Благодаря стараниям мисс Дюрси (так она представилась), выглядела я словно американская дива, сошедшая с обложки модного глянца. Увидев себя в зеркале после преображения, не смогла сдержать восторг и завизжала как ненормальная голосом еще покруче, чем исполняли оперетты. Раскрасневшаяся хозяйка салона раздула тонкие губы в благодарной улыбке и поспешила распрощаться с гостьей, не забыв при этом напомнить, чтобы Владимир срочно перезвонил ей. Я пообещала, что выполню ее просьбу, сама же поспешила унести ноги, пока правда не всплыла наружу.

В качестве подарка мисс Дюрси презентовала черный кожаный клатч без ручки с маленькими стразами по контуру. От чувств я крепко поцеловала ее в щеку, обколотую ботоксом.

Медленной, ленивой походкой добрела до ресторана и почувствовала вкус опасности. Три шестерки — загорелось предупреждение в голове. Внутри поджидал пленитель мыслей и разума. Тот, о ком не могла думать равнодушно, кто заставлял кровь бурлить, а мозг суматошно работать. Я чуть постояла у входа. Посмотрела на красную блузку, полупрозрачную, шелковую. Она не оставляла полета для фантазии. Тело было открыто для чужих любопытных взглядов. Синяя юбка едва прикрывала коленки, но обтягивала так, что казалось, сядь я на стул, она бы треснула по швам ежеминутно. Высокая шпилька удлиняла стройные ноги, сексуально покачивающиеся при ходьбе. Итак, двинулась вперед, навстречу соблазнам. Один мужчина отверг меня, оставался вопрос, отвергнет ли другой?

Любезный клерк встретил у порога, спросил, был ли заказан столик, я сказала, что мой кавалер зарезервировал столик у окна. Парень кивнул, предложил обождать и ускользнул с поля зрения. Я подошла к настенному зеркалу, вставленному в резную раму, что висело над гостевыми диванами, и с обожанием стала всматриваться в белые кудри, каскадом ниспадающие на лицо, шею, плечи. Мисс Дюрси превосходно владела техникой делать из тусклых тонких волос шедевр парикмахерского искусства. Густая копна свободными локонами окружала прелестное лицо, накрашенное выразительно, но без перебора. Губы были сочными, влажными, желанными. Я осторожно облизала контур, чтобы убедиться, что данная помада была влагостойкой и была в состоянии пережить не одно стихийное бедствие.

— Пройдемте, — за мной вернулся служитель ресторана.

Хотя заказанный столик и находился в самом укромном уголке, практически скрывался за красно-синим занавесом, я отчетливо увидела господина Цезаревича, который также смотрел в мою сторону. Волна прокатилась по телу, замерла, затем вновь окатила холодом и опаской. Я сделала шаг, сделала два и так незаметно очутилась подле столика, на котором в графине со льдом остывало обещанное шампанское.

— Добрый вечер, — робко сказала с замиранием сердца.

— Прошу, садитесь, — Юлий привстал, а официант пододвинул за мной стул.

Я положила клатч на стол, кашлянула три раза, потерла рукой нос и стала участливо пялиться по сторонам, пытаясь найти спасительный круг. В окне виднелась часть улицы, дорога и городской сквер, мимо проехал автобус. Ничего занимательного. В этот момент официант, который под диктовку записал заказ, удалился, задернув плотно занавески, огораживая нас от остальных посетителей ресторана. От резкого звука лязганья железа пискнула, но, похихикав, взяла себя в руки. Нельзя же было на самом деле так нервничать. И контролировать процесс. Потерла указательный палец на правой руке, который по неизвестным причинам стал печь.

— Какой прекрасный день…

— Может, шампанского?

Я утвердительно замотала головой. Юлий позволил помолчать. Это радовало. По велению волшебной палочки в ВИП-зоне появился официант и налил полный бокал шипучей жидкости. Поставив бутылку обратно, парень удалился. Облегченно заметив, что на столе материализовалась пепельница, я спросила:

— У вас есть сигареты?

В этот миг опять ворвался клерк и положил распечатанную пачку Vogue передо мной. Я сглотнула слюну и стала прикуривать сигарету. Юлий молча наблюдал за напряженными действиями, явно получая удовольствие от слабости ближнего. Первые пять минут прошли нормально. Я курила и пила спиртное, кавалер сидел прямо, не проронив ни единого слова.

— Как вам это удается? — пролепетала я, исходя от вынужденного молчания.

— Быть собой? — интересный ответ предложил господин Цезаревич.

— Нет, быть таким.

— А вам нравится, каков я? — затянулась покрепче.

— Не знаю, что ответить, если честно…

— Если честно, то вы знаете.

Потерла лоб от интеллектуального сражения. Как ни стремилась быть лучшей, самой умной и сообразительной, на фоне такого мужчины, умеющего предугадать дальнейшие действия и их развязки, казалась себе никчемной и малопривлекательной пассией. Внутренний голос твердил, что нерационально так просто открываться чужому человеку, вверять ему тайны и переживания, идти на прямой контакт. Тем более тому, кто знал все слабые и сильные стороны. Кто при желании мог и обидеть, мог и убить.

— Э… я считаю вас незаурядным мужчиной

— Незаурядным? Вы это слово хотели сказать?

— Да. А что я сказала другое?

— Нет-нет, продолжайте, прошу вас, — зеленые глаза прожигали дыру на моей коже. Он так пристально рассматривал тело, сидящее напротив, что под натиском взгляда вся скукожилась и стала чувствовать себя неуютно. Даже алкоголь не расслаблял сознание. Раз, два, три…

— Четыре, пять, шесть…

— Что, простите? — приоткрыла глаза.

— Милая, я бы хотел узнать. Для меня это важно, потому что я настроен на ваш счет довольно серьезно. Вы планируете какие-либо отношения с вашим соседом?

— Нет! — тут не выдержала и повысила голос. Обида за высадку из авто сделала свое дело. — Не планирую. И он мне больше не сосед!

— Это все, что хотел узнать, — молодой официант появился в самую подходящую минуту, поставил столовые приборы, тарелки с яствами и ушел.

Я посмотрела на блюдо, которое предназначалось для меня, и поразилась, до чего же незнакомый человек мог знать о чужих пристрастиях и пожеланиях. Именно в этот вечер страстно захотела покушать японской кухни, что-то вроде суши. И оп-ля! Тайные страсти воплотились в явь!

Следующие полчаса мы не разговаривали, спокойно наслаждались едой и напитками. Юлий алкоголь не употреблял, поэтому пил горячий шоколад. Я же продолжала початую бутылку шампанского, ожидая яблочный штрудель на десерт. Время текло незаметно. Изначальные опасения насчет поведения интеллектуального гения отходили на второй план, и теперь я смотрела на Юлия как на благодетеля, спасителя и мужчину, который пожирал меня глазами. Его тонкий ум, граничащий с тактичностью, покорили душу. Затронули за живое. Грубость, которую испытывала на себе последние дни, ожесточила меня, сделали мужеподобной. А с этим мужчиной становилось прежней слабой и беззаботной.

— Как вам нравится вечер?

— Я только об этом подумала! — воскликнула я, слегка охмелевшая, ковыряясь палочками в тарелке. — Конечно, нравится. В вашем обществе любой бы понравилось.

— Полагаете?

— С вашим умом и проницательностью…

— Милая, я поражен вашей честностью, — посмотрев на меня внимательно, он положил белую тканевую салфетку на стол. Затем кинул взор на просторное окно. Незаметным движением сжал пальцы в кулак и добавил. — Мне было очень приятно встретиться с вами в неформальной обстановке. Но боюсь, вынужден вас покинуть.

Юлий привстал, взял мою руку со стола, прикоснулся к ней влажными губами, затем подозвал официанта и, шепнув тому на ухо что-то, чего расслышать не сумела, удалился. В растерянности осталась сидеть за опустевшим столиком, так и не поняв, что же произошло за эти несчастные минуты. Отчего Цезаревич поступил таким образом? Зачем пригласил на свидание, с которого сам же и убежал? По иронии судьбы и второй кавалер испарился с переднего фронта, уходя на задний тыл. В запас. Я горько улыбнулась и стала допивать дорогой напиток, раз уж за него было заплачено. Тем более, на кухне подходил яблочный пирог.