Как всегда, Ульяна у ворот ждет добытчика. Она еще из окна увидела, как черным мячиком выкатилась на изголовье острова упряжка. И по тому, как этот мячик накатывается на берег, она знает, что едет сын. Упряжка влетает во двор, Сергей придерживает нарты, пальцы у него не гнутся.

— Да беги ты в дом, Сережа, — настаивает Ульяна, — я распрягу.

Сергей ледяным панцирем стучит по крыльцу, ноги у него разъезжаются, он едва переступает порог. Рукавицы, фуфайку — долой. Ульяна на доске несет снег оттирать руки, ноги, потом — к печке. Вот когда отходят пальцы — пытка. Бывает и лужа под рыбаком…

День летний что год, — столько можно сделать. Кузьма и огород прирезал, не поленился на заводской полуторке из Максимовки привезти навоза, хоть по пригоршне в лунку подбрасывал, когда сажал картошку. Оттого осенью и кулей, как грачей, на полосе наставил. Двух свинок в зиму запустили. Маруся настояла. Хорошая хозяйка получилась из младшей дочери. Только уж бедовая.

— И в кого такая, я вроде смирный, — удивлялся Кузьма.

— В меня, в кого еще, — посмеивалась Ульяна.

И все бы хорошо — от женихов отбою не было.

— Ну какая она невеста, дите еще… — отказывала Ульяна.

Покорил Ульяну да Кузьму Валдай — дальний родственник Алтая. Он был годов на десять старше Маруси. Как-то приехал на завод, сказался — в командировку, а оказалось, приглядывается, как Кузьма сани гнет. Душевным человеком оказался Валдай: понравился Кузьме. Мастеровой, старательный.

— Ты, Валдай, не со мной договаривайся, я, как Маруся, ты с Ульяной давай…

Валдай после работы — в магазин, а из магазина — к Агаповым.

— Ну это ты зря, Валдай Бадмаевич, деньги-то не сор… — встретила Валдая Ульяна. — Проходи, раздевайся, чай будем пить.

— Я по делу, Ульяна Харитоновна…

— А без дела, так уж и нельзя? Повечерять, разговоры поговорить. Живем, торопимся — не успеешь обопнуться — край уже. Я вот тоже, присесть некогда. Погода-то у вас нонче как? Родила картошку?..

Ульяна поставила на стол ведерный пузатый самовар. Самовар пофыркал и запел.

— Еще кого-то бог даст, — уставляя стол закусками, обрадовалась Ульяна, — может, Александр прибежит…

Валдай отдулся, утер лоб платком, словно он не чаю со сливками выпил, а воз сена на себе привез.

— Так я, Ульяна Харитоновна, пришел просить в жены вашу Марусю… — Валдай приостановился, подбирая на этот случай слова поокатистее.

— Ветер у нее еще в голове, — как бы выручая Валдая, подсказывала Ульяна, — бесшабашность. Ну и что, что хозяйка. В ее годы мне тоже хотелось быть самостоятельной. — Хотя об этом не сказал Валдай, Ульяна как бы предрешала судьбу дочери. — Ведь и ты, Валдай Бадмаевич, понимаешь, любопытство к замужеству скоро проходит, а тебе жену надо серьезную — под стать, а тут одно баловство…

Валдай не знал, что и сказать, что ответить Ульяне.

— Худо мне без нее. Топором ли махаю, хлеб ли ем, она все одно тут рядом, и никуда мне не деться, Ульяна Харитоновна!

— Не знаю, — не поднимая глаза на Валдая, сказала Ульяна, — отца надо спрашивать. А вот и он, легок на помине… У нас, Кузя, гость!..

— Рад хорошему человеку, — поздоровался за руку с Валдаем Кузьма, как будто они и не видались сегодня.

Валдай и Кузьме выложил свое намерение, только еще с большим жаром. Ульяна только напомнила о возрасте Маруси.

— Ну и что же, что постарше, — любить будет крепче жену.

Маруся выросла красавицей, на загляденье всей округе. Валдая тоже из десятка не выбросишь, лихой наездник и песни петь под стать Марусе — голосистый.

Как ни настаивал Валдай свадьбу справить у себя дома, Кузьма не согласился — вначале у нас потопаем, поприседаем, подсластим горькую, Валдай Бадмаевич. Испокону у нас так — дочь она нам, а там уж как зять прикажет…

На Седьмое и свадьбу справили.

За праздничным столом помолодевшая Ульяна — хоть виду не подала, а от Кузьмы не скрыться — закручинилась.

— Ты чего, мать? — приклонился Кузьма.

— Да так, вспомнилась свадьба Вари и Аверьяна…

Еще кто-то пришел, и Кузьма пошел встречать. А Ульяна смотрела на полное застолье гостей и вроде как бы не видела никого. И вдруг ей на какое-то время представились Аверьян с Варей. И тут было все так и не так. И жених, и невеста, а вот нет той задушевности, близости. Может, это оттого, что дочку отдает Ульяна.

Маруся рада Валдаю — видит это Ульяна, — и бог с ней, благословляю ее. Пусть живут на радость друг другу в любви да в согласии.

Увез Валдай Марусю. А из избы словно зеркало вынесли. Ульяна места себе найти не может, в который раз посылает Сергея навестить сестру, хотя и знает, что дочь живет неплохо. Но все равно сердце болит. Сергей с удовольствием собирается. Он знает, что ему будут рады. Сестра любит Сергея, и Валдай любит брата жены. Для обоих приезд Сергея — праздник.

Назначили день отъезда под воскресенье.

Сергей с нетерпением, что бы ни делал, все на горизонт поглядывает, нет ли на краю воды дыма, который вырастет в белый пароход. Ульяна допекает шаньги. Кузьма тоже небезучастен: передает Сергею мореного дерева Валдаю на поделки. Заревел гудок, Ульяна шаньги в корзину, и все — к пароходу. На берегу же топчется народ, собаки снуют. Сошел с парохода один, два человека, редко семья с узлами вылезает на берег, столько же и на трап с Баргузина поднимутся, не считая, конечно, почту. Другой раз и банку с кинолентой привезут. В последний момент, как убрать трап, Ульяна Сергею корзину подает. Он ее рядом с мешком ставит.

Пароход уже развернулся, а Ульяна с Кузьмой все еще стоят. Сергей забирается на верхнюю палубу. Оттуда виднее изба Валдая.

Увидит Валдай пароход, скажет: «Серешха едет». Если бы пораньше, весной, на солонцы бы с Валдаем сходили. В прошлом году Сергею не повезло на солонцах, вышел изюбр — промазал Сергей.

Из-за мыса показывается дом Валдая — наверняка Валдай нож уже точит, Валдай и в самом деле правит на оселке свой нож: «Барашка резать будем». Дом Валдая стоит на берегу Байкала, на широком лугу, с полверсты от деревни. Стоит как скирда соломы в поле — ни заплота, ни ограды. Только хлев за домом, банька да столярная мастерская Валдая.

— А зачем городьбу? — спрашивает Валдай. — Пусть вольно живут, кому мешают коровы, овцы? Никому.

Столб у крыльца — лошадей привязывать. Справа, как спуститься с крыльца, летняя печь с длинной, как у «Баргузина», трубой, стол кухонный, самовар на маленькой скамеечке подле печки.

Столярка у Валдая просторная, летом и зимой пахнет винным деревом. Это в бочке мокнет талина на обручи. Все это родное Сергею, он еще от берега улавливает запах столярки и спешит к дому, а Валдай навстречу. Через шею у него, словно каракулевый воротник, барашек. Все четыре ноги Валдай держит одной рукой. Встречаются у крыльца. Тут и Маруся выбегает. Руки у нее в тесте, она локтем здоровается с Сергеем и мажет его мукой, у нее и передник в муке. Сергей уже предвкушает лапшу, но вначале кружку крови. Валдай выпивает сам, потом передает кружку Сергею. Кровь пенится, сладко-соленая, пьешь — голова вкруг идет.

Сочень на лапшу Маруся раскатывает на желтом и широком столе — стол на улице рядом с печкой. Сочень получился величиной с крышку от бочки. А Маруся все подсыпает муки и скалкой все катает. Уже сочень и муку не берет, а она все его утюжит.

Валдай разделал барашка и парную грудинку бросил в котел. Примчались из деревни племянники Валдая, похватали ножи, сидят на крыльце картошку чистят. Мясо прокипело, лапшу и картошку вместе бросают в котел, и тогда из-под котла огонь в сторону, чтобы не плескалось через край. Минут через пятнадцать Маруся заправляет лапшу курангой. Куранга из молока — национальный бурятский напиток. Поварешку куранги на котел — и лапша готова. Валдай на вытянутых руках, прихватив котел отымалкой, несет его в дом. За Валдаем Маруся с поварешкой, Сергей с подставкой. Ребятишки кто с солью, кто с остатками куранги.

— Ух ты, — ставит Валдай котел на середину стола. Лапшу разливают в глиняные чашки.