Юлий молчал. Но глаза его были полны красноречивых слов. Зеленые страсти кипели, бурлили, разливались по телу миллионами импульсов, которые сообщали, что такого рода вопросы не могли быть удовлетворены, иначе разгадка тайны становилась невозможной. Я покорно сдалась.

— Хорошо, поняла. Но вы знаете, что именно связывает меня и могильщика?

На этот раз Юлий наклонил голову в бок. Боже, он знал! Пришлось набрать воздуха в легкие, чтобы не упасть прямо посреди комнаты в обморок. Значит, я была права! Связь действительно существовала. Я и могильщик. Могильщик и я. Может, это я была могильщиком? Просыпалась по ночам и шла рыть могилы? Чтобы отбросить дурные мысли, потрясла головой.

— Я потрясена! — сделала выдох, почти испустив дух.

— Я тоже, — ответил мужчина, не отрывая взора от гостьи.

Он сидел так близко, что ощущалось его теплое умеренное дыхание. Надо признаться, что спокойствие этого господина стало передавать и мне. Вся его стать, манера поведения, умение держать себя и свои чувства в руках позволяли другим питаться мощной энергией, которую нельзя было не ощутить, находясь подле него. Под воздействием невидимых чар я тоже пришла в себя, становясь рационально мыслящей. Приведя мысли в порядок, решилась на последний вопрос. Тот, скорее всего, пришел на ум не сам по себе. Видимо сам Юлий пожелал, что его задали. Я вновь не смела отказать.

— Последний вопрос, Юлий. Точнее, просьба. Помогите сделать следующий шаг. Я очень боюсь оступиться. И в первую очередь не из-за трусости характера. Нет. Я не хочу падать в ваших глазах. Вы так умны и логичны, что становиться посредственной и узконаправленной было бы непростительно.

Да, моими устами говорил сам мозгоправ. Сама бы не додумалась до этого шага. Юлий в свою очередь сделал вид, что несказанно удивлен таким поворотом вещей, хотя актерские данные немного похрамывали. Я тут же раскусила его коварный замысел. Не так уж и глупа была. Пока брюнет раздумывал над давно подготовленным ответом, он то и дело поглядывал на настенные часы, которые указывали стрелками на шесть вечера.

— Ладно, вы взяли верх. Не могу же я отказать особе, расположение которой хочу завоевать, — при этих словах он положил тонкие руки на стол, подался телом чуть вперед, создавая между нами минимальное расстояние. Стало горячо. Внизу живота защекотали кузнечики. Что со мной происходило? — Милая Романа, для меня вы никогда не будете ни узконаправленной, ни посредственной, так что всякие сравнения неуместны. Не волнуйтесь на этот счет. Это первое. На второе я приготовил подсказку, так как не вправе говорить большее. Я врач, а врачебные тайны, как вам известно, дело личное. Поэтому скажу следующее. Только пообещайте сидеть молча и делать то, что я говорю.

Опустила голову, зачарованно туша пожар плоти.

— Вы очень скованны, расслабьтесь, — он встал, обошел стол сзади, прикоснулся горящими ладонями к макушке головы, чтобы свести меня с ума. Нежные прикосновения к волосам заставили прикрыть очи и участить сердцебиение. Однако, не смотря на разрастающуюся агонию, тело внезапно обмякло, позволяя разуму взять контроль надо мной. — Итак. Продолжим. Давайте представим, что я — это вы. Когда вы погрузитесь в чужую оболочку, тогда станет проще рассматривать проблемы, так как личная взаимосвязь с неприятностями блокирует логичное восприятие происходящего. Вы медленно становитесь мной. Я становлюсь на ваше место. Вот так. Хорошо. Не спешите, у нас много времени. Теперь поговорим обо мне. Уже установлено, благодаря вашей помощи, что дело о трех крестах имеет прямое отношение ко мне. С этого берет истоки начало расследования. И первое, что нужно сделать, это отыскать взаимосвязь между мной и преступлением, или же преступником. Я бы покопался в прошлом и нашел тех персонажей, которые всплывали раньше и находятся подле меня сейчас. Во-вторых, это очень важно. Нужно соединить картинку, чтобы смотреть на не отдельные ее фрагменты, в которых трудно разобраться, а на что-то целое, логически законченное. Только в этом случае становиться видно, какая мотивация была у человека или же людей, связанных тем или иным образом с этим непростым делом. Вам понятно? Ведь все действия имеют под собой основания. Тем более, запланированные. А как становится ясно, вырытые могилы и подброшенные карты не были импульсивными и необдуманными поступками. И, наконец, в-третьих, — пальцы вновь погрузились в волосы, замедляя мыслительные процессы. Я еле сдержалась, чтобы не застонать! — Необходимо начать с себя. Ведь я причастен к тому, что происходит вокруг. Я один из элементов этого круговорота. Звено одной цепи, по которой движутся события. Значит, без меня не было бы и событий. Значит, эти события должны были случиться в моей жизни. Но почему? Что понудило их встрять в мою жизнь, в которой без них было спокойно и сладко? Выходит, что спокойно никогда не было, и рано или поздно движение бы началось, точнее, оно всегда было, но слишком медленным, чтобы его можно было заметить. Должна же быть причина, которая объясняет происходящее. И она есть. Она тут, в моей голове. Потому что причина, это я сам. Я причина происходящего вокруг. Зеркало души откроет истину, дорогая Романа, — на этих словах очнулась от транса, чувствуя необъяснимую легкость в теле.

От господина Цезаревича вышла через час-другой. Он напоил меня шоколадным коктейлем, предложил отведать вафельных трубочек с заварным кремом и только после этого выпустил за порог. Встреча произвела колоссальное впечатление. Он прочел меня словно книгу. Заставил развернуть страницы, чтобы увидеть напечатанный текст. И я позволила ему. Не стала препятствовать. Может, хотела раскрыться именно такому человеку, умному, загадочному и неподдающемуся женским чарам.

На этот раз встреча с Олегом не состоялась. Хотя сегодня во мне пылало столько сил и энергии, что постоять за свою персону уж точно сумела. Фокусы с перевоплощением в господина Цезаревича не на шутку раззадорили меня. Поддали жар в пекло. Огонь моей души распространялся с неимоверной силой, потому что теперь знала правду. Знала то, чего боялась признать. Не хотела верить, утруждать себя ответственностью. Но, благодаря Юлию, поняла, что откреститься от собственной жизни вряд ли бы получилось. Все вертелось около меня. Поэтому только я была в состоянии прекратить скорую беду. Хотела я того, или же нет.

Светло-коричневые волосы, одна прядь выпадает из-за аккуратного уха. Голубые, с вкраплением зеленого, глаза. Нижний контур чуть выделяется за счет ресниц. Нос, с горбинкой, не совсем идеальный. Но в анфас не портит лицо. Губы пухлые, сочные, контур очерчен. Цвет алый. Скулы выделяются на овальном лице, придавая строгости и утонченности. Ямочка на подбородке, не глубокая, но верный признак упрямства. Что еще?

Я приблизилась к зеркалу и повернулась боком. Теперь нос стал выделяться. С морщилась, вспоминая, как та противная плакса ударила по лицу лопаткой. Было довольно-таки больно и обидно.

Волосы едва ли закрывают шею. Плечи ровные. Что еще? Руки длинные, тощие. Мышцы не проглядываются. Волосяной покров не густой, светлый. Мм… Ноги.

Я отошла подальше, чтобы влезть в зеркальное пространство.

Длинные, худые, стопы узкие, тридцать седьмой размер. Загорелые. Если это важно. Что еще?

Уставшая от лицезрения себя любимой, отошла от зеркала и уселась на кресло-качалку. Цезаревич дал указания, от которых уже начинало мутить. Рассматривая себя на протяжении последнего часа, повторяла вслух одно и тоже: глаза, нос, волосы, руки, ноги… Другого я не видела. Да и что нового можно было разглядеть в себе, таращась в зеркало целых двадцать шесть лет?! Может, у меня отросли усы? Или появилась третья рука?

«Лучше бы у тебя появился третий глаз!». Замечание проскользнуло так резко, что пришлось отпрянуть от зеркала и перекреститься. Третий глаз? Мурашки пронеслись толпой по телу. Третий глаз. Более спокойно произнесла про себя, списывая данное высказывание на проблески ума. А ведь он существовал. Глаз, имела в виду. Но не в прямом смысле, конечно, а в переносном. С детства я обладала даром, о котором писала в самом начале занимательной истории. Цифры шагали по жизни со мной, помогая, наставляя и определяя исход некоторых ситуаций. Объяснить весь спектр чудесного воздействия чисел на земного житие банальными словами, было нереально. Чтобы понять, о чем шла речь, надо было прочувствовать самому.