— О! А вот и запропавшие! — тотчас раздался радостный возглас от стола, за которым сидели кринейцы Рейноса и нордлинги дружины Турна.

— Ну что, ярл, как тебе Керриаф? — спросил кто-то из них.

— По сравнению с Те-Ти-Ульканом и Че-Те-Калем, даже близко не стоит, — недовольно проворчал Турн, тяжело опускаясь на скамью за столом, — Тесно, грязно, многолюдно. Жители какие-то дикие, или шарахаются от тебя как от злющего эйтона или наоборот тащатся по пятам и пялятся во все глаза. Ни один навваэль себе такого не позволял.

— Да ладно, будет тебе, Турн, — сказал Брэгги, тоже садясь за стол, — Навваэли раньше нордлингов вообще не видели. А у нас там Сигги был рыжий, Гвенблэй и Мьюндэль — черноволосые, я — светлый, а ты — вообще с белыми волосами. Может, они думали, что у нордлингов может быть любой цвет волос. А здешние постоянно видят различных иноземцев. Ну и знают, что у человека просто так белых волос не бывает.

— К тому же Те-Ти-Улькан и Че-Те-Каль — это главные города у навваэлей. По крайней мере, Те-Ти-Улькан точно. А Керриаф по сути просто большое скопище пристаней и торговых лавок, — добавил Мьюндэль.

— Ах, благодарствую, успокоили несчастного ярла! — съязвил в ответ Турн, не выдержав утешительного тона своих компаньонов, чем вызвал довольный смех всей своей дружины.

— Принесите лучше медовухи ярлу! — весело воскликнул Гвенблэй, — Не поверишь, здешний хозяин делает медовуху! Почти такую же хорошую как делают у нас, — добавил он, обращаясь к Турну.

Бельгемир кивнул головой и встал из-за стола, направляясь в сторону хозяина корчмы.

— Бельгемир! И скажи, чтоб принесли чего-нибудь поесть, а то у нас с Брэгги уже животы к спине прилипают, — попросил Турн вдогонку.

Тот еще раз кивнул и пошел дальше.

Тем временем дверь корчмы открылась, и на пороге показался очередной посетитель — высокий и жилистый молодой иджифетец с бритой наголо головой. Одет он был в странного вида одеяние красного цвета длиной до колен с широким вырезом ворота и столь же просторными разрезами вместо рукавов.

— Эретликош, — сказал один из людей Рейноса кивнув на вошедшего.

— Что, твой приятель? — взглянул на него ярл.

— Нет, эретликош они…, как это…, — кринеец замялся и покрутил в воздухе пальцами, подыскивая подходящее слово, — Кто служит богам…

— Друиды, что ли? — подсказал Турн, с любопытством приглядываясь к новому посетителю.

— Вроде того.

В талии парня перетягивал веревочный пояс, украшений ни на одежде, ни на нем самом не было. Если конечно не считать широкого ожерелья из разноцветных пластин висящего на шее и плотно облегающего плечи. Впрочем, ожерелье совсем не походило на украшение, скорее всего, это был знак, по которому можно было узнать эретликошей.

Обведя мрачным взглядом посетителей, многие из которых уже пребывали в состоянии изрядного подпития, иджифетец пробурчал себе под нос что-то явно нелестное в их отношении, и направился к хозяину корчмы, которому Бельгемир в это время пытался объяснить, чего хотят заказать нордлинги. Наконец корчмарь радостно закивал головой, давая знак, что все понял и Бельгемир облегченно вздохнул, собравшись вернуться к своему столу.

Шагнув назад и развернувшись нордлинг налетел плечом на подошедшего тем временем эретликоша. Это явно не понравилось бритоголовому парню, и он громко изрыгнул какую-то гневную тираду. В ответ Бельгемир, который не особо интересовался изучением иджифетского языка и знал, наверное, не больше десятка слов, только равнодушно пожал плечами и, сделав шаг в сторону, собрался спокойно обойти бритоголового. Но почему-то такой оборот не устроил парня и он, схватив воина за плечо, принялся что-то ему не менее громко и недовольно объяснять. Видя, что все его словопрения пропадают без толку, эретликош еще больше распалился и другой рукой изо всех сил толкнул нордлинга в грудь.

Если бы иджефетец постарался толкнуть кого-нибудь другого, действие это, наверное, увенчалось бы успехом. Но к несчастью для бритоголового толкнуть он постарался не кого-нибудь, а именно Бельгемира. Нордлинг не стал дергаться и вырываться из руки, державшей его за плечо, он просто немного сдвинулся в сторону и, одновременно с этим скрутившись в бедрах, отвел свободное плечо назад. Вторая рука парня, чуть задев Бельгемира, пролетела мимо, а сам он, не устояв на месте, отправился вслед за ней, едва удержав равновесие.

В корчме тут же началось оживление. Часть посетителей, в основном иджифетцы, вскочили со своих мест и поторопились скрыться за дверью. Другие наоборот, принялись криками подзадоривать парня и делать ставки на исход заварухи.

— Может остановить их? — встревожено спросил Асгар, приподнимаясь с лавки.

— Да нет, не стоит, — спокойно прихлебывая из своей кружки, ответил Гвенблэй, — За Бельгемира то уж точно беспокоиться незачем.

Двое из кринейцев все-таки недовольно покачали головами и поторопились тоже исчезнуть за дверями.

— Как знаешь, — сказал Турн, наблюдая за развитием событий.

Тем временем молодой эретликош раздосадованный своей неудачей и подначиваемый криками собравшихся уже несколько раз пытался либо снова схватить Бельгемира, либо достать его ударом кулака. Но нордлинг всякий раз чуть отступал назад или, крутясь вокруг противника, уходил в сторону, в результате чего все попытки иджифетца пропадали втуне. В итоге своих безрезультатных и суетливых перемещений парень уже успел налететь на пару столов, свалил несколько скамей, порядком вымотался и дышал как загнанная лошадь.

— Ну что? Хорош, наверно? — снисходительно спросил его Бельгемир и, не получив ответа, развернулся чтобы уйти.

Но видимо задетое самолюбие не позволило иджифетцу просто так оставить эту склоку. Подскочив сзади к нордлингу, он обхватил одной рукой его за шею и резко притянул его голову к поясу, одновременно хватая другой своей рукой запястье первой и тем самым еще больше усиливая давление на шею противника.

Среди посетителей корчмы послышались оживленные выкрики, видимо ставки на иджифетца резко подскочили. Однако Бельгемир не растерялся и, схватив обеими руками за кисть руки обхватывающей его за шею, резко повернул ее, скрутив в запястье. Эретликош вскрикнул и ослабил силу захвата, чем тут же воспользовался его противник, чтобы высвободить свою голову из навязчивых объятий. Но на этот раз Бельгемир не остановился на достигнутом. Не отпуская захваченной руки, он закрутил ее парню за спину и вверх, заставив того прогнуться в спине и, приподнявшись на носках, замычать от боли. В следующее мгновение нордлинг подхватил противника ладонью под подбородок и резко дернул его голову назад к полу. Остаться на ногах после этого у эретликоша не было никаких шансов, и в следующее мгновение его зад и затылок со всего размаху повстречались с грязным полом корчмы.

Видимо столкновение это не было из числа приятных событий. Тяжело поднявшись и усевшись прямо на пол, иджифетец несколько раз помотал головой. После того как окружающее немного прояснилось перед его глазами, парень несколько раз осторожно ощупал пол. Словно никак не мог понять, как то, на чем он стоял, так быстро стало, тем, на чем он теперь сидел, или будто никак не мог поверить, что пол бывает таким твердым. Выражение лица его при этом было настолько растерянным и недоуменным, что все присутствовавшие разразились безудержным смехом. Даже Бельгемир не удержался от улыбки.

— Хорош ржать над парнем! Как кони, право слово, — с этими словами Эттинг подошел к сидящему на полу эретликошу.

На пару с Бельгемиром они подхватили под руки неудачливого вояку и, поставив на неслушающиеся его ноги, подвели к столу нордлингов.

— Держи, великий кулачный боец! — утирая выступившие от смеха слезы, сказал Гвенблэй и протянул севшему за стол кружку с медовухой.

Еще не до конца придя в себя, эретликош сделал пару больших глотков, как вдруг оторвался от кружки, поставил ее на стол и отчаянно замахал руками, твердя что-то про запрет.

— А! Им же нельзя пить! — хлопнув себя рукой по лбу, сказал кринеец, узнавший в молодом иджифетце служителя богов.