— Есть немного, — отозвался тот, — А зачем тебе? Или собираешься там задерживаться?

— Надолго не собираюсь, но по городу пройтись хотелось бы. Так что хоть немного, но неплохо бы было говорить на их языке.

— Ну, хорошо, научу тебя тому, что знаю, — сказал Гвенблэй, — может действительно пригодиться.

…Турн стоял на носу и глядел на раскинувшийся на побережье город. Настроение было прекрасным. Восемнадцать дней совместного плавания прошли в полном спокойствии. Ветер был почти всегда попутный, а не один из кораблей морских головорезов, появлявшихся вдали, даже и не рискнул приблизиться к двум новоявленным попутчикам.

— Так это и есть тот небольшой прибрежный городок, в котором ты бывал, Гвенблэй? — насмешливо окликнул Бельгемир своего товарища.

— Н-да-а-а, — протянул тот, смущенно почесав бороду, — должен сказать, что этот городок немного разросся. Раз эдак в пять.

Остальные нордлинги добродушно рассмеялись. Город действительно был внушительных размеров, похоже, со времени последнего посещения его Гвенблэем, он успел превратиться в крупный торговый центр широко известный на всем Иджифетском побережье.

— Все это конечно интересно, но где же мы здесь пристанем? — недоуменно сказал Турн, рассматривая столпотворение всевозможных кораблей, одни из которых разгружались у причалов или наоборот принимали на борт различные товары, а другие стояли на якоре в прибрежных водах, ожидая своей очереди.

— Ярл, я думаю это не наша забота, — отозвался Эттинг, показывая на каггор Рейноса.

К кораблю торговца тем временем приблизилась большая шестивесельная лодка с каким-то смуглым и лысым уроженцем Иджифета на борту. Одет иджифетец был в вызывающе яркое одеяние, напоминавшее что-то среднее между просторной рубахой и плащом одновременно, и сшитое с нелепой претензией на изысканность. На пальцах его красовались большие золотые перстни, а ноги были обуты в открытые сандалии со шнуровкой до колен. Штанов иджифетцы, как и большинство южных народов не признавали. Главными же достопримечательностями лысого были просто огромное брюхо и выражение крайне высокомерного самодовольства на лице.

— Как только его лодка держит, — подумал Турн, — И кто это? — спросил он Эттинга.

— Наверняка это один из тех, кто определяет очередность, по которой корабли походят к причалам, — ответил тот, — И сейчас, если наш кринейский друг не хочет простоять здесь до Последней Битвы, ему придется договориться с этим толстобрюхим.

Тем временем иджифетцу с помощью кринейцев и своих гребцов удалось-таки забраться на борт каггора, и вся дружина Турна с любопытством стала ожидать развития событий. Последовавшее представление не обмануло их ожидания. Между Рейносом и прибывшим толстяком завязалась оживленная беседа с размахиванием руками, взыванием к небесам и терзанием себя за волосы. В последнем, впрочем, преуспел купец, по причине отсутствия таковых у его собеседника.

Насколько хватило познаний нордлингов в языке иджифетцев, то толстобрюхий клялся здоровьем всех своих родных и близких, что мест у причалов нет и в обозримом будущем не предвидится, так как очередь расписана если и не до самой Последней Битвы, то не на много меньше. В ответ же Рейнос поведал трогательную историю о том, что дома его ждут многочисленные отпрыски, которые живут впроголодь уже почти полгода и если он не вернется в ближайшее время, то все они точно умрут от голода. При этом он пригрозил что смерть их будет на совести толстяка и не найдя посмертного успокоения все они обязательно будут каждую ночь его навещать. Иджифетец в ответ сделал вид, что очень сильно тронут трагедией родственников кринейского купца, и что он рад бы помочь, но, разумеется, все это потребует неимоверных усилий, и неплохо бы было его за эти усилия хоть как-то отблагодарить.

В конце концов, в результате всей этой болтовни из-за пазухи Рейноса к лысому толстяку перекочевал объемистый кошель, который торговец передавал с таким видом, будто отрезал у себя самую важную часть тела. Наверняка ту, из-за которой появились на свет все его многочисленные отпрыски. Иджифетец же, заполучив кошель, покровительственно похлопал Рейноса по плечу и сделал упомянутые «неимоверные усилия», указав на один из причалов, возле которого погрузка уже подходила к концу, после чего перебрался на свою посудину и, вальяжно помахав кринейцу рукой, отправился восвояси. Рейнос с улыбкой величайшей признательности тоже помахал рукой толстобрюхому в ответ, не преминув, однако, плюнуть вослед, когда тот отвернулся.

— Хорошо, что это не мне пришлось вести эти переговоры, — подал голос Даньги, — боюсь, у меня не хватило бы никакого терпения, и я просто бы перерезал глотку этой жирной образине.

— Да уж, хорошо, что не тебе, — откликнулся Гвенблэй, — а то пришлось бы нам познакомиться с иджифетскими галерами.

— Ладно, всем на весла, — отдал распоряжение Турн, — следуем за Рейносом.

Вскоре кринейский корабль занял место у указанного причала, а драккар нордлингов пришвартовался у борта каггора. Рейнос перепрыгнул на драккар и довольно хлопнул Турна по плечу:

— Ну что, ярл, хорошо добрались. Будто все боги нам помогали. Вот обещанная плата, — и он подал Турну кошель, — Не смотри, что он такой же как тот, что унес этот жирный прохиндей. Поверь этот — гораздо лучше.

Ярл взял кошель, мимолетно удивившись его тяжести, и развязав ремешки, заглянул внутрь.

— Золото, — подумал он, увидев тускло блеснувшие желтые монеты.

— К вечеру мы хотим сбыть часть товара, кое-что закупить и отправиться дальше, — продолжал Рейнос, — Если вы вновь к нам присоединитесь, я буду только рад. Похоже, боги не зря пометили тебя ярл. Они благоволят тебе и твоим людям, — взглянув на волосы Турна, усмехнулся кринеец.

— Я подумаю, — ответил тот.

— Ну, думай, ярл, думай. А пока, если собираешься погулять по Керриафу, то не советую ходить без оружия и носить все деньги при себе — воры, знаешь ли. Здесь их столько же, сколько крыс, если не больше, — сказал Рейнос, перебираясь назад на каггор, — И еще, если захотите посидеть в корчме, то лучше идите в «Северный ветер». Там хозяин — выходец из каких-то дальних земель близких к нордлингам. Он всегда рад путешественникам с севера.

— Гвенблэй, Асгар, Эттинг, — обернулся Турн, показывая плату купца, — Это много?

Трое воинов подошли и заглянули в кошель.

— Не мало. Это уж точно, — после дружного молчания, сказал Асгар.

— Хотел бы я знать, чем это таким собрался торговать здесь Рейнос. Может и мне чем-нибудь подобным же заняться, — добавил Эттинг.

— Хм, воры… Гвенблэй, а в Те-Ти-Улькане воры были? — спросил Турн, продолжая смотреть на кошель.

— Да ты что, какие там воры? Там веселый парень Тескат-Т`юх быстренько бы отправил такого к Пулут-К`йозгу. Причем каким-нибудь таким способом, что отучил бы от воровства на несколько перерождений вперед и его, и всех тех, кто случился бы поблизости, — усмехнувшись, ответил тот.

— Я думаю надо раздать каждому его долю, а там уж пусть каждый сам решает, как ему поступать с деньгами, — отрывая взор от монет, сказал Турн, — И пусть те, кто пойдет в город, по одиночке не ходят.

— Разумно…

…Увернувшись от двух, чуть не сбивших его с ног, пьяных и качающихся из стороны в сторону иджифетцев, Турн подумал, что корчма, в которой все нордлинги договорились собраться ближе к вечеру, наверняка уже близко.

— Пошли, Брэгги, похоже, мы идем правильно и «Северный ветер» уже рядом, — обернулся он к своему спутнику.

— Да уж, пора бы, наконец. Сколько же можно топать? — пробормотал тот.

Находившись за день по городу, два молодых воина уже никак не могли дождаться, когда же появится объект их поиска.

Наконец они увидели вывеску, на которой было нарисовано суровое лицо какого-то существа изо всех сил дующего в парус корабля плывущего по бурному морю. Вывеска висела над приземистым крепким строением, неподалеку от входа в которое, прямо на дороге валялся еще один житель Керриафа. Судя по тому, как от него пахло, пал он не жертвой разбойного нападения, а жертвой того, что пил. Обойдя мертвецки пьяного керриафанца, Турн и Брэгги вошли в корчму.