— Уже хорошо, — впервые искренне улыбнулся Олег, и я непроизвольно улыбнулась ему в ответ. — Господин Мартынов сейчас ушел в дом, а нам пришло самое время убираться. Он ненароком выяснил, что мы с вами пришли не от мозгоправа, поэтому предстоят разбирательства с его охраной. Он дал нам две минуты, я ясно выражаюсь?

Ну, как я могла ответить? Карие чувственные глаза ласкали взглядом, накрывали с головой омутом нежности, уносили в страну грез и заветных желаний. Как я могла нарушить тонкую грань мимолетной идиллии? Как я могла?

— Романа, времени нет!

Я не могла, зато смог он. Романс был спет, любовь развеялась по ветру. Пришлось смотреть реальности в глаза. Поднявшись кое-как с травы, вся мокрая и грязная, под руку с Олегом поплелась к воротам, чтобы покинуть преисподнюю, чуть не ставшую истинным раем. Господин Мартынов так и не соизволил попрощаться, но сильного желания в данном ритуале не было. В таком виде, какой был у меня в этот час, необходимо было поскорее прятаться за занавесом, а не выходить кланяться на «Бис!».

— Зачем вы туда полезли? — спросил брюнет, подкладывая под сиденье какую-то вещь, которую предусмотрительно достал из багажника.

— Куда полезла? — холод не на шутку пробивал тело. Да я вся тряслась в конвульсиях! Обхватив руками тоненькое тело, покорно ожидала, когда можно будет упаковаться в салон. Джинсовый комбинезон промок до нитки, и как я его не выжимала, по-прежнему оставался ужасно мокрым. Вода струей стекала по ногам и бедрам, тряпичная обувь расклеилась. Да и из носа потекло. Несколько раз чихнув со смаком, уставилась на парня, который жестом велел полезть в машину.

— Как куда? В воду! — мотор тут же заработал, и авто рвануло с места. В зеркало заднего вида краем глаза увидела двух амбалов, которые вышли к воротам, чтобы проводить нас в последний путь.

— Так я не… Это вы во всем виноваты!

— Я?! — теперь в салоне стояло адское пекло. Меня трясло уже не от холода, а от обиды. Такое пережить, да еще слышать обвинения в свой адрес!

— Конечно, вы! — со злостью прошипела я, достала рывком куртку, которая прикрывала кожаное сиденье от мокрого удара, и швырнула ту прямо в лицо наглецу.

Автомобиль повело в сторону, я пискнула и втянула шею. Олег откинул куртку в сторону, сжал губы, выруливая на свою полосу. Обстановка накалялась. Звуки, отбивающей похоронный марш челюсти, разносились по обширному салону бизнес-класса.

— Дура!

— Сам дурак! — обменялись любезностями в чувствах.

Оставшийся путь мы провели в полной тишине. Если не считать скрежета зубов, доносившегося слева.

На удивление дорога обратно показалась малознакомой. Таких вывесок и зеркальных витрин видеть не приходилось. Видимо, напарник решил выбрать другой путь следования. Возможно, решил остановиться перекусить в одном из модных столичных ресторанчиков, или же совершить шоппинг в связи с утратой обновок компаньона. Да, наверняка, дело обстояло именно так. Мысленно улыбнувшись догадкам, продолжала рассматривать пробегающие здания и людей, которые заполонили центровые улочки.

Спустя минут сорок — сорок пять машина припарковалась в незнакомом дворе, который производил не самое положительное впечатление. Я тут же обратила внимание на ветхость конструкции домов, высота которых варьировалась от трех до пяти этажей. Они были подобны карточным домикам, с разбитыми окнами, оббитыми порогами, обвалившимися ступеньками и неостеклёнными балконами, если так можно было обозвать аппендиксы, держащиеся на одной железяке. Но самое отвратительно было то, что двор служил общественным туалетом для молодежи и тех, кто не знал, куда справить нужду. Вонь стояла неимоверная. Даже глаза заслезились. Закрыв плотно окно, помахала рукой перед собой, чтобы убрать дрянной запах прочь.

— Тут ужасно пахнет, — пояснила свои действия, но мужчина словно замер. Я поежилась. Что это могло означать? Мы просидели молча еще около двух минут, которых оказалось предостаточно, чтобы понять, что нечто поменялось за последнее время.

— Вот, — в мыслях даже не заметила, как брюнет достал из бардачка кошелек.

— Что это? — глупо просила я, словно не видела предложенных банкнот.

— Деньги на поезд.

— Деньги на поезд?

— Именно. На поезд.

— Вы хотите, чтобы я их взяла?

— Именно.

— И уехала домой?

— Вы верно мыслите…

— Но это же невозможно тем более, сейчас — страх сковал тело.

— Выйдите из машины.

— Что?

— Я прошу покинуть салон.

— Нет… но я ладно, как скажете… дрожащими пальцами отстегнула ремень безопасности, пригладила волосы, которые были еще мокрыми и к тому же дурно пахли, и, ссутулив спину, выползла из авто.

Олег, тот еще мерзавец, не стал дожидаться моего прощального слова и надавил на педаль газа. Слезы обиды навернулись на глаза, но я не стала плакать, по крайней мере, сейчас, у него на виду. Простояв несколько нескончаемых минут посреди самого ужасного места, которое когда-либо видела в жизни, еще лелеяла надежду, что черный Мерседес вернется за пассажиркой, и я буду спасена. Но прошло десять минут, пятнадцать. Ничего не менялось. Из подъезда вышла дама с бультерьером, который тут же набросился на меня с диким лаем. Но, подбежав поближе, отстал. Сморщив идеально белую кожу, отбежал на приличное расстояние, не переставая коситься в сторону, где одиноко возвышалась женская стать.

Странная мысль посетила меня. Даже собака, и та не стала иметь со мной никаких дел. И тут произошло ожидаемое. Я разрыдалась градом обиды и несправедливости. Слезы застлали глаза. От безысходности покрутила головой по сторонам и заметно удивилась. Сквозь арку виднелся Минский вокзал, который горел яркими огоньками и днем и ночью. Меня озарило! Так выходило, что я находилась неподалеку от пункта отправления. В этом свете действия Олега Юрьевича приобретали логическое объяснение. И надо признаться, что теперь камень упал с плеч. Я-то ведь думала, что он специально высадил из машины в самом отвратительном месте, что можно было сыскать в столичных кругах.

Воспрянув духом, оправила мокрое одеяние, вытерла влагу с лица, после чего отправилась в новое путешествие, решив навсегда вычеркнуть имя брюнета из памяти. Можно подумать, Олег был единственным и неповторимым на свете?! Вновь прослезилась, не желая мириться с реальностью. А как же Васька? Этот вопрос крутился в голове, в то время как неторопливо шла в сторону мигающего вокала. Денег мистер Ворчун дал на целых десять билетов, поэтому беспокоиться о возвращении восвояси не стоило. Но что-то все-таки тревожило душу.

Нераскрытое дело, которое, по словам опытного психолога, имело ко мне непосредственное отношение. А ведь он точно знал, о чем говорил. Уверенность в том, что третий конверт предназначался именно мне, только крепла. Отчего же тогда были видения? И гроб, и удушье, и вся канитель? Нет, некто захотел заживо закопать Кубышкину под землю, и пока вела расследование, у меня оставался маленький шанс опередить злоумышленника. Многое уже прояснилось, возможно, с помощью цифр удалось бы продвинуться дальше?

Чтобы попасть на привокзальную площадь, необходимо было пересечь сквер, в котором несколько дней назад незнакомец в широкополой шляпе похитил сумочку и десять миллионов наличности. Воспоминания атаковали меня, словно сие событие случилось пару лет назад. Я усмехнулась, думая о том, что начало этой истории было не самым отвратительным. Если сравнивать с концом.

В правом ботинке, который чудом уцелел и не испытал все прелести водных процедур, зачесалась пятка. На удачу, немного поодаль находилась лавочка, свободная от отдыхающих. Поспешила туда. Скинула ботинок и стала раздирать ногу. Боже, что же там происходило? Лицо покраснело от натуги. Позже зуд переместился на голень и стал подниматься все выше и выше. Я с ужасом обнаружила, что спустя несколько минут все тело испытывало дискомфорт. В области живота, к которой подлезть не могла из-за особого покроя комбинезона, почувствовала вначале легкое покалывание, которое постепенно переросло в жжение. Да что это было?!