— Да, — согласно кивнул Властитель и, тяжело вздохнув, добавил, — И боюсь, что Эллалю все это может в принципе не понравиться. Ему по душе более прямолинейные меры.

— Эллалаю вообще-то можно и не говорить. Он все равно никогда особо не интересовался ни тем, что осталось в этом Мире от его древних хозяев, ни тем, что связано с областями чисто технических знаний.

— Но, Ниннурсах, это уже попахивает изменой!

— Причем здесь измена, Нидуммунд? — недоуменно пожала плечами правительница, — Ты же не пытаешься перехватить у него власть. Относись к этому как к эксперименту.

А что касается Эллаля, — хмыкнула она с недовольным видом, — то ему будет лишний повод не терять хватки и не тратить времени на постороннюю ерунду. Мы вообще нынешним положением дел в большой степени обязаны именно ему.

И все-таки было похоже что слова супруги не убедили Властителя Срединных Земель покачавшего головой и с сомнением повторившего:

— Как к эксперименту…

— Хотя, если те племена аборигенов, что будут проживать в районе нового монумента, и впрямь окажутся в центре противостояния упоминавшихся нами сил, то это действительно будет похоже на эксперимент. И я затрудняюсь даже предположить, какое сообщество может сложиться у них в результает совместного влияния всех этих сил, — заметил он в следующий момент, — Вот только становиться объектом подобного эксперимента лично мне бы не хотелось.

Сумрачная тень легла на лицо правительницы.

— Все равно единственное, что мы можем для них сделать, это предостеречь от заведомо неверных действий, — ответила она слегка дрогнувшим голосом, — Ведь даже если мы наложим прямые запреты, то проконтролировать их выполнение будем просто не в состоянии.

— Что ж, значит решено, — тихо подытожил Нидуммунд.

— Тогда единственно, что теперь осталось, — эхом откликнулась Ниннурсах, — это определиться с местом строительства.

— Ну, с этим-то все достаточно просто. Не зря же наша служба смотрителей занималась подробной картографией. О том, как выглядел лик этого Мира до катастрофы, мы имеем достаточное представление. Остается лишь уточнить, в какие именно дни племена, живущие на месте старого монумента, проводили свои ритуальные церемонии, сделать привязки по отношению к внешним небесным объектам, и отследить произошедшие смещения.

— Опять задача для смотрителей?

— Что ж поделать, — и Властитель Срединных Земель со вздохом развел руками, — Заодно может, смогут вызнать еще какие-либо детали относительно этого монумента.

— И неплохо было бы попытаться что-нибудь сделать с верованиями тех туземцев. Пусть бы продолжали свои поклонения, но ведь возможно, наверное, привести их и в более культурную форму, — добавил он, недовольно покачав головой, — Да и вообще оставлять там все совсем без присмотра крайне нежелательно…

Драконья голова вынырнула из клочьев густого тумана и драккар, словно приглядываясь, на несколько мгновений замедлил ход. Затем стоявший на его носу Эйлим обрадовано крикнул, узнав местность, и корабль, подгоняемый мощными гребками весел, направился к устью. Ярл немного воспрял духом. Мимо реки ведущей к Иджиссу они в этом тумане все-таки не проскочили, и это немного радовало.

— Хоть какой-то просвет посреди всего этого дерьма, — тяжело подумал он.

После того, как Турн и Хетош, добравшись до кринейского побережья, встретили-таки там приведенный Гвенблэем драккар, казалось что уж теперь-то все должно пойти как по маслу.

Несмотря на то, что почти половина из прежней дружины Турна предпочла на этот раз остаться в родных местах, Гвенблэю удалось набрать новых людей. И эти вновь выбранные были подстать ему и его волчьим воинам. А может, некоторые из них действительно были его старыми знакомыми. Выяснять этот вопрос ярл не стал, это ему было совершенно без надобности. Единственное, что Турна немного огорчило, так это то, что и Брэгги на этот раз тоже не было. Видать новые песни скальда ему теперь доведется послушать еще не скоро.

Поскольку Хетош постоянно настаивал на том, что у него теперь есть то, что заставит правителей прислушаться к его словам, то после того, как то полагается обычаем, была отмечена встреча давних знакомых, с отплытием предпочли не затягивать. На следующий же день драккар вышел в открытое море и, почти сразу, как только кринейский берег скрылся из виду, началась странная полоса неудач не прекращавших преследовать их на протяжении всего плавания к иджифетскому побережью.

В первую же ночь налетел ураганный ветер и гонял драккар по морю так, что все волей-неволей вынуждены были попрощаться со своим пиршественным ужином. Когда же рассвело и море все-таки успокоилось, Хетош не нашел ничего лучшего, как уединиться на носу и погрузиться там в молитвы к своим богам, взывая о помощи. Но похоже и это не привело ни к чему хорошему, так как в скорости он поспешно прекратил свои попытки и в крайнем волнении подошел к Турну, сообщив что в магических пределах над Иджифетом творится что-то непонятное и что им не мешало бы поторопиться в Иджисс. Разумеется, дружина тотчас уселась на весла и принялась за работу, но и это продлилось не долго. Ближе к вечеру драккар на полном ходу вплыл в стену густого, как кисель, тумана и нордлинги совершенно потеряли нужное направление. Впрочем, все это оказалось всего лишь цветочками. На утро следующего дня больше половины команды оказалась неожиданно подкошена непонятной лихорадкой.

Хетош играя желваками заявил, что это уже вне всяких сомнений кто-то намеренно вмешивается, чтобы не дать им добраться к иджифетским берегам. После этого он вытащил из своих вещей два небольших пергаментных свитка на которых все время, пока он и Турн добирались до Кринеи, делал какие-то записи, и поглядывая в них принялся водить руками над больными и издавать странные бормотания. В ответ на удивленный взгляд ярла и недоуменные реплики остальных нордлингов иджифетец объяснил, что поскольку у него с собой нет никаких трав или настоев, то ему ничего не остается, как применить те способы, которые он увидел во время своего испытания в Чао-Лонг, и напрямую извлекать из тел воинов зловредных духов.

Хотя со стороны все эти способы и выглядели довольно странно, но судя по тому, что через три дня почти все из заболевших уже передвигались, а остальные хотя бы пришли в сознание, действенность их была неоспорима. Но и на этом злоключения не окончились. Следующей жертвой непонятных зловредных сил пал уже сам Хетош. Причем пришлось иджифетцу гораздо хуже, чем тем, кому он помогал, и к тому же самому-то ему помочь было совершенно не кому.

— Как он? — Турн повернулся в сторону кормы.

— Все так же, — ответил какой-то воин из вновь набранных.

Ответ этот означал, что его друг валяется в горячем бреду ровно с того момента, как лихорадка свалила его, и ни на мгновение не приходит в сознание. В бессильной злости ярл скрипнул зубами. Ощущение собственной беспомощности было поистине невыносимым, но, к сожалению, оставалось только налегать на весла, и молиться богам, чтобы его товарищ продержался до тех пор, пока не найдется хоть какой-нибудь лекарь.

— Гребите же! Гребите быстрей! — гневно воскликнул Турн и ударил кулаком по борту.

Сидевшие на скамьях воины только тяжело вздохнули и принялись грести еще сильнее, чем заставили ярла устыдиться своей безотчетной вспышки. Они и так уже второй день выпускали весла из рук только для того, чтобы наскоро перекусить да выпить несколько глотков воды.

— Но спешить все-таки надо, — мрачно подумал Турн, запахиваясь в плащ и садясь неподалеку от Хетоша.

Пора было и самому поесть, а то уже живот к спине прилип. Монотонно и совершенно не чувствуя вкуса Турн жевал куски лепешки и рассеянно смотрел вдаль. Постепенно глаза его закрылись и он, сам того не заметив, впал в вязкое забытье.

— Ярл! Проснись! — Гвеблэй бесцеремонно выдернул его из дремоты и тряс за плечи, — Иджифетец очнулся!