— Вы уже решили, что хотите делать? — девушка надевала специальный халат, одновременно держа ножницы, фен и еще нечто малогабаритное.

— Не знаю, хочу поменяться. Не сильно, но так, чтобы было не узнать. Вы понимаете? я пропускала белые волосы сквозь пальцы, придирчиво осматривая лицо. Брюнетка взяла расческу и стала расчесывать длинные локоны.

— Цвет?

— Если только чуть-чуть.

— Длина?

— Не очень короткие.

— Давайте так. Я сделаю новый образ, а вы доверитесь профессионалу. Идет?

— Ок.

Я намеренно не смотрела, как безжалостно ножницы кромсали кудри, как новый оттенок краски ложился на некогда белесую головку. Сейчас было не до слез. На кону была поставлена свобода и жизнь в целом. Тем более природную красоту испортить было очень сложно. Через два часа колдовства юной мастерицы, я позволила себе приоткрыть завесу тайны.

О, Боже! Это была не я! Стрижка каре едва ли доходила до подбородка, обрамляя лицо золотисто-каштановыми локонами. Пышная челка надвигалась на лоб, напрочь маскируя кривизну сопатки, и делая меня еще на несколько лет моложе. Я потрясла головой. Волосы рассыпались по лицу, я засмеялась. Как же классно было попасть в руки настоящей кудесницы! Я и подумать никогда не могла, что мне подойдет короткая стрижка с челкой. А этот цвет! Он придавал объема волосам, живости, богатства. Каштан переливался золотистой медью с отблесками зрелого пшена. Я дотронулась до лба. Непривычно было иметь что-то инородное прямо на лице, да еще в таком количестве.

— Вам нравится? — мастерица, пока я воздыхала над новым персонажем в моей жизни, шваброй соскребала волосы с пола.

— Нравится. Спасибо. Вы чудо! — встала с кресла, по-сестрински обняла девушку, которая еле успела отставить деревянную палку, обмотанную внизу тряпкой, и всучила той зелененькую купюру номиналом в сто долларов. — Сдачи не надо. Но. Есть одно условие. Если кто-то будет интересоваться на днях, попадала ли вам в руки блондинка с длинными волосами, то вы должны ответить отрицательно. Хорошо?

Парикмахерша кивнула, спрятала деньги в кармашек халата, провожая взглядом странного посетителя. Я же выскочила наружу крайне удовлетворенная проделанной работой. На меня словно надели маску неузнаваемости. Я стала кем-то другим. При этом, не потеряв былой привлекательности. Дойдя до ближайшего кафе «У Петровны», решила отужинать. Время двигалось неумолимо, а запас сил необходимо было пополнить.

Затем меня занесло в салон мобильных телефонов. Прикупив там весьма простую раскладушку фирмы Nokia, зарегистрировала симку с помощью услужливого консультанта, несмотря на отсутствие каких-либо документов. С телефоном было спокойнее. Но на связь с родными выходить было по-прежнему опасно. А для расследования нужна была мобильность. У выхода из сети подключения МТС, достала из сумочки бумагу, на которой Николя начертил данные на водителя. «Геннадий Утесов. 80295677889». Шестьдесят девять — знак бесконечности. Отойдя чуть в сторонку, чтобы не мешать посетителям, набрала указанный номер и замерла, считая гудки.

— Утесов на связи.

— Здравствуйте, я от Фирсова.

— Да? Что случилось? — голос на том конце был молод, свеж и слегка озадачен.

— Вы в городе?

— Да. А что?

— Нам необходимо поговорить.

— О чем? Что случилось?

— А вы часом не из Одессы?

— Нет, А что?

— Ничего, — вопросы парня не на шутку раздражали. — Николай дал ваш номер и просил вас честно ответить на все мои вопросы.

— А вы кто?

— Геннадий, как вас там по отчеству! — вспылила я. Зодиакальная несовместимость брала верх. — Отвечайте на вопросы! Так сказал ваш босс! Ясно! Ясно, я спрашиваю?

— Ясно. А чт…?

— Куда вы повезли Владиславу Несмирную, после того как забрали ее от Виталия Романова?! Вопрос ясен? — спряталась под могучей листвой ивы, чтобы позволить повысить голос на туго сообразительного водителя.

— Повез домой.

— Так-то лучше! Куда именно домой?

— В город У. На улицу Чуйковского, дом три. Она сама продиктовала адрес. А что?

— Вы ее высадили и больше не видели?

— Нет, а что?

— Всего хорошего! Если понадобиться ваша помощь, я еще свяжусь с вами.

В сердцах бросила трубку, тяжело отходя от заторможенности водителя. Закурив папироску, пошла по длинной улице, опуская голову вниз. Все же осторожность не помешала бы.

Итак, что удалось выяснить. После ночного кутежа Несмирная благополучно отправилась домой. Если верить водителю, то он высадил подругу прямо у подъезда дома и больше известий о ней не поступало. Что же понудило ту вернуться в большой город, и за что она была убита? Что-то странное скрывалось под убийством брюнетки. Возможно, она стала свидетелем какого-то преступления? Или же узнала нечто очень важное? Вот ее и порешили. Но почему она вернулась? За мной? Или за кем-то другим?

Я стала по памяти набирать городской номер квартиры Несмирных. Представляться собой было не благоразумно, так как в смерти подруги обвиняли меня, поэтому попыталась изменить голос, прикрыв трубку рукой. Мимо прошла молодая дама с уймой пакетов с модными лейблами. Один из них поцарапал коленку, я отшатнулась и проронила:

— Коза!

— Что вы говорите? — раздалось в трубке?

— Э… это не вам. Это квартира Несмирных?

— Да, а с кем имею честь?

— Это следователь мм… Горемыкина. Веду расследование по делу гибели вашей дочери.

— Мы уже все рассказали, что знаем, — со мной говорила мать Владиславы. — Но если вы настаиваете, то я повторюсь. Естественно, для блага расследования. Итак. Несколько дней назад один симпатичный молодой юноша привез Владочку домой, — голос Екатерины Евгеньевны стал дрожать. — Времени было за полночь, я даже подумала, что это воры пытались влезть в дом. Но оказалось, дочь вернулась с празднования дня рождения какого-то друга, — невольно поперхнулась слюной от неведения матери об истинном положении дел дочери. — Знаете, она такая окрыленная приехала, радостная, словно судьбу там повстречала! — да уж, судьбу. А у судьбы этой маленький ребенок и жена в придачу. — Сказала, что с этих пор все должно было измениться.

— Так и сказала? — забыв про конспирацию, спросила я.

— Да, — наивно подтвердила женщина, из-за навеса горя не замечая различия в голосе оппонента. — Я сразу поняла, что девочка моя настроена серьёзно, хотя она всегда была очень влюбчивой. А с самого утра я подловила ту на пороге дома. Сходу спросила, куда она собралась. Влада бросила в ответ, что будет у подруги. Я и успокоилась.

— Что за подруга? — на этот раз голос дрогнул у меня.

— Вы знаете, эта та самая Романа Кубышкина, о которой говорят в новостях. Вроде бы она была поймана милиционерами на месте прес… простите. Но, честно вам признаюсь, они столько лет дружили, так много времени проводили вместе, что трудно поверить в виновность Ромы. Извините, мне тяжело прийти в себя, — женщина всхлипнула, высморкалась и продолжила. — Я уже говорила следователям, что Рома очень хорошая девочка, из порядочной семьи. Уж не знаю, что они натворили в столице, это предстоит выяснить вам, мое дело малое. Сердце матери велит упиваться горем и просить Всевышнего об упокоении души. Но одно вам скажу. Ищите мужчину, который привёз Владочку домой. Любовь возродила душу дочери, она ее и погубила!

— Благодарю за ценный совет! Тогда, возможно, Владислава сообщала некие имена, фамилии, хоть что-то, за что можно было бы уцепиться следствию?

— Да и времени-то не было общаться! Ночью было не до того, а утром с рассветом она убежала к Ромке. Видимо, делиться радостями.

— Так что? Ничего не приходит на ум? Ни одного упоминания о том незнакомце, который пленил ее сердце? Может, она проронила какую-то непонятную для вас фразу? Такую, которую вы не приняли близко к сердцу, но что-то внутри заставило вас акцентировать на сказанном внимание?

— Вот вы сейчас сказали, и я вспомнила, — внутренняя дрожь стала сочиться наружу. — Но это было после того, как дочь вернулась от Кубышкиных.