– О, глядите-ка, кто пришёл! Да ещё и с двумя девушками! Привет, Иса. А кто вторая? Новый пилот или ты решил завести гарем?

Вот и сам Локовски, лёгок на помине. Здоровущая гора мышц в костюме бармена. Неглупый тип, вот только совершенно не думает, что говорит.

– Локовски, – я сделал страшное лицо, – а ничего, что эта барышня – внучка Верховного Комиссара Республики Альтари? А ты только что нанёс ей смертельное оскорбление. Это, между прочим, дипломатический скандал.

– Да ты чё, правда? – вылупил глаза Локовски.

– Шутит он, – вмешалась Нэин – Я инспектор Службы Внешней Разведки Нэин Илириан, в Империи по делу.

– Да? – недоверчиво спросил Локовски – Ладно, выбирайте любой столик, всё равно народу нет. Пить что будете?

– Тащи меню.

Мы уселись в углу под большой пальмой. Я уставился в окно. Красота, весь город как на ладони. Нда, всё же и в урбанистическом пейзаже есть своя прелесть.

– Капитан Дэйв, а что такое «нули»?

Я очнулся.

– А? Нули? Это сектор с нулевой безопасностью. Они за фронтиром, там владения пиратов и всякого отребья. У нас, в Империи, индекс безопасности – единица. На фронтире он колеблется от 0.7 до 0.1, ниже 0.5 считается уже опасным. Впрочем, границы понемногу раздвигаются, миры становятся более безопасными.

– А вы были в нулях?

– Ко мне можно на «ты», я человек простой, да и нам, к тому же, вместе работать. А что касается нулей, то да были. И не раз. Задания в зоне риска всегда неплохо оплачиваются.

– А что за задания?

– Да всё как обычно, - пожал плечами я. – Охота за головами, разведка, шпионаж, диверсии на пиратских объектах, спасение заложников. Стандартные миссии. Риск, конечно, довольно велик, но мы всегда ухитрялись уносить ноги вовремя. Иса у меня просто прелесть, с ней никто не сравнится, да и я, в общем-то, не самый худший пилот. Как-то так.

А то, что я иногда выполнял задания и для пиратских концернов, так об этом лучше никому не знать. Впрочем, ничего серьёзного не было. Так, доставка всякой фигни.

Нарисовался Локовски. Барменский наряд на его квадратной фигуре смотрелся довольно комично, да ещё и дурацкое полотенце, перекинутое через руку.

– Сударыня, – обратился он к Нэин, – рекомендую коктейль «Дай-дай Кири». Только что из Нихона, всё свежайшее-с. Горький апельсин, мята и семена пусторесничника. За счёт заведения-с. Загладить-с вину.

Иса посмотрела на него с неодобрением.

– Локовски, завязывай ломать комедию.

– Иса, а ты что пить будешь? Двойное машинное масло с бензином, взболтанное, но не размешанное?

Иса погрозила охальнику кулаком.

– Значит так, – я отобрал у Локовского меню. – Тащи вина, у тебя в заначке есть, я знаю. И покушать что-нибудь. У нас только что был разговор с шефом, так что нам надо полечить нервы.

Локовски понимающе покивал и удалился за стойку. Нэин, подождав, пока он не скроется с глаз долой, поинтересовалась:

– Капитан Дэйв, а можно задать ещё несколько вопросов?

– Да без проблем.

– А что полковник Строганов говорил на счёт вашего «прозвища»?

Я хмыкнул.

– Это целая история. Видишь ли, я подкидыш. Меня в младенческом возрасте подкинули в имперский госпиталь, там есть специальные ящики с системой жизнеобеспечения, если родители по каким-то причинам хотят избавиться от ребёнка. Ну вот, от меня и избавились. Моё прежнее имя – Арт Найдёнов. Арт – это сокращение из первых букв имён медицинского персонала, который тогда дежурил. Артур, Рита, Татьяна. Ну а фамилия – понятно. «Найдёнов» – нашли, значит. Хорошо хоть не Брошкин. Так что ни это имя, ни эта фамилия для меня, по большому счёту, ничего не значили. Вот я от них и отрёкся. Наш шеф смотрит на это косо, он немного сноб в отношении фамилии, у него самого целая династия армейских офицеров, вот он и выдрючивается. А новое имя я себе взял после фаэдского инцидента.

– Фаэдского инцидента?

– Не слышала? Бывает. Тебе знакомо слово «гисти»?

– Конечно! Артефакты Гисти периодически появляются в разных частях известного космоса, причём непонятно откуда. Многие современные технологии основаны на захваченных объектах гисти. Правда, их самих никто никогда не видел, только их автоматизированные системы.

– Именно так. У планеты Фаэдэ, что рядом с фронтиром, случился казус. Тогда из подпространства вывалилась осадная крепость и вывалилась она прямо на меня.

– Ах вот о чём речь… Как так на тебя?!

– А вот так. Я тогда был на последнем курсе Академии и проходил лётную практику перед итоговыми экзаменами. Для пущего эффекта, и чтобы курсанты не расслаблялись, нас отправили на край Империи, к этой Фаэдэ, там безопасность уровня 0.5. Осознание того, что рядом нули, дисциплинирует. Чего-то серьёзного курсантам не давали, и поэтому я сидел на…

– «Велаторе» – встрял Локовски, расставляя бутылки – Хвастаешься былыми подвигами, герой галактики?

– Не хвастаюсь, а рассказываю, как всё было. Нет, не «Велатор». «Велатор», это дешёвый фрегатик системы «ведро с гайками», стоят они копейки, вооружение гражданское, считай, никакого. Как раз для курсантов, по бочкам стрелять. Угробят – так и не жалко.

- Ну а я про что? – возмутился Локовски.

– Отлезь, – отмахнулся я – сидел я на «Каталисте», это эсминец, охотник на фрегаты. Этот класс уже устарел, теперь вместо них лёгкие крейсера, так что все оставшиеся корабли передали нам, в Академию. Пересесть на «Каталист», кстати, это поощрение за хорошие пилотские навыки. Значит, андокаюсь я со станции…

– Андокаюсь? – не поняла Нэин.

– Пилотский жаргон. Отстыковываюсь, в смысле. Только отлетел подальше, чувствую, в задницу как будто шилом кольнули. Ну, думаю, сейчас случится гадость. Я с дуру и заорал в эфир «тревога!». Даже сам не понял зачем. Это надо было видеть, обычная система, торгаши снуют, шаттлы, транспорт, планетарные челноки … И вдруг раз, кто куда. Как тараканы. И через минуту эта хреновина на меня вываливается.

– А на что она была похожа? – заинтересовалась Нэин.

– Большая. Меньше, конечно, бродячей колонии Федерации Кукай, может даже поменьше базы, но всё равно против моего «Каталиста»…. Сама понимаешь. На орбите Фаэдэ болтался старый «Кориолис», а у крепости Гисти четыре капитал торпедных аппарата и несколько капитал-турелей. Да там одна торпеда вдвое больше моего эсминца. Впрочем, это меня и спасло.

– Как так?

– Очень просто. Стрелять по юркому эсминцу этими здоровущими дурами – гиблое дело. Если очень быстро крутиться, то попасть нереально. Эсминец мелкий, а пушки крепости вращаются медленно. Но если бы я остановился, или сбавил темп, то всё, смерть гарантирована. Одно попадание и в щепки. Ох, я тогда и танцевал! Одновременно приходилось следить за торпедами, я их ловил и расстреливал. Капиталторпеда – штука медленная, рассчитанная как раз на уничтожение станций, а у моего «Каталиста» двенадцать дудок, калибром сто миллиметров каждая. Вроде бы немного, но скорострельность у них – сумасшедшая, и картриджи – антиматерия.

– А что, – непонимающе спросила Нэин, – разве у станции не было осадного щита?

– Увы, нет. Когда проектировали «Кориолисы», осадный щит ещё не был изобретён, а я не слышал, чтобы кто-то эти станции модернизировал. Смысла нет, очень уж сильно это барахло устарело. Тем не менее, народа в ней было много. Сунулись, правда, помогать два «Авадона» и «Доминик», но их быстро разобрали, еле успели уйти. Манёвренность у линкоров не идёт ни в какое сравнение с эсминцем. В общем, торпеды я перестрелял, их даже в этой крепости было не так уж и много. А ещё со мной тогда приключилась одна странная вещь: я научился видеть сферу.

– Как это?

– Очень просто. Пилот, в режиме слияния с кораблём, всё равно видит перед собой только часть пространства, хотя сенсоры расположены по всему кораблю. Мозги так устроены. Чтобы посмотреть назад, приходится как-бы крутиться на месте. Есть, конечно, радар, но он, как ни странно, не заменит визуального контакта. А я вот смог увидеть всё пространство вокруг. Всю сферу.

– Вот это да!

– Я тоже так подумал. А потом подумал, что сейчас съеду крышей. А совсем потом мне стало уже не до этого, потому что в электронных мозгах этой здоровенной дуры наконец-то повернулись шестерёнки, и она выпустила на меня дронов. Множество крупных и злых дронов.

– И как же…?

– Как выжил? С трудом. Мне ещё повезло, что дроны были крупные, они довольно медлительные, в противном случае остался бы мой хладный труп на орбите Фаэдэ. У меня тоже был дрон, но только один и лёгкий, вот им-то я и отбивался. Пока вся шарага грызла меня, мой дрон грыз их. Сильно меня тогда пощипали. Корабль – в хлам. Хорошо, что флот вовремя подоспел, но я там примерно час вертелся. Этот бой мне, кстати, как выпускной экзамен зачли. Именно после этого эпизода я взял себе имя – Дэйв.

– А «Дэйв»-то тут причём?

– Как причём? Неужто не видела лучший шутер всех времён и народов: «Дэйв – опасный сумасшедший»? Там главгерой похожие кульбиты совершает. Ты не играешь в компьютерные игры?

– Да я всё больше в цветные шарики и карты…

– В общем, есть такая вещь. Товарищи по академии меня после этого боя иначе и не называли, а мне понравилось, так что я это имя взял себе официально.

– Ну а «Стэллар» тогда что значит?

– А это уже, скорее, легенда. Это на инглессе, есть такой мёртвый язык, что-то связанное со звёздами. Иса, как это перевести?

– Стэллар – «звёздный».

– О, вот как? Я же говорю, мне подходит. В общем, есть поверье, что раньше так называли очень удачливых пилотов. Считалось, что эти люди всегда выживали, даже в самых критических ситуациях, но при условии, что они выложатся по полной, и даже немного сверх того. Впрочем, это очередная байка, вроде Потерянного Иерусалима, Раксслы или клада капитана Кидда.

– Потерянный Иерусалим?

– Говорю же, байка. Потерянный Иерусалим – это мифическая прародина людей. Впрочем, иногда в космосе находят корабли поколений, которые немыслимое время назад были отправлены с какой–то планеты, и с тех пор летят себе в обычном пространстве. Большие такие штуки. Говорят так же, что потерянные колонии это долетевшие до цели корабли поколений. Правда ли, нет ли, кто знает …


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: