— Олег Юрьевич… — задумчиво произнесла я. Теперь все становилось на места. Олег оказался Романовым. Родным братом заключённого под стражу ресторатора. Нечего сказать, криминальная семейка попалась, — один брат был финансовым махинатором, второй и вовсе не скрывал свою причастность к профессии снайпера. А какое место было отведено Диане? Решив вернуться к этому вопросу позднее, вымолвила. — Хорошо, на сегодня достаточно.

Я закрыла блокнот, однако, потом опомнилась и велела продиктовать номер водителя, который последним видел Владу живой и невредимой. Фирсов вновь не оказал сопротивления, робея перед напором следственных органов. Похоже, блондин сообщил все, что мог. Пора было отчаливать. Встав с места, поправила блузу, слегка съехавшую на бок, кивнула Николя в знак прощания и стала спускаться по лестнице. Внизу уже застыли слуги, которые с любопытством вглядывались в очертания незнакомки.

Я прошествовала мимо, делая напыщенный вид стража порядка. Те расступились по сторонам, пропуская важную на их взгляд особу. Я же судорожно теребила блокнот, зажатый в руке, желая быстрее покинуть этот дом. Ложь могла вскрыться в любую минуту, а рисковать собственной шкурой охоты не было. Уже подбегая к порогу, услышала следующее.

— Ваш клатч!

Насколько позволяла физиология, настолько получилось повернуть шею, чтобы удивленными очами проникнуть в смысл оклика. Мой клатч! Верно! От нервозности и страха разоблачения логика спряталась в укромный уголок души, не желая показываться на глаза. Я мило улыбнулась, нехотя разворачивая стать, но Николя уже спускался лично, чтобы передать забытый аксессуар в руки грозной гостьи.

— О, благодарю вас за внимание, — сдержанно пролепетала в ответ на черный клатч, который спустя мгновение оказался под правой подмышкой, негодуя в душе за лишние минуты, проведенные в певческой мастерской.

Пока незваная посетительница откланивалась, Фирсов как-то странно всматривался в очертания, где-то виденного ранее лица, да так, что стало чудиться, что память жеребца стала просыпаться. Алкоголь, хоть и выпитый в достаточном количестве, но все же не мог обеспечить полного забытья и отключения сознания.

Новый глоток воздуха еле проник в ноздри, настолько сильно я была возбуждена пытливыми взорами блондина. Боже, а вдруг он вызвал отряд спецназа, пока я спускалась на первый этаж, и клатч был лишь предлогом, чтобы задержать меня в плену до приезда соответствующих служб?! Покрылась потом. Смахнув жирные капли со лба, провела рукой по шее, с которой лилось ручьем. Нет, воображение не всегда играло во благо.

Слуги, в числе трех штук, стояли неподвижно у подножья лестницы, храня полную тишину. Я прошлась по каждому из них, ища признаки ранее проведенных рассуждений. Но никто из троицы не волновался более моего. Взгляды хоть и были обеспокоенными, но скорее всего из — за того, что они допустили попадание постороннего лица в имение артиста, а не в связи с тем, что в доме находилась беглая преступница. Мысли немного успокоили тело, но правый глаз наоборот стал дергаться. Я прикрыла его левой ладонью и под гробовое молчание удалилась из особняка, неся с собой частичку тайны, которая окутала мою жизнь.

Добравшись обратно в город, почувствовала дикий голод. По моим меркам было около четырех часов дня. А с утра, кроме горячих бутербродов, в живот ничего не попадало. Вспомнив, что заблаговременно положила провиант в сумочку, вмиг повеселела. Устроившись на железной скамейке у автозаправки, раскрыла клатч и чуть не обомлела от зрелища, которое поистине было впечатляющим. Вместо сухих крекеров, завёрнутых в белую обыкновенную салфетку, взору представилась пачка шелестящих купюр иностранной валюты. И они, вопреки доводам логики, были настоящими.

Осторожно проведя кончиками пальцев по краю плотненькой пачки, крепко зажмурила глаза, не веря собственному счастью. Неужели деньги оказались в клатче каким-то волшебным образом? Нет, этого просто не могло быть! Деньги были предметом материальным, вещественным, который можно было потрогать, порвать или помять, при особом желании. Представить себе, что они могли оказаться в моем клатче без физического воздействия постороннего, отмечу, живого существа, было немыслимо! Да разве здравомыслящий человек мог думать иначе?!

Сильно потрясла головой, полагая, что это действие было в силе исправить происходящее. Но, нет. Деньги по-прежнему лежали на дне клатча, прожигая в самом сердце дыру искуса. Потеребив новые банкноты, которые манили адским притяжением, прикрыла сумочку, чтобы не стать объектом грабежа. На заправке шныряла уйма народа, о чем абсолютно позабыла, глядя на таинственные сокровища.

Итак, я была сказочно богата. Не знаю, вопреки, или благодаря кому-то. Но сомнений в том, что существовал некий благодетель, не было. Деньги не могли появиться сами по себе. Их кто-то подложил. Постойте… Может, это господин Фиросов, который последним держал клатч в руках, решив лично спуститься, чтобы передать его хозяйке? Да-да! Это же было очевидным! Николя, или Оттопыренный палец, откупался от следственных органов, предлагая значительную сумму во избежание собственной фамилии в протоколе. Как я могла не догадаться с самого начала? Выдох облегчения вырвался из груди.

О, тогда совесть была спасена! Я ведь не собиралась сообщать в прокуратуру о сведениях, которые открыл любезный артист. Сохранить в секрете тайну Николя в первую очередь было выгодно мне. Тогда в моей копилке появлялось преимущество перед следствием, которое заочно записало Кубышкину в убийцы. Но последним, кто видел Владу живой, если не считать моей персоны, был водитель Генка. Тот мог владеть более обширной информацией, нежели его ограниченный в сведениях работодатель.

Я вновь просунула пальцы внутрь клатча, размышляя о том, что такой приз был вполне оправдан нескончаемыми страданиями. Впрочем, с исчезновением благородного напарника, дела пошли в гору. Расследование неизменно продвигалось, а связь с Юлием становилась все крепче. Магнит неумолимо притягивал две половинки одного целого, и противостоять естественным физиологическим законам было выше человеческих сил.

Захлопнув клатч, приподнялась с лавки, чувствуя, как онемели конечности, и рукой подозвала машину извоза, которая тут же подъехала к месту моего нахождения. Имея кругленькую сумму наличности на руках, уверенность в собственных силах крепла на глазах. Я расправила плечи, вздернула нос и упаковала окрыленное тело в салон Ауди, которое с ветерком покатило по мостовой.

Первой остановочной точкой на маршруте следования стала затрапезная парикмахерская, занимающая подвальную часть пятиэтажного здания. Я специально не стала выбирать более популярное место для стрижки волос, дабы не быть опознанной неким законопослушным гражданином. Зайдя внутрь салона «Три звезды», как гласила вывеска, тут же очутилась в реалиях двадцатилетней давности. Стойкий запах состава для химической завивки прочно осел в тяжелом воздухе скромного пространства, мешая легким наполниться кислородом. Вдобавок сомнительный аромат паленых волос исходил от специальных колпаков, которые раньше использовались для сушки волос, дополняя феерию вкусов ноткой пикантности. Да уж, не позавидуешь тем, кто был вынужден посещать данные салоны.

Я осторожно прошла к свободному креслу, села в него и стала ждать мастера. Вскоре из подсобного помещения показалась аккуратненькая головка с заплетенными в замысловатую комбинацию косами.

— Вы ко мне?

Я кивнула.

— По записи?

А что здесь еще запись имелась?

— Нет.

— Хорошо, но вы не переживайте, на пять все равно никого. Я сейчас возьму инструменты и подойду.

Маленькое существо опять нырнуло в подсобку, я же стала рассматривать отражение, смотрящее на меня в два голубых глаза из зеркала. Вчерашний макияж слегка облез, прическа превратилась в растрепанный хвост, лицо выглядело уставшим и обеспокоенным. Долго красоваться не пришлось, через минуту в комнату вошла молодая парикмахерша, неся с собой целый арсенал приспособлений.