Я подошла к деревяшкам и начала поиски чего-то наподобие отмычки. Маленькая палочка тут же очутилась в руках, и я, довольная до безумия, вернулась к невидимой двери. Начинать решила снизу. Присев на корточки, стала ковыряться в земле, надеясь прийти к успеху. Ничего не выходило. Злостно откинула палку и стала искать новый способ проникновения внутрь. Идея того, что Петров находился внутри здания, неустанно преследовала меня. Поняв, что здесь была бессильна, вернулась к крыльцу ресторана, подергала висевший замок и пришла к выводу, что либо хозяина не было внутри, либо кто-то закрыл за ним дверь, либо либо он все же прошел через черный вход. Но как?

Закурила. Мимо прошагал ребенок лет семи с разноцветной книгой под мышкой «Азбука» — шестерка. Хорошо. Но что же делать с дверью? За малышом вдогонку бросился дружок, неся тоже некое печатное издание, но уже с более взрослым названием «Смотрящее око». Уж не знаю, что на меня нашло, и как отреагировал мальчишка на внезапный выпад безумной тетки, но через мгновение я пролистывала судьбоносную книгу. Одной рукой держа тлеющую папироску, одновременно концентрируясь на внутренней энергии, свободной конечностью раскрыла книгу и стала внимательно изучать текст.

«Если вам когда-нибудь казалось, что выхода нет, то в первую очередь стоило оглянуться».

Оглянулась.

«Присмотреться к вещам, которые вас окружают. Возможно, именно в них и спрятана та самая подсказка, которая так необходима для принятия правильного решения».

Все, что окружало меня в этот час, состояло из привокзальной романтики дороги, выложенной плиткой, двух лавочек одна напротив другой, несколько деревьев, изображающих аллею. Молодая женщина, орущая проклятья по телефону. Ряд киосков, с чипсами, крекерами, пивом и сигаретами. Парнишка, продающий шарики детворе. К чему именно нужно было проявить особый интерес?

«Все, что вам нужно, лежит на поверхности. Найдите самый простой способ решения поставленной задачи. Он и будет самым верным».

Закрыла книгу и тупо уставилась на сине-красную обложку. «Юлий Цезаревич. Смотрящее око». Как же я раньше не заметила? Холодный пот потек в три ручья по взмокшей спине. Книга Юлия! Это он написал! Он давал очередную подсказку! Самый простой путь! Где же он?

Побежала за угол, упала на землю возле предполагаемого выхода, взглядом проследила по периметру здания и только теперь увидела небольшой проем. Вытянув руку, дотянулась до железного предмета, повернула его два с половиной раза, пока не раздался характерный щелчок. Эврика! Дверь медленно отворилась, приглашая гостью войти внутрь.

— Добрый день! Не ждали гостей? — прошла в душное помещение, закрытого ресторана, вытирая капли пота с груди. Внутри было накурено. Темная дымка витала прямо над головой господина Петрова. Шторы были плотно задернуты. Тяжелый воздух и толстый слой пыли тут же ударил в нос, я сморщилась. Хозяин неторопливо развернулся на стуле, поставил бокал с напитком на барную стойку и внимательно осмотрел гостью.

— О, Романа! Зачем пожаловали? Как ваше лицо?

— Благодарю, все прошло. Но… Вы не хотите узнать, как я попала внутрь? — гордость за собственную проницательность так и сжигала изнутри.

— Ну, старый еврей предполагает, что нашла тайную дверь? Хвалю! Но как узнала, что я внутри? Что выдало старика, признайся? — я рискнула присесть рядышком на высокий стул.

— Интуиция… Арсений Валерьянович, я пришла не просто отобедать. Вижу, что ресторан не работает, а вы в унынии.

— У меня отобрали лицензию.

— Кто посмел?

— О, это случилось после вашего последнего визита. Не прошло и получаса, как в ресторан приехала гвардия проверяющих, санэпидемстанция, пожарники и еще целая куча ревизоров. Те, в свою очередь, не получали бы казённые гроши, если бы не накопали недочетов. Кухню прикрыли до полного устранения всех предписаний, а также уплаты штрафов.

— И много вам насчитали?

— О, милая, лучше тебе не знать.

Мне стало жаль старика. Муки горести отразились на сморщенном лице, которое посерело и осунулось. Вспоминая сказанные ранее слова, что ресторан заменял ему все, пришла к выводу, что мужчина не лукавил.

— Сожалею, что так произошло.

— Новая прическа? Из-за того, что показывают по телевизору?

— Отчасти. Вы уже знаете?

Он развел руками в стороны.

— Все, кто смотрит вечерний выпуск новостей в курсе, милая.

— Ясно. Но я не…

— Передо мной не надо исповедоваться, — резковато вставил седовлас. — Я не батюшка, грехи отпускать не вправе.

Проглотив слюну, поняла, что спорить было бесполезно. Арсений Валерьянович вряд ли бы поверил душещипательному рассказу о невиновности Кубышкиной. Но печалиться по этому поводу не стоило. Он четко заявил, что судить никого не собирался. Поэтому можно было приступить прямо к делу.

— Арсений Валерьянович дело в том, что я… я хочу помочь вам найти того негодяя, который послал чертовый конверт с картой. Нет, на самом деле!

— Я не думаю, что это хорошая затея, — нахмурился мужчина, притрагиваясь губами к бокалу со спиртным.

— Но я действительно могу помочь! — воскликнула я.

— Как и зачем? Я уже обратился, если ты помнишь, к господину Цезаревичу.

— Это не то!

— Почему?

— У господина Цезаревича отсутствует личный мотив… э… понимаете? У него нет такой заинтересованности как у нас с вами!

— У нас с вами?

Я выдохнула. Нет, идти ва-банк и скрывать правду одновременно вряд ли бы удалось.

— Вы верно услышали. Я полагаю, что третий конверт предназначался для меня!

— Для тебя?! — старые глаза загорелись светом.

— Да, — обескураженная поведением Петрова ответила я.

— Нет, этого не может быть! — он допил залпом остатки пива и звучно плюхнул стеклянной чашей о мраморную стойку.

— Почему? — протянула я, не понимая, что такого нереального Арсений Валерьянович нашел в моем предположении.

— Даже объяснить не могу, — он откашлялся, прикрывая рот рукой. — Да и какая разница?! Карта, как карта! Какой-то ненормальный, которому заняться нечем, придумал эту шутку, а такие милые девушки, как ты, дурите себе головы, желая разгадать то, что даже яйца выеденного не стоит!

— Но вы же так не думаете! Вы же чего-то боитесь! — кровь стала закипать в жилах.

— Верно, — он опять стал кашлять. — Боюсь.

— Ну, вот, — победоносно заключила я, смыкая руки перед собой.

— Я боюсь смерти, а она уже близко.

— Что? С чего вы взяли?

— Ну, во-первых, доктора поставили неутешительный диагноз — рак легких, — холодный пот пронзил тело. — Во-вторых, с месяц назад, я получил маленькую записку с текстом. Там было написан коротенький стишок в несколько строк.

— Стишок?

— Да, погоди — призадумавшись, мужчина потер узкий лоб, прикусил нижнюю губу и спустя минуту выдавил. — Тихо-тихо, шаг за шагом, месть крадется по пятам. Будет кара и Вендетта послана моим врагам.

Где-то я это уже слышала. Но где?

— Тут же решил, что это знамение. Осталось мало времени, и тратить его на поиски того, кто придумал затею с нарисованными картами, жалко. Я медленно, но верно все равно умру. Через месяц, через два, а может, прямо сейчас. Кто знает, сколько отведено человеку лет?

Покинув ресторан через парадный вход, тут же закурила папироску. Да уж, разговор состоялся малоприятный. Арсений Валерьянович оказался раковым больным, которому было, мягко говоря, все равно на течение расследования. Поэтому не стала описывать гроб и вырытую могилу, предназначенную для другой жертвы, чтобы не беспокоить старика понапрасну. Тем более, вряд ли господин Петров был знаком с Петром Леонидовичем. Также я не стала упоминать странную пропажу вывески, которая мирно покоилась в подсобке. Разве это могло иметь значение в сложившихся обстоятельствах? Ничего не было хуже смерти. Только сама смерть.

Дальше следовала скудная попытка пробраться в реанимационное отделение скорой помощи для свидания с Владиславой, которая изначально была обречена на провал. Спросите, почему? Я вначале тоже не понимала, что тут такого пройти мимо десятка, а то и двух, медицинских халатов, открыть пластиковые двери, на которых висела вывеска «Посторонним вход воспрещен», и смело шагнуть внутрь, словно была невидимкой. Увы, не была. Поэтому пришлось уносить ноги, пока тот паренек, что гордо носил звание «Интерн», нажимал кнопку вызова охраны. Да, пришлось признать поражение. Пока. Но кое-что все же удалось выяснить. Несмирную перевели в отделение реабилитации. Мужской голос в громкоговоритель попросил подойти медсестру к ней в палату.