— Напомню тебе, Джах Х`вей, что, согласно твоим же словам, д`хагоны привели в негодность много больше, чем один Мир. И после этого ты считаешь, что вы более достойны?

— Не забывай, Властитель, что Тиран этого Мира гораздо ближе к нам, чем к вам. И зная об этом ты по-прежнему отказываешься от нашего предложения? Не боишься, что у тебя не получиться постигнуть его устремления и ты потратишь впустую время и силы?

— Я предпочту иметь дело с одним давно умершим представителем расы д`хагонов, чем с целой их компанией желающей обстряпать свои дела за наш счет.

— Ты, кажется, не полностью осознаешь всей серьезности ситуации, Властитель! — со зловещей угрозой прошипел окончательно раздраженный посол, — Мы вложили в свои попытки слишком много усилий и слишком сильно связаны с этим Миром для того, чтобы позволить вам привести его к гибели вашим правлением. Своим отказом ты не оставляешь нам иного выбора кроме как принудить вас следовать в необходимом направлении.

— Принудить? — легко усмехнулся в ответ Властитель Мира, — По-моему, ты тоже кое-чего не осознаешь, Джах Х`вей.

Тебе не приходило в голову, что все ваши неудачи в этом Мире связаны вовсе не с ошибками в стратегии, а с тем, что Тиран этого Мира попросту ненавидит своих соплеменников? Как всех тех, кто своими бездумными поступками однажды уже привел данный Мир к катастрофе, так и тех, кто бросил его погибать в умиравшем Мире, а сам сбежал?

Или, если так тебе будет понятней: С тем, что само любое появление и активное проявление д`хагонов в пределах его владений уже воспринимается им как фактор, грозящий ввести этот Мир в колею ведущую к краху?

Так что, как я понимаю, Джах Х`вей, — подытожил правитель, с удовлетворенной улыбкой наблюдая за растерянной реакцией посла, — путь вам в этот Мир вообще заказан.

— И вообще, с чего ты решил, что мы своим правлением обязательно приведем этот Мир к гибели? — продолжая улыбаться, поинтересовался он после паузы, — В конце концов, это как раз твои древние сродственники вручили нам такие представления о жизни, из-за следования которым наш старый Мир был приведен в негодность. В этом Мире мы будем обустраиваться в соответствии с другими представлениями. А поведанные тобой знания нам в этом без сомнения пригодятся.

— Невообразимому множеству существ пришлось расстаться со своей жизнью для того, чтобы оставшимися в живых была нащупана тропинка к этим знаниям, — с мрачным удовольствием сообщил посол, глядя ему прямо в глаза, — И ты считаешь, что сможешь вот так взять, оставить это в стороне, и воспользоваться ими просто для того, чтобы обустроить вольготную жизнь своим людям? Что тебе будет позволено?

— Пожалуй, я рискну, — ответил ничуть не потерявший благодушного настроения Эллаль.

Несколько долгих мгновений д`хагон не сводил с него своего тяжелого взгляда, а затем заявил:

— Ты пожалеешь о своем решении, Властитель, — и, поднявшись со своего кресла, быстрым шагом покинул зал.

Эллаль еще некоторое время продолжал оставаться на месте, а затем поднялся и, сцепив руки за спиной, в глубокой задумчивости принялся медленно прохаживаться от одной стены к другой. Наконец и он направился к дверям и, не обратив никакого внимания на замерших возле нее Ваппуатха и Эннубиаша, скрылся за ними.

Оба смотрителя с облегчением перевели дух и почти одновременно посмотрели на стол, сидя за которым, посол д`хагонов вел свою беседу. На самом его краю лежал свернутый в тонкую трубку пергаментный свиток, толи в спешке позабытый Джах Х`веем, толи брошенный им по причине того, что был ему больше не нужен.

Заметив его, Ваппуатх с Эннубиашем коротко переглянулись, и последний вопросительно приподнял одну бровь…

— …Значит, это и есть тот самый Мир, из которого д`хагоны пожаловали в наш? Почему-то я представлял себе его совсем иначе… Впрочем, в те времена он возможно действительно выглядел иначе, — думал Властитель Срединных Земель, подойдя к окну и глядя на открывающийся из него приветливый пейзаж, — А теперь, значит, наоборот — мы сами заявились в этот… Хм, маятник пошел в обратном направлении?…

— Что же было дальше, Ваппутах? — наконец поинтересовался он, вновь оборачиваясь к смотрителю.

— В следующий раз мы увидели д`хагона уже спустя изрядный промежуток времени, — немедленно отозвался тот, — Причем вид у него был еще более решительный и целеустремленный, нежели тогда, когда он требовал аудиенции у Властителя Мира. Посол с ходу потребовал у Эннубиаша, чтобы его доставили к месту, где находился аппарат, на котором он прибыл, а когда они улетали, заявил мне буквально следующее:

Передай своему Властителю, что если он и впрямь хочет править в этом Мире, то договориться со мной ему придется. Иначе д`хагоны будут действовать через других посредников, и дела этого Мира будут осуществляться вообще без его участия.

Когда я передал эти слова Властителю Эллалю, они его сильно обеспокоили. Он немедленно вызвал своих людей и, насколько я понял, поставил перед ними задачу по возможности прояснить все о перемещениях д`хагона до отлета.

Не знаю, чего уж они там разузнали, но переполох поднялся вскоре изрядный. Такой, что не успел «Буревестник» с Эннубиашем вернуться и коснуться земли, как все уже указанные мною персоны тут же погрузились на его борт, и отправились в обратном направлении.

— Ничего не понимаю, неужели все действительно настолько плохо? — и, недоуменно разведя руками, Нидуммунд принялся прохаживаться по комнате, — Да и что вообще такого мог проделать этот д`хагон, чтобы в одночасье все настолько осложнить?

— Муж мой, пытаясь понять, чем же этот д`хагон сумел так встревожить твоего брата, ты, по-моему, упустил одну маленькую деталь, содержавшуюся в сообщенных Ваппуатхом сведениях, — вдруг заявила ему Ниннурсах.

Порывисто развернувшись в ее сторону, Властитель Срединных Земель столкнулся с каким-то неприятно спокойным взглядом супруги. На мгновение повисла напряженная пауза.

— И что за деталь? — наконец с настороженным любопытством поинтересовался он, зная, что обычно подобный вид Ниннурсах сулит действительно серьезные неприятности.

Даже Ваппуатх невольно замер, глядя на Властительницу, и в ожидании ответа весь обратился в слух.

— Такая, что супруга Эллаля с ним не полетела, а с теми, кто обычно помогал ей в исследованиях, сейчас находится в медицинском центре, — заявила та и, немного помедлив, принялась объяснять…

Ранняя весна все больше оживляла окрестные леса вокруг храма Чао-Лонг. Первые мелкие птахи уже вовсю радовали слух голосистыми трелями и без всякой боязни скакали даже по внутреннему двору. Радуясь теплому солнцу и успешно проведенному поединку, Турн с улыбкой наблюдал, как один из звонкоголосых певцов опустился на деревянную крышу навеса, под которым сидел чиф-фа Унь Лэй, и принялся выводить свои трели.

В памяти ярла всплыл тот день, когда он и Хетош в сопровождении Унь Лэя впервые вошли в ворота храма. К немалому удивлению молодых людей, все находившиеся во внутреннем дворе, завидев прибывших, немедленно склонились в почтительном поклоне. Это уже потом они узнали, что приведший их к воротам Чао-Лонг ру-ямец, есть ни кто иной, как искусный мастер-учитель или, как называли его сами ру-ямцы, «чиф-фа». Унь Лэй, язык не поворачивался назвать его старым, хотя он давно уже успел разменять пятый десяток, обучил и воспитал многих известных бойцов и был одним из пяти самых уважаемых и почитаемых наставников храма.

Тем не менее, на отношении к Турну и Хетошу со стороны остальных уй-синов это никак не отражалось. Их гоняли точно также, как и остальных новичков попавших в храм, и также допускали к следующей ступени только после освоения предыдущей. Впрочем Турну, имевшему за плечами школу воеводы Галарда, тренировки эти давались гораздо легче, чем его иджифетскому другу. Вот только к царившему в Чао-Лонг укладу жизни ярл, в отличие от Хетоша, выросшего при храме Нирриаха, привыкал тяжелее. Да и почти полное незнание языка давало поначалу себя знать, даром, что Унь Лэй немного обучал их во время путешествия.