— О, какая-то ерунда выходит, — в гостиную вернулся Николя. — Я все осмотрел, но девушки нигде нет!

— Но как же она ушла? Есть другой выход?

— С террасы есть лестница, но она на втором этаже.

— Понятно.

Голос собеседника хоть и прозвучал тихо, но это не помешало распознать в нем знакомые нотки. Этот баритон преследовал меня последние два дня. Страх начал медленно улетучиваться, возвращая здравость сознанию.

— Может, я могу вам что-нибудь предложить?

— Нет, спасибо. Только вот что. Вы не слышали ничего подозрительно за последний час? Может, крики из соседнего дома? Может, видели кого-нибудь, кто показался вам странным?

— Нет, что вы? Мы спокойно пили чай с молодой леди. Вашей напарницей. В окно я не выглядывал. А внутри дома установлена шумовая изоляция, поэтому наружные звуки были не слышны.

Я собиралась вылезть из печи, но, как назло, правая нога угодила в решетку для золы. Толстый палец неудачно защемился между железными прутьями, бедро свело в судороге. Прикусив губу от боли, чертыхаясь проклятьями, начала проводить экстренную операцию по освобождению конечности. Ведь Михаил мог в скором времени покинуть особняк Фирсова. А терять такого надежного покровителя не хотелось.

— Если вы что-то вспомните, вот моя визитка. Прошу, звоните и днем и ночью, — Чикотиллин откланялся. Я забеспокоилась. Палец никак не хотел выпрыгивать из ловушки.

— Хорошо, — послышался ответ Николя вдалеке.

— Подождите! Подождите! — завопила, кашляя от пыли. — Я тут! Помогите выбраться наружу!

— Это кто у вас там? — голос стал приближаться, пока проникновенный взгляд не убил на месте. — Вы? Что вы тут делаете?!

На первом этаже особняка стояла мертвенная тишина, которая, впрочем, оставалась неизменной с момента побега. Я боязливо оглянулась на входную дверь, которая в этот миг прикрывалась доводчиком. Только недавно удирала со всех ног, чтобы спустя какой-то час вновь вернуться на место предполагаемой расправы. Нет, у меня определенно точно были проблемы с головой.

Михаил широкой походкой прошел за порог первым, я нехотя поплелась вдогонку, все еще сомневаясь в правильности принятого решения. Чувство самосохранения за последнее время обострилось, поэтому на всякий случай прихватила из дома Фирсова небольшой ножик, который грел сознание в кармане штанов. Судя по словам следователя, в особняке Мартынова находился труп.

Тем временем, мы продолжали подыматься по лестнице. Михаил со знанием дела прошел к нужной двери, которая вела в длинный узкий коридор. Честно признаться, из-за сумбурности происходящего в этих стенах, я не вполне запомнила расположение комнат и дверей, чтобы ориентироваться также легко, как напарник. Последний, кстати, подождал у входа зазевавшуюся компаньонку, которая чуть не стукнулась об худощавое тело следователя лбом.

— Осторожнее, Романа.

— Есть, капитан.

Далее спустились по крученым ступенькам вниз. Я вновь пересчитала их все верно, тридцать шесть. Михаил включил фонарик, который появился из правого кармана брюк. Я тоже включила освещение на мобильном телефоне, от того фонаря успешно избавилась, полагая, что в нем надобности более не было. После один за другим вошли в пространство кладовой.

— Боже! — вскрикнула, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, чтобы не вырвать прямо на месте. Телефон выпал из руки.

— Я об этом же. Несколько ударов в грудную клетку. И тому и другому.

— Да тут кровищи как на скотобойне! — закрыла лицо руками и попыталась вытравить из легких запах убийства.

— Расследование — это не всегда весело и забавно.

— Что? Что вы сказали? — все еще не убирая рук от лица, развернулась и вытаращила глаза на компаньона.

— Я сказал, что в деле, где есть преступная подоснова, так же имеются жертвы. В нашем случае их две. Судя по всему, это хозяин имения и его слуга.

— Верно! — удивилась прозорливости сыщика. — Именно хозяин и слуга. Как четко вы подметили, — а вдруг это он их прирезал? Я попятилась назад. Кто угодно мог проникнуть в здание и совершить злодеяние. Все, кроме одного. У кого было железное алиби — у Фирсова. Остальным же доверять не могла. Открывались такие потрясающие факты по делу о трех крестах, что оставалось лишь сойти с ума от запутанности ситуации. Впрочем, один раз я это проделала. Петр был сыном Непутевой, Романов подкупил ту, чтобы она обнаружила крест. Или доярка соврала, услышав про Романова, с которым ее сынок водил дела? Да, такая особа как она могла с легкостью переиграть факты. Голова шла кругом от чужих секретов!

— Романа, успокойтесь, я не убивал этих двоих, — Михаил развернулся и сделал несколько шагов в сторону к трупам. — Когда пришел, то застал их мертвыми.

— Э… да я и не… — остановилась как вкопанная. Стыд залил лицо.

— Я уже говорил, что вас можно читать как раскрытую книгу? — он наклонился над телом Петра. — На него напали сзади. На спине разрезана рубашка. Но крови нет. А вот на руке, видите, — он аккуратно платком развернул правую кисть убитого. — Глубокий порез. Это говорит о том, что хозяин дома развернулся и встретил удар противника выпадом руки. Это ведь Мартынов, верно?

— Да.

— Он подставил руку, затем, — Михаил движениями изобразил действия покойного. — Резко от боли потянул ее на себя, в этот момент убийца вонзил острие в левое плечо потом сделал очередной выпад и воткнул нож в грудь. Два раза. Мартынов рухнул на пол и истек кровью. Тогда преступник вынул орудие убийства и направился к другой жертве.

Чикотиллин на пример убийцы отошел от первой жертвы и придвинулся к лакею. Сузил глаза и внимательно стал рассматривать потерпевшего. Я, не шевелясь, стояла у входа в чертову преисподнюю.

— Очень странно. Отчего-то, кажется, что этот малый и вовсе сопротивления не оказывал. Я, конечно, могу и ошибаться. Возможно, чего-то не заметил… — вслух произнес мужчина, садясь на корточки. — Лицо хранит безмятежное выражение, тело расслабленно. Ни одного признака борьбы. Будто в тело просто вонзили нож, как в мягкую пелерину.

— Может, он спал? — несмело предположила я, догадываясь, почему малый не предпринял попытки спасти жизнь.

— Спал? Странно ведь, спать в кладовке? Вы так не думаете? — он подозрительно посмотрел на меня. Я вытаращила глаза и помотала головой. — Романа, рассказывайте, что произошло!

— Я? При чем тут я? — плохая актерская игра выдавала с потрохами.

— Нет времени на детский лепет! — вскрикнул следователь. — Два трупа и Вы, — он ткнул пальцем на меня. — Вы последняя, кто видел этих убиенных живыми! — Михаил направил яркий луч света в лицо. Я машинально прикрылась рукой.

— Что, что вы хотите этим сказать? Что я прирезала двух здоровых мужиков? Напала сзади и того — ножом? — бросила в ответ, пылая от гнева.

— Напарник! Мог быть и напарник!

— Кто же? Кто осмелился помогать мне, сбежавшей уже один раз от правосудия, в убийстве? — нервно рассмеялась от нелогичности сыщика и ситуации в общем.

— Романов, Олег Юрьевич.

— Кто?!? Олег? Да я его уже несколько дней не видела! Вы же сами все знаете, о чем вообще говорю?! Вы просто ненормальный! — я выбежала из помещения и понеслась вверх по ступенькам. Пульс участился до сотни. От неосторожности спотыкнулась и распласталась на бетонной поверхности лестницы. Все же успев подставить руки под грудь, приземлилась более-менее удачно. Однако падение замедлило отправку из чистилища. Собрав силу в кулак, поднялась и продолжила путь наружу.

Чикотиллин не стал гнаться за мной, не стал умолять вернуться или что-то в этом роде. Он высунул непропорциональную телу голову и вдогонку произнес:

— Кстати, я нашел странное совпадение.

Приостановилась на середине лестницы, тяжело дыша.

— Ваш с сестрой день рождения полностью совпадает с датой рождения детей господина Хорикова…

Не помня себя от злости, страха и необъяснимого чувства приближения апокалипсиса, заскочила в подъехавшее авто, слава Всевышнему, кто-то из местных заказал доставку пиццы на дом.