Леонид, отец Пети, на тот момент был уже не молодым, полным сил человеком, а мужчиной средних лет со всеми вытекающими последствиями. Здоровье частенько барахлило, да и проблемы с сердцем не отпускали его. Но, узнав ошеломительную новость, которую курьер доставил лично в руки знатному господину, он пришел в смешанные чувства. С одной стороны, была радость, так как появился единственный, долгожданный наследник, сын, гордость и достояние. Тот, кому можно было передать нажитое имущество и дело всей его жизни. С другой же стороны, появились значимые противоречия с законной супругой — госпожой Мартыновой. Впрочем, ее можно было понять. Женщина наотрез отказывалась от возможности признания отцовства супругом спустя десять лет неведения. В семье начались разлады, переходящие в крики и угрозы развода. Мартынов стоял на том, что благосостояние семьи позволяло помогать бедному мальчику, даже не смотря на отсутствие прямых доказательств его измены. Наверняка, бедная женщина сразу же раскусила неверного мужа, который без суда и следствия кинулся выворачивать кошелек наизнанку. Но остатки гордости не позволяли той идти на попятную, она стояла на своем. Или развод или этот ребенок. И как бы ни была велика радость от появления наследника, мужчина сделал выбор в пользу супруги.

Так история слегка позабылась, тем более вскоре Виолетта Викентьева забеременела. Новые зарубежные технологии позволяли сделать искусственное оплодотворение, которое должно было привести к зачатию малыша. Чета Мартыновых рискнула на это. И выиграла. Выиграла не только в битве за счастье стать родителями, но и право заново зажить дружно и мирно. Первые три месяц прошли без осложнений, но потом что-то пошло не так. У беременной случился выкидыш. Были попытки сохранить плод, потом море слез и проклятий. А потом наступила пустота. Женщина не смогла справиться с утратой и наложила на себя руки, покончила с собой. Перерезала вены прямо в ванной комнате, что находилась при платной палате в родильном отделении.

После похорон горемычный супруг впал в глубочайшую депрессию, перестал выходить в свет, забросил дела. Уволил всю прислугу, разгромил особняк, оставив нетронутым только спальню, которая напоминала ему о покойной возлюбленной. Потом причастился к алкоголю, который стал поистине товарищем в горьком деле. Леонид бы спился, если бы не одно „но“, которое впоследствии стало роковым.

Вести о кончине госпожи Мартыновой распространились по округе, вышли за границы столичной жизни и угодили прямо в руки наследнику, пускай и не законному, престола. Тот долго не думал, так как второй шанс выпадал не каждому. Он поехал в город на сбережения матери и выполнил вторую часть плана. Ему удалось вывести отца из депрессии, а самому остаться в столице на постоянное проживание. Ему была выделена комната на втором этаже, нанята гувернантка».

— Как вы уже поняли, речь шла про Мартынова Петра Леонидовича. Но тогда его нарекали по фамилии матери — Непутевым Петром Николаевичем.

— Как-как? — я-то думала, что меня уже ничем удивить нельзя было.

— Петром, — Николя рассеянно посмотрел на гостью.

— Это я как раз-таки поняла. Повторите фамилию.

— Непутевый.

— А вы откуда владеете такой информацией?

— Так это, я же уже говорил, мы соседствовали.

— Это вам рассказал Мартынов, то есть Непутевый? — нервно покусывала губы. Все оказалось не так, как предполагала.

— Нет, не он. Видите ли, я узнал эту историю от горничной, которую пригласили в дом после прибытия Петра. Мальчик сам рассказал женщине историю своей жизни, когда между ними наладились доверительные отношения.

— Ясно. А что теперь с этой горничной?

— Ничего.

— В смысле? Она жива или нет?

— О, конечно, жива! Что вы?! — Николя замахал руками, отгоняя злых духов. — У нее все в порядке, можете не беспокоиться. У нее трое маленьких детей и живет она в частном загородном доме. Кроме того, у нее есть прекрасный муж, очень богатый и знатный человек.

— Полюбопытствую. Кто именно этот знатный вельможа?

— А это действительно важно для дела? — Фирсов скорчил жалостливую гримасу, но я была безжалостной.

— Э…

— Вы будете тянуть время, которого у следственного комитета нет?

— Ладно, сдаюсь, но не для протокола. Это я! Я отец троих детей и супруг информатора, — выдохнул Николя, закрыв лицо руками.

— Поразительно, — и это действительно было так.

— Прошу вас, никому ни слова. Многолетний имидж донжуана, репутация мачо Вы же понимаете? Кроме того, им не досаждает пресса. А это очень важно для публичной семьи.

— Конечно. Это ваше личное дело, которое останется между нами. Но вот историю о мальчике из деревни придется рассмотреть тщательнее. В прошлом может скрываться множество ответов на существующие вопросы. Повезло же Непутевым, из грязи да в князи.

— Не то слово, дорогая! — воскликнул блондин, решив добить рассказ до конца. — Отец сразу же нанял рой репетиторов, которые должны были помогать восполнить недостаток знаний у мальчика. Были приглашены профессора, которые лично объясняли основы алгебры, химии и биологии. Через пару лет от прежнего колхозного пацана не осталось ни следа. Это был начитанный, воспитанный юноша, превосходно владеющий языком и манерами. Кроме того, он углубился в изучение финансово-банковского дела, чтобы впоследствии стать компаньоном отца. Науки легко давались Мартынову, но вот общение со сверстниками наладить не удалось. Петра не интересовали игры, совместные прогулки или что-то более бесполезное на его взгляд. В свободное время, которого почти не было, он запирался в своей комнате и что-то придумывал. Горничная, точнее, моя супруга, часто слышала, как мальчик говорил сам с собой, но отрывки монолога были бессвязны.

Неожиданно позвонили в дверь. Я замерла. Кто бы это мог быть? Почта? Скорая? Милиция? С удорожно проглотила слюну, облизнулась, взглянула на часы. Я пробыла в гостях у звезды около минут сорок. Романов явно усел побывать в гостях у Мартынова и обнаружить отсутствие тела. Может, они явились по мою душу? От ужасной мысли вскочила с места, потерла взмокшие ладошки об штаны, заправила волосы за уши и страстно выпалила:

— Не открывайте!

— Что? — Николя был шустёр как никогда. Левая рука уже касалась переговорного устройства связи.

— Отойдите от двери! Немедленно!

Фирсов не слышал меня. Он, словно бабочка, упорхнул к двери, размахивая оголенными руками слишком уж женственно. Трое детей? Сомнительно. Очень.

Не зная, куда деть бренное тело, метнулась вначале наверх, потом сбежала вниз, пытаясь отыскать глазами место возможного укрытия. Разум хаотично соображал, а тело дергалось в конвульсиях. За диваном? Может, за настенным телевизором? А может заскочить в камин? Он ведь все равно в летнюю пору по назначению не использовался. Мысль показалась достойной внимания. Прилизала разметавшиеся пряди, накрыла руками голову и полезла в самое нутро камина. По центру лежало несколько поленьев, видимо, для декора. Дрова были нетронутыми, да и пепла не было. Сморщив нос от недостатка кислорода, спряталась за стенку мажорной печи.

— Проходите, она тут, — голос Фирсова практически довел до обморока. — Погодите, она была здесь минуту назад. Может, пошла в уборную, сейчас посмотрю.

С места нынешней дислокации увидеть, кто решил посетить дом Николя, чтобы отыскать пропавшую персону, было невозможным. Я сидела, вжавшись в холодную каменную стенку, изнывая от страха и неприязни. Отчего-то мысли насчет появления Мартынова не покидали голову. Я так увлеклась расследованиями, что невольно сама стала жертвой, за которой неустанно охотились. Мартынов подсыпал яд в ароматный чай, думая, что Романов старший обязательно должен был прикрыть зад напарника, решить проблему, увезя тело прочь. А что если? Если они собирались кинуть меня в одну из нарисованных на карте могил? Прикрыла рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. Вспоминая ползающих тварей по крышке гроба, стало еще хуже. Они убили своего! Одного из банды. Что уж тут было говорить обо мне? План Вендетты обернулся против меня.