Obligationes ex contractu, в свою очередь,разделялись на 4 группы: «Harum autem quatuor genera sunt, —говорит Гай (III. 89), — aut enim re contrahitur obligatio autverbis aut litteris aut consensus» («их же есть четыре вида, ведьлибо вещью устанавливается обязательство, либо словами, либобуквами, либо простым согласием сторон»). Основанием для этогоделения служит различие в самом обязывающем моменте: обязательства,юридическая сила которых вытекает уже из самого соглашения(consensu), называются контрактами консенсуальными; обязательства, юридическаясила которых возникает не из простого соглашения, а изпоследовавшей на основании соглашения передачи вещи (res) однимконтрагентом другому, называются контрактами реальными; обязательства, возникающиевследствие известной словесной формулы (verbis), называютсяконтрактами вербальными; и, наконец, обязательства,заключаемые в определенной письменной форме (litteris), называютсяконтрактами литеральными. — Всякие другие договоры,как сказано, суть уже не contractus, а pacta, и, как таковые, принципиально исковойсилы не имеют (они могут быть только основанием для exceptio);однако некоторые из pacta с течением времени получили также иск, ипотому, в противоположность обыкновенным неисковым — «голым» (pactanuda), обозначаются выражением pacta vestita.

Система обязательств, снабженных иском, должна быть дополненатак называемыми obligationes naturales. Уже выше (в учении оюридическом положении рабов) мы встречались со случаем, когдакредитор иска не имеет, но, тем не менее, признается наличностьдолга (debitum), вследствие чего, если должник добровольно уплатит,потребовать назад, как недолжно уплаченное, он не может. Случаитакого неискового долга с течением времени были признаны и внеотношений к рабам, и римские юристы окрестили эту юридическуюфигуру названием obligatio naturalis.

Такова римская система обязательств. Теоретически она далеко небезупречна. Свести все разнообразие обязательств, вне договоров иделиктов возникающих (variae causarum figurae), к категориям quasi— контрактов и quasi — деликтов, не говоря уже о полнойискусственности этих категорий, невозможно. Но, быть может, самыйхарактерный недостаток этой системы заключается в полном отсутствиив ней обязательств, возникающих из односторонних обещаний— например, изпубличного обещания награды за что — нибудь (за нахождениепотерянной вещи и т. п.). Пробел этот объясняется тем, чторимское право за такими односторонними обещаниями принципиальноюридической силы не признавало. Есть только два исключения из этогоправила: а) votum— обет божеству и b) pollicitario— обещание в пользу городскойобщины; но оба случая имеют специальный характер и на отношениямежду частными лицами не распространяются. Естественно, что римскиеюристы, строя свою систему, их в расчет не принимали.

Выработанная классическим правом система обязательств остаетсясистемой и права послеклассического; она санкционированаи в «Corpus Juris Civilis». Конечно, в позднейшее время онаподверглась в отдельных частях некоторым изменениям, но все этиизменения не ломают ее духа и основных принципов. В качественаиболее существенных изменений могут быть отмечены следующие:классические литеральные контракты вышли из употребления, но вместотого усилилось юридическое значение письменных документов,выдаваемых в удостоверение обязательств вербальных и др. (такназываемых cautiones). Stipulatio в значительной степени утратилосвой первоначальный абстрактный характер. Были признаны кое — какиеновые типы договорных соглашений (pactum donationis). Наконец,общий экономический упадок вызвал ряд мер, имеющих характернеудачной правительственной опеки над оборотом якобы в интересах«miseri debitores» («бедных должников»): таковы законы о процентах,запрещение процентов на проценты (anatocismus), ограничения приоценке убытков (non ultra duplum — не больше двойной стоимостиутраченного), закон о laesio enormis (введенная юстиниановскимправом норма о том, что продавец, не получивший за вещь дажеполовины ее подлинной стоимости, может требовать расторжениясделки), ограничения переуступки требований (lex Anastasiana) инекоторые другие. Многие из этих послеклассических измененийявлялись не улучшением, а ухудшением классической системы.

Контрактами вербальными, как было уже сказано, называютсядоговоры, обязывающая сила которых заключается в произнесениинекоторой словесной формулы (verbis contrahitur). К этой группеконтрактов относятся три договора: sponsio или stipulatio, jurata operarumpromissioи dotis dictio. Два последних договора(клятвенное обещание вольноотпущенника патрону при освобождении иустановление приданого) не имели особенного значения; напротив,stipulatio во всей системе римских обязательств занимает первоеместо.

Происхождение ее названиябыло уже неясно для самих римскихюристов: « sponsio»выводится то из того, что здесьдолжник «sua sponte promisit» (добровольно), то из греческого слова«σπονδαι» — жертвенное возлияние, а потом — мир, договор; « stipulatio»— то из слова « stips»— монета, то из « stipulum»= firmum (прочное, крепкое), то изслова « stipula»= festuca = vindicta. Как бы то нибыло, но уже из этой неясности названия для самих римлян можнозаключить об очень древнем происхождении этого договора. Выше,однако, было уже указано, что эту древность нельзя относить к эпохезаконов XII таблиц; если sponsio в это время существовала, то онаеще не имела юридического характера. Но она существует уже задолгодо установления формулярного процесса, и потому время еевозникновения должно быть отнесено к первой половинереспублики.

Заключаетсяsponsio или stipulatio в формеустного вопроса кредитора и ответа должника, например: « Centum mihi dari spondes?» — «Spondeo»; « Domum mihi aedificare promittis?» —«Promitto»(«Клянешься создать 100?» — «Клянусь»;«Обещаешь мне построить дом?» — «Обещаю», Gai. III. 92 и сл.). Приэтом выражение « Spondes — spondeo»употребляется только междуcives romani, и тогда договор называется sponsio; с перегринами же договор может бытьзаключен и в других выражениях (promittis — promitto, dabis — dabo,facies — faciam и т. д.), даже не на латинском языке(например, по — гречески: «δωσεις—δωσω» и т. д.), и тогдадоговор называется stipulatio; но в дальнейшем никакойюридической разницы между sponsio и stipulatio нет.

Каким образом появилась эта форма договора вРиме— этот вопрос и доныне остается спорным, вызываясамые разнообразные гипотезы. Савиньивысказал предположение, что stipulatioвыросла из nexum путем ослабления ритуала и усиления словесногоэлемента; но это предположение не встретило сочувствия: nexum иstipulatio некоторое время существовали рядом. М. Фогт считаетstipulatio заимствованием из обычаев латинян, а Гиртоннер пытаетсяобъяснить sponsio аналогией с rogatio закона перед народнымсобранием (тоже — вопрос и ответ). Наибольшим распространением,однако, пользуется гипотеза сакрального происхождения (высказаннаявпервые Гушке, но затем подробнее обоснованная Данцем): sponsioпервоначально была клятвой, посредством которой обещавший что —либо подтверждал свое обещание; тогда sponsio пользовалась толькосакральной охраной. Мало — помалу, однако, с постепенным падениемсакрального авторитета, центр тяжести все более и более переносилсяна словесный элемент клятвы, а самая клятва опускалась. Вместе стем светское право взяло sponsio под свою защиту. В новейшее времявопрос о происхождении stipulatio снова оживился благодаря тому же Миттейсу, который поднял заново и вопрос оnexum. По мнению Миттейса, sponsio выросла из поручительства, изинститута vades. Vadimonium устанавливалось также вформе вопроса и ответа, причем именно поручитель назывался в болеераннее время sponsor; позже было позволено самому должнику быть,так сказать, своим собственным поручителем, и тогда — то возниклата sponsio, которую мы затем встречаем.