Шейн с важным видом принялся изучать его — так, чтобы Джентри мог его видеть.

— Вот оно. Никакого фокуса-покуса. Никакого жонглерства. Ничего такого. Ты извини, но так уж сложилось, что я почему-то не люблю, когда полицейские роются в моей почте.

Он вскрыл конверт, вытащил на глазах у Джентри два сложенных листка бумаги и чек. Взглянул на чек, он радостно помахал им:

— От того корешка, который вы нашли в чековой книжке Ванды. — Он протянул его Люси. — Положи-ка его лучше в сейф, — посоветовал он, — пока Уилл не попытался схватить и его.

— Оставь чек себе, — проворчал Джентри. — Я хочу прочитать письмо.

— Ты это сделаешь, — успокоил его Шейн, — как только я сам его дочитаю. — Он развернул первый листок и быстро просмотрел его, подняв свои косматые рыжие брови и широко улыбнувшись, когда дошел до постскриптума. Затем он передал его Джентри, предупредив: — Перед чтением постскриптума советую тебе проверить свое давление.

Он развернул второй листок, пока Джентри читал первый. Лицо его помрачнело.

— Понятно, откуда Гарли знал, что в письме, и почему для него было так важно, чтобы я его не получил. Думаю, теперь ты сможешь предъявить ему конкретное обвинение.

Тим Рурк наблюдал всю сцену с выражением замешательства на длинном худом лице. Шейн ухмыльнулся, только сейчас вспомнив, что репортер ничего не знал о подмене и был уверен, что в данную минуту Джентри читал оригинал письма, которое получил Ральф Флэннаган.

Рурк свирепо взглянул на Шейна и глухо проговорил:

— Я думал, черт возьми, ты что-нибудь сделаешь, а не отдашь его прямо Уиллу.

Шейн пожал плечами и направился мимо репортера в свой кабинет, бросив через плечо:

— Уилл, когда прочтешь, дай Тиму посмотреть.

Он подошел к картотеке, выдвинул второй ящик и достал три бумажных стаканчика, бутылку виски и бутылку коньяка. Наполнил два стаканчика виски, себе налил коньяку и закрыл шкаф. В кабинет вошел Уилл Джентри, задумчиво потирая свой тяжелый подбородок и выпуская клубы ядовитого дыма от очередной сигары.

Шейн показал жестом на стаканчики и рассудительно сказал:

— Давай выпьем и забудем обо всем, Уилл. Начиная с прошлой ночи, мы с тобой все время ссоримся, и мне это не нравится. Ты должен признать, что я не пытался тебя провести.

После короткого замешательства Джентри взял виски.

— Я готов отдать тебе должное за твой ловкий ход — послать Блэка для охраны почтальона. Это заставило Гарли играть в открытую, и теперь-то он у нас в руках. — Джентри залпом выпил виски и смял бумажный стаканчик. — Этот сукин сын уже много лет водит нас за нос. Никогда бы не подумал, что он окажется настолько глуп, чтобы попасться по подозрению в убийстве. Как ты думаешь, что за чертовщина была у этой Уэзерби на него, что он решил избавиться от нее таким способом?

Прежде чем Шейн успел ответить, в кабинет, счастливо улыбаясь, вошел Рурк с двумя листками в руках.

— Я не знаю, что это за ловушка, но, в принципе, такое могло случиться и с более славным парнем.

— Ловушка? — переспросил Джентри.

— Я думаю, Тим имеет в виду, — небрежно заметил Шейн, — что все это имеет явные признаки фальшивки. Нам ведь известно, что Гарли получил копию этого письма вчера вечером еще до убийства, поэтому он как будто и не должен был ее трогать.

Черные глаза Джентри с подозрением сузились. Он тяжело опустился в мягкое кресло напротив Шейна.

— Минутку. Он, безусловно, знал об этом письме. Это его и припирало к стенке. Если бы Ванда сейчас была жива, она бы выложила тебе все, что у нее было на Гарли. Он был вынужден убить ее прежде, чем она успеет переговорить с тобой. Возможно, один из его людей крутился около ее дома вчера вечером и слышал, как она звонила тебе и просила срочно приехать. Для Ванды это была крышка.

Шейн задумчиво нахмурил брови.

— Черт его знает, Уилл.

— А чего ради он рискнул ограбить почту Соединенных Штатов? — настаивал Джентри.

— Даже если он не убивал ее, — возразил Шейн, — он понял, что это письмо ставит его в чертовски затруднительное положение, когда узнал, что кто-то уже прикончил ее. Мотив для захвата почты получается практически тот же самый, как если бы он в самом деле был виноват в ее смерти. — Он повернулся в своем стуле и изо всех сил дернул себя за мочку уха. — Думаю, именно это и имел в виду Тим, когда говорил о ловушке.

Репортер придвинулся к столу и положил письмо перед собой.

Сигара у Джентри потухла. Он наклонился вперед, чтобы бросить ее в пепельницу, и спросил у Шейна:

— Ты хочешь сказать, что Ванда Уэзерби не писала этого письма? Что некто, кто хотел ее убить, решил с помощью этих писем бросить подозрение на Гарли?

Шейн медленно произнес:

— Если этот чек настоящий, значит, и письмо написала Ванда. И приняла меры предосторожности, послав копию Гарли, чтобы застраховать себя таким образом. Все это должно было сработать, но, как известно, не сработало.

— Все это так. Когда он убил ее прошлой ночью, то постарался сделать все возможное, чтобы ты не получил этого письма. И если бы ты не послал Блэка, — нехотя вставил он, — ему бы все сошло с рук. Я все-таки считаю, что в сложившихся обстоятельствах это был его лучший шанс. Теперь главное — точно определить, почему Ванда Уэзерби так боялась его.

Ненадолго возникла пауза, затем Шейн отрывисто сказал:

— Скажи мне одну вещь. Ты не знаешь, демонстрируют ли иногда на частных холостяцких вечеринках в «Спортивном клубе» порнографические фильмы?

— Я об этом вообще не знаю, — ответил Джентри.

— Я знаю, — вмешался Рурк. — Ответ — да. Я сам никогда их не посещал, но знаком с ребятами, которые бывали на подобных просмотрах.

— Да-а, — с глубоким отвращением сказал Джентри. — Но эти ребята поклянутся, что ты лжец, если мы привлечем их как свидетелей.

— Когда будете проверять биографические данные Ванды, — поспешно вмешался в разговор Шейн, — обрати внимание, есть ли что-нибудь о ее участии в подобном бизнесе. Ты можешь навести справки в Детройте — проверь с этой точки зрения все, начиная с середины тридцатых годов. И также постарайся найти в Детройте ее мужа, хотя лично мне кажется, что такого просто не существует.

— Откуда, — потребовал Джентри, — ты вытащил эту детройтскую карту, если все еще настаиваешь, что ничего не знаешь об этой женщине?

— Я сделал это заявление вчера в одиннадцать часов вечера, — напомнил ему Шейн. — На тот момент это соответствовало действительности. Я сыщик, Уилл, и это слово значит: тот, кто ищет. Я считал, что это мое дело — раскопать о ней как можно больше.

— И, конечно, ты не расскажешь, откуда у тебя эта информация, — саркастически заметил шеф.

— Нет. Но теперь я раскрыл перед тобой все свои карты. У тебя больше возможностей довести дело до конца.

— Хорошо. — Джентри тяжело поднялся. — Мои ребята будут пахать, как проклятые, а ты расслабишься и соберешь жирные гонорары.

— Каждому свое, Уилл, — вежливо согласился Шейн. — И благодарю.

Джентри с бесстрастным видом вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Рурк последовал за ним, осторожно прикрыл дверь, вернулся и с явным удовольствием растянулся в кресле, которое освободил шеф полиции.

— Будь я проклят, Майкл, если ты не скользишь по тонкому льду. Ради Бога, скажи, как тебе удалось подменить письмо с именем Ральфа на другое — с обвинениями против Джека Гарли.

— Ну, на такой фокус должно хватить мозгов даже у газетного репортера.

— Черт меня побери, если б я мог, Майкл. Я стоял совсем близко и смотрел, как ты раскрываешь конверт. Даже если ты заранее проинструктировал Хэнка Блэка совершить своего рода подмену во время заварушки с Каллони, я не представляю, как он мог это сделать. И я не верю, что такого человека можно втянуть в подобные делишки.

Шейн усмехнулся и энергично нажал на кнопку селектора.

— Люси, ты одна?

— Шеф Джентри ушел.

— Закрой входную дверь, — распорядился он, — и если в оставшейся почте есть что-либо важное, принеси сюда.