— Вот черт!

— Это вы мне? — голос мед сотрудника был настолько хриплым, что с трудом удалось разобрать, что же он сказал.

— Простите? А, нет, просто потеряла сережку! — нашлась, чтобы не гневить немолодого кавалера.

Мужчина стал осматриваться пол под ногами, но при таком скудном освещении найти что-либо не представлялось возможным. А если учитывать то количество спиртного, что покоилось у него в желудке. Я незаметным движение руки, напустила на одно ухо кудрей, чтобы не возникло казуса, а затем самым любезным тоном поинтересовалась:

— В ночную, да?

— Да, — прохрипел молодец, потягивая никотин.

Я тоже достала пачку и вытянула тонкую сигаретку.

— Как же тяжело это все! И эти больные! Голова кругом!

Мужчина развернул голову и с удивлением посмотрел на меня. Я же не обращала внимания на непонятливый взор санитара. В небе прогремел гром, и первые капельки дождя просочились из воздушных бассейнов на грешную землю. Струящийся дым полетел вверх, рассекая ночную мглу.

— А зарплаты?! Уму непостижимо! Что же вы молчите, уважаемый? Или вам платят зелененькими? — сощурив глаза, уставилась на недотепу, тот же приоткрыл рот в ответе.

— Да, нет, совсем ничего не платят, — он еще недоверчиво смотрел на новоиспеченную подругу. — Кидают как собаке кость, и думают, что мы не люди вовсе.

— Вот-вот! А я о чем! Будто и не люди вовсе! — затянулась покрепче, выражая крайнее недовольство имеющейся системой здравоохранения.

— А вы тоже из «наших» будете? — решился задать вопрос мужик, кидая окурок себе под ноги. Я уставилась на дымящийся бычок, честно отвечая:

— Из ваших, из ваших. Вот послали присматривать за некой больной к вам в лазарет. Сорвали с места и в путь! Даже с детьми попрощаться не дали, ироды! — пригрозилась кулаком вдаль. Санитар сохранял бдительность, однако, стена недоверия стала рушиться при столь сильном натиске. — Послали, отписались руководству и все! Делов-то! А что, про что, так это некогда рассказывать!

— Вы к нам на работу прибыли? — почесал за ухом переросток.

— Так я о чем? Ночью, говорят, собирай вещички и дуй в клинику, адрес написали на бумаге, там, говорят, будешь держать под контролем одну больную, очень важную особу. Будешь и днем и ночью около ее кровати караулить. Если чего, то голова с плеч! Ясно? Я говорю, чего уж тут не ясного?! Вот и все. Через минут десять за мной машина приехала и я к вам. Теперь вот буду служить при ваших стенах сторожевой собакой.

— Диво-то! Словно своих сторожевых мало?! — воскликнул санитар.

— То-то и оно! Я ведаю народной медициной, а эта больная, как сказали сверху, именно в этом и нуждается. Буду проводить обряды, вы понимаете. Буду очищать карму от злых духов, а разум от нечисти. Хотите, и вам помогу, — окинула взором с головы до пят мужика, — понадобиться куриный помет, бычий глаз.

— О, нет! — боров отошел подальше от странной особы. — Я уж как-нибудь сам, помаленьку.

— Не хотите, как хотите. Но вижу, что вы человек непростой. Энергетика сильная. Сразу понятно. Я, когда только подходить стала, тут же смекнула, что вы не такой как все, — санитара от волнения стало штормить, он неловкими движениями трясущихся пальцев прикурил очередную Астру, кидая озабоченные взоры по сторонам. Лицо от лести запылало огнем, а на лбу проступили капельки пота. Пришла самая пора действовать. — А на каком этаже вы, говорили, дежурите?

— А? На всех, кроме реанимации, сударыня, а что? — ответил мужик, заметно воодушевившись при столь активном внимании к своей персоне незнакомки.

— Это хорошо. Значит, и больных всех знаете. Сможете помочь. Послали меня следить за некой девицей, я уже говорила, лежит она в отделении реабилитации, а более ничего по существу не сообщили. Все им некогда честному люду времени уделить! — вновь замахнулась в воздух кулаком. — В приемное отделение ходила — там никого не отыскать. Спят что ли? А мне очень нужно занять пост у кровати именно сегодня, иначе — каюк!

— А как звать — то вашу важную особу? — благодаря стараниям Кубышкиной мужик растаял и почувствовал себя фривольно. Мне же поднадоела игра в кошки-мышки, тем более запах дешевого табака раздражал нюх.

— Владислава Федотовна Несмирная.

На последних словах мужик вначале покраснел, затем побелел, а потом и вовсе зашелся в кашле. Недокуренная Астра полетела на землю, я проследила ее полет стальным взором. Вот и настал час икс. Либо он расколется. Либо придется заново искать жертву для подобных трюков. Мысленно подгоняя время, пыталась напустить на себя непринужденный вид. Хлопала невинно глазками со скоростью света и очаровательно морщила рот, якобы имитируя улыбку. Губы жутко потрескались от ночного шквалистого ветра и теперь создавали некоторые неудобства.

— Что с вами? — приняла озабоченный вид. — У меня в сумочке имеется настойка кошачьей мочи. Она крайне хороша при острых приступах кашля!

Палата Влады, по данным медбрата, находилась на втором этаже. Света в отделении не было, только на пунктах, где заседали медсестры, горели настольные светильники. Я, накинув на плечи белый халат, который был заранее упакован в увесистую сумку спортивного стиля, переобув резиновые сланцы, которыми по большей части пользовался персонал больницы, сняв кепку и прилизав челку таким образом, чтобы она полностью скрывала глаза, ступила за открытые двери реабилитационного отделения. Стеклянная дверь скрипнула, и я оказалась в коридоре, пропахнувшем всевозможными медикаментами. От столь неприятного смрада захотелось тошнить. Я поморщилась и осторожно двинулась вперед. Через пару метров по правой стенке показалась палата с номером сорок пять, следующая была рядом — сорок семь.

Я, стараясь не нарушать мертвенную тишину, кралась практически на цыпочках. Слева появилась деревянная дверь. Замерла, чтобы разглядеть номер палаты. Глаза уже болели от постоянного напряжения из-за отсутствия света. Приложив немало усилий, на ощупь определила цифры, привинченные сбоку на дверной косяк — пятьдесят два. Неплохо. На радостях просочилась к следующей двери и вмиг распахнула ее.

— А вот и я! — но вместо лежачей на кровати подруги, увидела совершенно другое зрелище. Посреди небольшой комнатки, где помимо дивана, стола, заставленного дешевыми закусками и бутылками с прозрачным эликсиром жизни, лежали два надувных матраса, а на этих самых имитаторах ложи храпел медперсонал в лице трех полных дам. У одной задрался кверху белый халат, оголяя полный зад и целлюлитные окорока. Рассмотреть больше не получилось, так как от страха захлопнула обратно злополучные вражеские врата. Немного отдышавшись, а также убедившись, что все трое по-прежнему не подавали признаков жизни, двинулась вперед. Около следующей палаты, не стала выдавать трюков, а руками нащупала номерной знак. Пятьдесят четыре. Отлично. Н ажала на дверную ручку и уже через мгновение очутилась в темной комнате. Справа пикали приборы. Красный индикатор помог определиться с направлением, где покоилась подруга.

— Влада, это я, — прошептала в темноту.

Ответа не последовало.

— Я знаю, что ты вышла из комы. И теперь все соображаешь! Так что будь добра, выручай! — опять ни звука. Чтобы лучше понимать происходящую ситуацию, вынула из сумки мобильный аппарат и включила в нем функцию переносного фонарика. Палата тут же осветилась белый светом, а я отскочила от кровати, увидев, в каком состоянии находилась больная. Все лицо было спрятано под множеством трубок. Одна шла из носа, другая изо рта. По тоненьким рукам тянулись прикрепленные капельницы, тело было прикрыто белой простыней.

Чувство стыда не замедлило появиться. Как же я могла, думать только о себе и своей заднице?! Бедняжка Владислава бездвижно лежала на медицинской койке, утыканная поддерживающими жизнь аппаратами, не в силах ни встать, ни открыть глаза, ни вымолвить слова. Я же, эгоистка, проникла в отделение именно за тем, чтобы растормошить подругу и выяснить обстоятельства ее несостоявшегося убийства. Но теперь, видя, в каком положении находились дела самой потерпевшей, пала духом. Возможно, позже, но не сейчас. Сейчас расспросы были неуместны. Влада была между жизнью и смертью. Жила между двумя мирами. Неужели, все случившееся могло иметь причастность ко мне? Неужели это я положила бедняжку на больничную койку?