Ночь наступила внезапно. За окнами резко стемнело, уличные фонари осветили желтым светом дороги, ветер угомонился и отправился на покой. Любезный официант поинтересовался, будет ли дама заказывать еще что-нибудь, и тогда осознала, что засиделась в «Трех океанах», опробовав всего и сразу по чуть-чуть. Слегка шатаясь от выпитого спиртного, вдруг поняла, что идти то было некуда. Ни дома, ни родни. Чужие улицы незнакомого города веяли холодом и одиночеством. Феерия окончилась, предоставляя суровой реальности занять почетное место.

На пороге закурила папироску, прихватив с собой пачку с ресторана, и пошла вниз по улице. Спустилась к скверу, нашла вдалеке от дороги лавочку и покорно уселась на нее. Затягивая смачный табак в легкие, как-то всматривалась вдаль, словно кого-то ожидала. Кого-то очень важного. Кого-то, кто непременно должен был появиться в этот самый миг и вырвать из лап ту, которая потерялась как во времени, так и в пространстве. Шампанское и не думало выветриваться, а в поле зрения не пробегало ни души. Горько вздохнув и выбросив тлеющий бычок в переполненную мусором урну, запрокинула назад голову и посмотрела ввысь.

Темные ночные облака проплывали по небесному своду, вырисовывая замысловатые фигурки. Возле созвездия Большой медведицы застопорился пушистый комочек, который обозначила, как котенка, хватающегося за свой хвост, а вот и пылающий огнем дракон устроился подле Близнецов. Я усмехнулась всплывшим образам, размышляя, что этому занятию можно было посвятить и всю ночь. Тем более времени было более чем предостаточно.

Неожиданно вдали послышался гудок автомобиля, женский крик, мужская ругань. Я телом двинулась назад, впадая в первую стадию страха. Откуда же издавались звуки? До магистрали было не меньше километра. Еще один женский крик и тишина. Меня стала бить волна конвульсий. Что же там произошло? Выгнула спину, устремила взор на предполагаемое место происшествия — самый эпицентр парковой зоны, посредине которого возвышался каменный мост, проложенный через небольшую речку. Дальше шли деревья долгожители. Никого. Я никого не видела. Ни тени.

Уличные фонари в этом районе горели совсем слабо. Два из них вообще мигали. То загораясь, то потухая. Я напрягла зрение, но ничего путного не выходило. Людских силуэтов различить не получалось. Тогда пришлось сделать самое страшное — встать с лавочки, чтобы уважить любопытство. По выложенной плиткой дороге добрела до моста, оглянулась и заметила на траве, чуть ближе к речке, лежащее тело. Отскочив обратно на несколько шагов, перекрестилась, вытерла капельку пота со лба, быстрым взором прошлась по окрестностям, затем только взяла себя в руки и подошла к лежачему предмету, укрытому чем-то темным и шелестящим даже при слабом порыве ночного ветра. Присев на корточки, отсчитала про себя до шести, произнесла молитву Деве Богородице, а затем резким движением скинула черный пакет, прикрывающий тело. От страха взвизгнула, но вовремя успела закрыть рот рукой.

На траве действительно находилось женское тело. Черные кудри в хаотичном порядке разметались по зеленому покрову земли, закрывая собой голову. Судя по положению, женщина лежала лицом вниз, руки и ноги были аккуратно сложены вдоль тела. Я потрогала труп, он было настоящим. Еще горячим. Вот она карма! Вот она судьба!

Резко подскочив, стала трястись от ужаса, прокричала онемевшим голосом какие-то проклятья. Творилось нечто непоправимое. Передо мной всего на расстоянии полушага лежала мертвая женщина, которая еще несколько мгновений назад взывала о помощи. Возможно, если бы не лень и эгоизм, то я сумела бы ей помочь. Спасти от смерти! Силы стали покидать тело. Столько всего навалилось в одночасье, что мозг категорически отказывался разгребать эту кучу дерьма. В состоянии полной безысходности упала на выжженную солнцем траву и стала неудержанно рыдать.

Как же так выходило? Раз и все! И нет больше человека! В истерии била руками по земле, рвала траву, хваталась за голову и вновь и вновь проклинала жизнь за ее непостоянство, за неумение дать еще один шанс, за то, что никто не был вправе распоряжаться ею, в конце концов.

Из-за собственных стонов и проклятий не сумела расслышать звуков надвигающихся шагов. Через пару минут в лицо ударил противный ярко-желтый луч ручного фонаря, а еще через минуту кто-то подхватил меня под мышки и поставил на ноги. Я зажмурилась, вытерла слезы ладонями, пригладила растрепанные волосы и стала всматриваться в лица подошедших. Слава Всевышнему, это были люди в форме!

Один из милиционеров, был примерно одного со мной роста и возраста. Горящие глаза любопытно смотрели по сторонам, пытаясь не пропустить чего-то главного. Второй, который снял фуражку, был повыше и поплотнее. Вместительный живот выпирал из форменных брюк, а пиджак был настолько натянут, что создавалось впечатление, что последняя пуговица вскоре выстрелит кому-то в лоб. Прозрачные глаза были лишены всякого интеллекта. «Толстый и тонкий» — всплыло в памяти произведение Антона Павловича Чехова.

— Фамилия, — протянул писклявым голоском тот, что был пониже, а тот, что был потолще, ткнул первого под бок.

— Что вы здесь делаете, гражданочка?

— Я… я… ничего не делаю. Сидела на лавочке, услышала крики. Подошла и увидела это.

— Что это? — пропищал тот, что пониже.

— Тело, — как-то отрешено сообщила я.

— Тело? — со страхом в голосе переспросил толстячок.

Я указала рукой на лежащую девушку. Один из милиционеров немедля нагнулся над несчастной, развернул ту лицом в сторону и стал мерить пульс в районе шеи. Маленький служитель порядка постоянно пас взглядом, словно боялся, что я дам деру с места преступления. Это напрягало. Я стала отсчитывать числа. На любимой шестерке непроизвольно уткнулась взглядом в очертания лица погибшей. Голова ее была так неестественно опрокинута, что мысленно представила, что возможно это была кукла, а не настоящий человек. Прикрытые глаза, открытый рот, маленький заостренный носик.

Владислава! Поток кислорода перестал поступать в легкие. Я схватилась за горло, но ничего не помогало. Коротыш подбежал ко мне и стал колотить по спине, но все, что могла в этот час, так это рисовать в голове убийственно безмятежное лицо подруги, обрамленное черными локонами.

— Она мертва, — тихо произнес милиционер, вставая с травы.

Я вскрикнула от ужаса и позволила себе упасть на хрупкое тело мужчины, что так вовремя оказался подле меня.

Утро. Я приоткрыла глаза. Первым делом ощутила, как затекли суставы, и как щемило спину. Судя по тому, что события последних часов прошмыгнули мимо, я все же сумела впасть в беспробудный сон прямо здесь, на грязном деревянном столе, заляпанном каплями крови и еще какой-то дрянью. Осмотревшись по сторонам, когда глаза привыкли к искусственному рассеянному свету лампочки, висящей над потолком, поняла, что находилась в комнате дознания. Там, куда меня привели тонкий и толстый, посчитав, что дело с убийством женщины в парке было удачно раскрыто. Вокруг были серые обшарпанные стены, серый потолок с подтеками и разводами. Железная дверь напротив, за которой начиналась реальная жизнь. Окон не было. Еще раз потянувшись на месте, встала, подошла к двери и громко постучала три раза. Ответа не последовало. Тогда я, приложив немало усилий, проделала все то же самое, только стучала в этот раз ногой.

Дверь со скрежетом отворилась, и перед очами предстал высокий мужчина предпенсионного возраста. Скупое на эмоции лицо недовольно воззрилось взглядом на подозреваемую, я же мило улыбнулась и попросила принести водички. Несмотря на грозный вид и кажущуюся апатию, мужичок кашлянул, кивнул, и посмешил прикрыть увесистую дверь. Я благодарно приподняла уголки потрескавшихся губ, нутро раздирала изжога. Отойдя на метр с небольшим, услышала странный скрип, предвещающий о начале чего-то нового. Застыла как вкопанная. Медленно повернула голову, до конца не понимая, что происходило. Лучик света проник в затхлое пространство, окрашивая плавно парящую пыль в блекло- желтый цвет.