки пластиковой кучи, некоторое время молча глядел на пламя, а затем протянул:

— Н-да-а-а, Ирган… Умеешь ты поднять настроение, ничего не скажешь…

— Ну я же как лучше хочу, — принялся было оправдываться его товарищ.

— Да понял я тебя, понял, — прервал его Мерк.

Остатки мусора вспыхнули напоследок яркими синеватыми огоньками и прогорели дотла. Молодой человек поднялся и еще раз осмотрел берег. Теперь о пребывании на нем неизвестной развлекавшейся кампании напоминали лишь глубокие следы шин, изуродовавших траву, да черное пятно костровища. Но все-таки, это было уже лучше, чем помойка из практически не разлагавшихся в обычных условиях пластиковых упаковок.

— Нет. Вот уж уход в таком состоянии мне точно не нужен, — подумал он, направляясь к самой кромке воды, — Надо что-то предпринимать.

— Послушай, и все-таки я никак не понимаю, для каких целей могла понадобиться вся эта заваруха Духу-Правителю? — вновь позвал его Ирган, — Ведь очевидных результатов — ноль, ну кроме твоего личного опыта, конечно. Как по-твоему, зачем? Или может, ты ошибся, и это была не его команда?