После очередной череды попыток молодой человек выяснил, что такой, столь до странности простой на первый взгляд, совет оказался вполне действенным. Все чаще ему после пробуждения удавалось размотать все более и более длинную нить своего сновидения. Причем при этом он убедился, что сновидческие воспоминания действительно нужно сперва именно наблюдать, так как при малейшей попытке какой-либо их попутной интерпретации вся картинка перед внутренним взором тут же мутнела и смазывалась.

Само же толкование значения какого-либо сновидения и выяснение того, как оно было связано с теперешним воплощением Иргана, вообще представляло собой отдельную проблему. Мало того, что язык сновидений сам по себе всегда являлся весьма образным и символичным способом получения информации, так еще оказалось, что значение имели очень многие факторы. Цвета и их яркость, динамичность событий и их сюжетная линия — все это представлялось настоящим неизвестным языком, и даже несколькими такими языками, которые нужно было научиться хоть каким-то образом понимать.

Тем не менее, Ирган с удовольствием занимался подобными сновидческими опытами, особенно учитывая то, что события в таких путешествиях зачастую оставляли четкое ощущение совершенно реальных и бесконечно более значимых по сравнению с теми, которыми была наполнена его повседневная жизнь. И конечно же он не переставал пересказывать своему другу все наиболее понравившиеся и запомнившиеся. Мерк однако по-прежнему достаточно скептично относился к таким историям и единственный рассказ, которым он заинтересовался всерьез, был про то, как Ирган путешествовал по мегаполису, являвшемуся каким-то призрачным двойником Шимаве.

В отличие от множества других сновидческих переживаний, в этом поначалу не было ничего необычного. Приснившийся мегаполис почти ничем не отличался от настоящего и Ирган, сперва вовсе и не сообразив, что он находится в сновидении, вдруг с чего-то решил, что опаздывает на работу, и заторопился по направлению к подземной остановке монорельса соответствующего маршрута. Странной особенностью Шимаве-призрака было лишь то, что некоторые места в нем имели какое-то поистине нереальное свечение, совершенно не свойственное нормальной физической действительности и оставлявшее четкое ощущение чего-то живого. Именно одно из таких мест, попав в сновидении в поле зрения Иргана, и явилось своеобразным спусковым механизмом, который дал понять молодому человеку, что этот город — именно сон. В следующий же момент он ощутил, как город-призрак словно отделился от него прозрачной стеной и все события, происходившие в нем в дальнейшем, стали оставлять странное впечатление какой-то искусственности.

Постепенно Ирган набрал достаточно солидную коллекцию разнообразных снов-путешествий, но одновременно с этим стал замечать, что его сновидения стали терять былое очарование. Все чаще они были совершенно обыденными и уже не приносили прежнего удовлетворения. В течение некоторого времени он пытался каким-либо образом поправить такую ситуацию и пробовал применять различные советы, которыми практикующие сновидческие путешествия делились со своими единомышленниками. Но это совершенно не принесло никакого положительного результата и однажды утром, придя на работу, Мерк застал своего товарища смотрящим в окно с совершенно безучастным видом.

— Слушай, а может все эти сновидения, «соскальзывания» эти, это просто фантазии и галлюцинации? — тоскливо спросил Ирган увидав своего напарника, — Ведь существуют же и такие мнения… Или что все это просто результаты каких-то там химических реакций в организме… Ну да, кому-то все эти вещи придавали уверенности в жизни, кому-то помогали преодолеть какие-то неприятности… Ну и что? Может это действительно такой своеобразный результат самовнушения?

Пару секунд Мерк молча смотрел на него, а потом подошел и щелкнул его по мочке уха.

— Ты чего, больно же? — недовольно воззрился на него товарищ.

— И то, что тебе больно, это не результат самовнушения? — внимательно глядя на него поинтересовался Мерк.

— Да какое уж тут самовнушение, — проворчал Ирган потирая покрасневшее ухо, — Стопроцентный результат внешнего воздействия.

— Тогда, наверное, это все те ощущения, что ты наблюдал при отработке состояний «внутренней тишины» и осознанного засыпания, это они результаты самовнушения? Наверное это ты заранее сам себе придумал, что все должно быть именно так? — продолжил его друг прежним вежливым тоном сильно граничащим с издевательством.

— Да ну конечно! Скажешь тоже! Я их конкретно чувствовал, даже своим физическим телом. Причем некоторые были совершенно неожиданны! — горячо запротестовал Ирган, припоминая свои опыты, — Другое дело, что большинство из них в обычном состоянии по своему воздействию почти не ощущаемы, и для того чтобы их почувствовать, нужны спокойствие и сосредоточенность.

— Вот то-то, — усмехнулся в ответ Мерк, — И вообще, что за бред ты такой несешь?! Какое такое «самовнушение»? Возьми вон человека с улицы и пусть он попробует себе чего-то там «самовнушить». Он что, действительно сильно изменится от какого-то там словесного уговаривания самого себя в чем-то? В лучшем случае он на некоторое время поймает эмоциональную настройку на более привлекательный слой Силы. Да и то, продержится она у него только до тех пор, пока внешние обстоятельства его опять с этой настройки не выбьют.

— Ладно, убедил, — согласно кивнул его товарищ, — Но почему тогда у меня какая-то ерунда происходит?

— Если тебе интересно мое мнение, то это потому что ты слишком увлекся своими путешествиями в сновидениях. Потому что ты все больше начал уходить в те миры из этого. А я сильно сомневаюсь в том, что в этом мире ты появился только для того, чтобы всю свою здешнюю жизнь провести ради снов. Вот, именно такое объяснение мне первым приходит в голову. Конечно если оно тебя устроит.

— Знаешь, кажется ты прав, — после короткого молчания произнес Ирган, — Последнее время я действительно больше стал думать о том, что же мне приснится в следующий раз, чем о том, что меня окружает. Но как же тогда с использованием сновидений в целях продвижения по Пути?

— Да фиг его знает! Ты же в курсе, что у меня осознанные путешествия в теле сна не получаются. Как только пытаюсь что-то подобное сделать, то все время куда-то вышвыривает, после чего вообще никаких воспоминаний не остается, — Мерк скептически поджал губы и пожал плечами, — А о том, приснится мне что-нибудь знаковое или нет, я не особо парюсь. Когда сниться какой-то действительно значащий сон, то как-то сразу понимаешь, что это не спроста. В таком случае остается только в последующие дни быть повнимательней к окружающим событиям и своим мыслям, чтобы разобраться что к чему.

— И знаешь еще что, — добавил он, немного помолчав, — Мне как-то раз на глаза попалось заявление о том, что эти призрачные миры сотканы из воспоминаний и нереализованных желаний умерших людей. Так вот, я не могу тебе толком объяснить почему, но мне кажется, что хоть это мнение и не стопроцентная истина, но что-то стоящее в нем есть. И, честно говоря, это меня почему-то изрядно настораживает.

— Слушай, а ведь это может быть проблемой, — Ирган задумавшись вновь уставился в окно, — Если это так, то обитатели подобных миров должны быть зациклены на выполнении своих несбывшихся устремлений. И из-за того, что зациклены они каждый на чем-то своем, такие миры по идее должны быть обособленными друг от друга…

— Словно разные страницы… Вроде бы все они и принадлежат к одной и той же книге, но в то же время каждая из них отдельна от других и в лучшем случае соприкасается лишь с двумя соседними… Ну-ну, продолжай, — заинтересовался Мерк.

— Но ведь действительно, все те наблюдения, которые у меня были, показывали очень сильно отличающиеся миры, живущие совершенно различной жизнью, — принялся объяснять его товарищ, — Причем в некоторые из них я попадал по несколько раз, но, по-моему, они даже не менялись. Может такие миры и впрямь заключали в себе Сущности тех умерших, которые при жизни были зациклены на какой-то одной цели? Ну и смысл тогда от путешествий по подобным мирам? Ведь если их обитатели зациклены на чем-то своем, то они вряд ли осознают что-то кроме того, что связано с их устремлениями. А что касается их целей, то мне-то до них какое дело? — закончил он недоуменно.