Обязательства из деликтов также подвергаются, начиная со второйполовины республики, весьма существенным изменениям. С однойстороны, реформируются деликты старого цивильного права, с другойстороны, преторским эдиктом создаются новые. Ответственность заделикты освобождается от наиболее острых элементов старой мести;рядом с ответственностью в виде штрафа ( actiones poenales) появляется в известныхслучаях простая обязанность возместить причиненный вред ( actiones rei persecutoriae); иногда возмещениевреда и штраф комбинируются в одном иске ( actiones mixtae). Но старое представление оделиктной ответственности, как о чисто личной, отражается еще втом, что в принципе и теперь наследник делинквента отвечает лишь впределах своего обогощения от данного конкретного деликта (Gai. IV,112: «Est certissima juris regula ex maleficiis poenales actionesin heredem nec competere nec dari solere» — «есть вернейшая нормаправа, чтобы не подавать и не предоставлять штрафные иски изделиктов против наследника»; fr. 38. D. 50. 17). Рассмотрим преждевсего, какие изменения произошли в области деликтов старогоцивильного права.

I. Деликты цивильного права. 1) Injuria. Положение законов XII таблиц обinjuria были радикально реформированы преторским эдиктом. При этом эдикт обобщилказуистические нормы этих законов (edictum generale) и тем далвозможность юриспруденции развивать и расширять самое понятиеinjuria, распространяя его почти на всякие посягательства противчеловеческой личности. Вместе с тем были изменены самые последствияделикта. Принцип талиона, признаваемый законами XII таблиц дляслучая membrum ruptum, окончательно отжил свой век; неподвижныенормы штрафов (300 ассов, 25 ассов) не считались с особенностямикаждого конкретного случая, а с развитием богаств оказались ичрезмерно низкими (у Авла Геллия (20, 1, 13) сообщается о некоторомЛ. Верации, который за удовольствие считал (pro delectamentohabebat) ходить по улицам и раздавать пощечины; за ним шел раб смешком, полным денег, и тут же выплачивал каждому по 25 ассов).Ввиду всего этого преторский эдикт, отменив неподвижные таксы,установил actio injuriarum aestimatoria(«оценочные искииз личной обиды»). При наличности injuria atrox (дерзкая илижестокая обида) претор сам в каждом конкретном случае определял тусумму штрафа, к которой должен быть приговорен обидчик: в другихслучаях это предоставлялось судье in judicio. — Рядом с этойгражданской ответственностью с течением времени возникает и ответственность уголовная. Lex Cornelia deinjuriisустановила такую ответственность для случаев pulsare, verberare, vi domumintroire(«ударять, избивать, силой врываться в дом»);позднейшее императорское законодательство распространило ее и надругие случаи, вследствие чего в позднейшем праве потерпевшийвсегда может выбирать между actio aestimatoria и уголовнымпреследованием (§ 10 In. 4. 4: «In summa sciendum est de omniinjuria eum, qui passus est, posse vel criminaliter agere velciviliter» — «в целом потерпевшему надо знать, что при любой личнойобиде он может обратиться либо к уголовному преследованию, либо кгражданскому процессу»).

2.  Furtum. Важнейшею реформой в области furtumбыла отмена личной ответственности (ductio со всеми еепоследствиями) во всех тех случаях, где она по старому правунаступала — то есть при furtum manifestum и при quaestio lance etlicio; для всех этих случаев претор установил ответственность in quadruplum( actio furti manifesti, actio furti prohibitiи non exhibiti). Остальные иски — actio furtinec manifesti in duplum, actio furti concepti и oblati in triplumпретором были сохранены. В период империи, однако, частный обыск, авместе с тем и все связанные с ним иски выходят из употребления,так что в конце концов остаются только аctio furti manifesti inquadruplum и actio furti nec manifesti in duplum.

Но эти иски имеют только штрафной характер; они — actionespoenales. Помимо их, потерпевший всегда мог вытребовать украденнуювещь посредством rei vindicatio, а если вещи у вора уже небыло, то — его ценность посредством особой condictio furtiva.

3.  Damnum injuria datum. Ответственность зауничтожение и повреждение чужих вещей была заново опеределенаособым законом Аквилия, lex Aquilia— вероятно, 287 г. до Р.Х.Закон этот содержал в себе три главы. Глава первая постановляла,что тот, кто убьет чужого раба или «animalia quae pecudum numerosunt» (то есть животное, принадлежащее к категории pecus — лошади,быки, овцы и т. д.), должен уплатить хозяину высшую цену,которую имела вещь в течение последнего года. Глава втораяустанавливала ответственность adstipulator’a, причинившего вредstipulator’y недолжным прощением требования. Глава третья сновавозвращалась к вопросу о повреждении вещей и говорила, что тот, кторанит чужого раба или pecus или уничтожить какую — либо иную вещь,должен возместить хозяину высшую цену ее в течение последнегомесяца. При этом lex Aquilia устанавливала, по — видимому,указанную ответственность в форме manus injectio(«damnas esto»; отсюдавпоследствии для actio legis Aquiliaeсохранилось правило, что вслучае отрицания ответчик приговаривается in duplum: lis infitiandocrescit in duplum). Возмещение высшей цены, которую имела вещь втечение последнего года или месяца, носило первоначально толькохарактер известного приема для определения убытков; но несомненно,что иногда эта высшая цена могла оказаться для ответчика и штрафом(в размере разницы между высшей ценой и нынешней стоимостью). Наэтом основании Юстиниан отнес этот иск к actiones mixtae. Для ответственности по lexAquilia не требуется, чтоб вред был нанесен умышленно (dolo);достаточно и простой небрежности (culpa levis).

Lex Aquilia явилась базисом для дальнейшей работы юриспруденции.Закон этот ограничивал понятие damnum injuria datum очень узкимирамками: согласно его тексту, для наличности ответственностинеобходимо было damnum corpore corpori datum, то естьповреждение телеснойвещи, совершенное непосредственным физическим воздействиемна неевиновника (frangere, rumpere — ломать, бить.). Другие случаи,например, отравление ядом раба или замаривание голодом скота,лежали уже вне этого понятия: здесь было не «occidere», а только«causam mortis praestare» («не «убить», а только «предоставитьпричину смерти»», fr. 7. 6. D. 9. 2; Gai. III. 219).

Ввиду этого перед юриспруденцией стоял вопрос, как быть сослучаями, не подходившими под букву lex Aquilia, и средиклассических юристов можно заметить два течения. Одни из нихполагали, что следует все же случаи подобного рода подчинятьправилам lex Aquilia, и давали здесь actio legis Aquiliae utilis— иск с condemnatioна высшую стоимость вещи и с удвоением в случае infitiatio(«отрицание иска»). Другие, напротив, предпочитали давать здесьпреторский иск actio in factum(примыкающий к actio doli) напростое возмещение убытков; при этом иске не было удвоенияответственности, но зато не было и ограничения его высшейстоимостью в течение года или месяца (ибо убытки могут быть вышеразницы между нынешней и бывшей стоимостью). Ко времени Юстиниана,по — видимому, эти колебания разрешились тем, что во всех случаях,где вред причинен самой вещи (damnum corporidatum), каким бы образом он ни былпричинен (хотя бы и не corporedatum), ответственность определяетсяпо правилам lex Aquilia; в других же случаях, где вещь физическиостается неповрежденной, а только теряется для его владельца(например, бросаю вашу вещь в море), где, таким образом, нет damnumcorporidatum, — там дается actio infactum (§ 16. In. 4. 3).

II. Деликты преторского права. Чрезвычайнаярасшатанность общественного порядка в последнем столетии республикивызвала со стороны преторов оживленную деятельность и привела ксозданию новых видов деликтов.