«Продолжу. Внезапный приступ агрессии тоже был не замечен. И столь же внезапное успокоение. Мы были слишком увлечены делами, перевозбуждены спорами по поводу дальнейших планов. Андрей расписывал схемы, которые успел проработать дома, мы же тщательно изучали их. Все шло гладко. Однако вскоре я почувствовал себя нехорошо. Закружилась голова, стало тяжело дышать. Еще через мгновение пропало сознание. Когда пришел в себя, то увидел вокруг тела компаньонов, которые лежали так неподвижно, что поначалу решил, что они были мертвы. Я вскочил, стал метаться по комнате, пока Леонид не открыл глаза. Я понял, что выжил не один. Вслед за Леонидом в чувства пришел Арсений, который едва ли мог двигать языком. Тело его парализовало, но взор был ясен. Когда пришел черед Андрея, никто не смог озвучить страшную догадку. Как оказалось позднее, мужчина умер. Точнее, его убили. Лицо мужчины было искажено предсмертными муками, язык ввалился в ротовую полость, глаза были на выкате. Мы сразу решили, что в напитки было подсыпано отравляющее вещество. Леонид предположил, что кто-то хотел убить нас всех. Но ошибся. Спустя менее пяти минут мы узнали правду. Молодой помощник Андрея не стерпел унижений и всыпал учителю добрую порцию отравы, которая привела того к смертному одру. Нам тоже перепало, но в меньшей степени. Отделались лишь помутнением сознания и тошнотой. Арсений пролежал в реабилитационном центре полгода, чтобы заново научиться ходить.

Но самое ужасное открытие ждало впереди. Петр сообщил, что убийство Андрея было только началом карьерного роста. И каждый, кто пожелал бы стать у него на пути, имел бы честь отправиться на тот свет. От наглого заявления сопляка я бросился на него с кулаками, но Леонид удержал тогда меня. Умолял простить парню оплошность и не губить на корню жизнь еще одного человека. В конце концов, мы сжалились над бедным отцом, который потерял много в своей жизни, и решили придумать совместный план, по которому Хориков бесследно исчез и более не появлялся. После, конечно, приходило на ум, что следовать ультиматумам Мартыновых не нужно было. Я даже пригрозил в случае чего рассказать истинную историю смерти Андрея. На что получил весьма не двузначный ответ. С тех пор, как спрятали тело Хорикова, мы становились соучастниками преступления, что означало, уголовное преследование для всех нас. Поэтому двадцать лет никто не осмеливался предать огласке нелестный рассказ, компрометирующий каждого из нас».

— По вашим словам, убийца отца Петр Мартынов?

— По-моему, я довольно ясно выразился. А теперь поворачивайтесь, разговоры не к чему.

— Напротив. Вы сказали, что убийца отмщен. Но это не так!

— В смысле? Я собственноручно воткнул ему нож в самое сердце, так что шансов выжить у парня не оставалось.

— Но он все же выжил.

— Что вы шепчете там?! Разворачивайтесь, живо!

— Вы должны знать, что Мартынов не умер, как вы предполагали, — усмехнулась я, поворачиваясь спиной. Приложив ножницы к груди, продолжила. — Я была у него в доме после вас. Нашла его истекающим кровью, вызвала скорую помощь и Михаила, — описав подробно позу, в которой находился мужчина, а также мелкие подробности, которые вносили ясность в мой рассказ, заметила, как дыхание убийцы участилось.

— Вы врете! — дуло уперлось в затылок. Я прикрыла глаза, подбирая удачный момент.

— Как же мне врать? Если бы я знала, что Мартынов убил отца двадцать лет назад, то не стала бы спасать ему жизнь! А теперь? Теперь я знаю, что истинный убийца на свободе! Что вскоре он придет в себя и сможет рассказать, кто на самом деле совершил нападение на него!

— Закройте рот! — что-то ударило с силой в спину, отчего я чуть не упала на землю. — Ничего вы не знаете!

Ну, вот. Финальный аккорд был на подходе. Тело тряслось в конвульсиях, но я все же заставила себя резко развернуться, чтобы воткнуть острие ножниц в бедро негодяю. Потом бросилась на траву, подставляя руки, чтобы не сломать ребра, совершила кувырок, становясь на ноги. В этот момент Виталий выстрелил. Прикрывая уши рукой, помчалась прочь, передвигаясь зигзагообразно. В голове стоял гул от залпов, нос почуял запах пороха. Впереди показались заросли папоротника. Я ринулась туда, пригибаясь от пуль. Пуф-пуф! Остановилась. Упала на землю. Конец. Мягкая почва прикоснулась к телу. Ладони опустились и накрыли траву. Я выпустила последний выдох и рухнула. Сознание навечно покинуло разум.

— Романа, вставайте, — приятный голос донесся из потустороннего мира. Я с трудом приоткрыла глаза. Увидела обеспокоенное лицо Олега, правый висок которого был окрашен в ярко-алый цвет. Пока любовалась красивым лицом, мужчина придерживал мою голову на весу. — Романа! В ы меня слышите?

— А? — тоненьким голоском проронила я, ощущая мужские пальцы на затылке.

— Живая, и, слава Богу, — выдохнул Романов, приглаживая растрепанные кудри.

Несмотря на интимность момента, который случался не так часто, я опять все испортила. Резко отпрянула в сторону, подскакивая на месте, при этом умудряясь оттолкнуть от себя брюнета. Тот не удержался и упал на землю, поменявшись со мной местами. Я же, восстановив равновесие, осторожно осмотрелась. Поблизости Виталия не было. Возможно, он прятался где-нибудь, пока на сцену выходил второй солист. Запах гари заставил повернуться и посмотреть в сторону, где подымались клубы дыма. Действительно, левее разгоралось пламя, частички огня которого разносил ветер по округе. В небе творилась звездная феерия.

— Отойдите! — вскрикнула, завидев, как Олег поднялся с земли. — Я живьем не дамся, так и знайте!

Романов слегка приподнял губы в улыбке, останавливаясь на приличном расстоянии от меня. Я так и не взяла в толк, отчего у мужчины был повод для усмешек. Я в свою очередь пылала огнем.

— Что смешного?! — бросила в лицо, раздувая ноздри.

Он еще больше стал лыбиться, распыляя пламя внутри. Я стиснула челюсти и стала дергаться на месте, чтобы запутать противника и сбить его с толка. Как безумная металась то вправо, то влево. Волосы ходили взад-вперед, бешеный взгляд пробегал по окружающим предметам.

Куда? Куда бежать? Как спасаться? Что делать? Неожиданно застыла, глядя, словно в замедленной съемке, как с травы, на расстоянии пяти метров, встает мужской силуэт. Черная голова обернулась в мою сторону, я же вскрикнув что-то типа «ложись», бросилась на Олега. Повалившись на траву, больно ударилась локтем. Прокричала от боли. Олег перевернул меня на спину, укрывая своим телом от новых выстрелов. Когда канонада закончилась, Виталий рухнул на землю, пистолет мягко приземлился в болотную топь. Следователь быстрым рывком сполз с меня и побежал к брату. Тот лежал трупом. Точнее, без движений. Я осмелилась подняться. Спину сводило от удара. Потянувшись, поковыляла к месту преступления. Затем, поразмыслив, развернулась и, что было сил, рванулась с места. Каменная тропа находилась неподалеку. Возможно, удалось бы остаться живой, хоть и изрядно покалеченной.

Еле перебирая ногами, приближалась к заветной дороге. Чувство самосохранение придавало энергии. Не жалея себя, все ускоряла и ускоряла темп, пока голос Цезаревича не сбил с пути.

«Вы забыли кое-что».

«Что? Что я забыла»? — пришлось остановиться, чтобы отдышаться.

«Письмо».

«От вас»?

«Да».

«Что в нем»?

«История».

«Какая история»?

«История карточной принцессы».

Какая еще карточная принцесса? Пронеслось в голове. Но размышлять было некогда. Юлий послал меня на верную смерть. Прямо в руки настоящему убийце. Разве можно было ему доверять? Вновь возобновила движение, кряхтя от боли в позвоночнике и руке.

«Вы никогда не узнаете правды, если не вернетесь».

Боже! Он издевался надо мной?! После всего, что пришлось пережить, история про карточную принцессу вообще мало меня интересовала! Нужно было уносить ноги, пока один из Романовых не выпустил пулю в лоб! На горизонте показался ручей. Я приостановилась. Смятение сковало душу. А и вправду. Юлий был прав. В истории о трех крестах было много странного, недосказанного. Судя по разговору с покойным Виталием, сделала вывод, что тот не был причастен к раскопкам и картам в целом. Это организовал кто-то другой. То, что Романов убил Петра и Валерьяновича, было неоспоримо. Он сам признался. Но насчет Вендетты… Я повернула голову и с горестью посмотрела назад. Неужели придется возвращаться?