Что касается системы наказаний, то вместо несложности исравнительной мягкости карательных средств конца республикиразвивается чрезвычайно сложная и суровая, порою даже варварская,система уголовных кар, причем и здесь сословные различиясказываются иногда в установлении различных наказаний за одно и тоже преступление для привилегированных и простых. Восстанавливаетсяисчезнувшая в конце республики смертная казнь, которая в некоторых случаяхпринимает даже характер квалифицированной (сожженние, распятие накресте, poena culei — представляет собой квалифицированный видсмертной казни за убийство родственника: преступник зашивался вкожаный мешок вместе со змеёй, обезьяной, петухом и собакой и затеммешок бросали в море). Кроме смертной казни, наиболее частымиформами наказаний являются: каторжные работыв государственных рудниках(condemnatio ad metallum, причем приговоренный eo ipso лишалсявсяких прав и делался servus poenae — раб, ставший таковым врезультате потери прав в наказание за преступление), ссылкав различных видах (aquae et ignisinterdictio — изгнание из пределов отечества, deportatio in insulam— ссылка в определенное место; обе формы сопряжены с потерею прав ис превращением преступника в peregrinus dediticius; relegatio — безпотери прав), заключение в тюрьму, имущественные штрафыидаже телесное наказание.Высшие наказания, такназываемые poenae capitales(смертная казнь и те, которыесопряжены с потерей прав), влекут за собою, в качестведополнительного, конфискацию имущества. Вообще основной идеейкарательной системы является идея отмщения (преступнику) иустрашения (других).

В эпоху абсолютной монархии законодательная властьсосредоточивается исключительно в руках императора, вследствие чегоединственною формой законодательства являются теперь императорскиеконституции, приобретающие название leges.Прежнее утверждение сенатомимператорских orationes превратилось в простое сообщение сенатууказов, уже вполне действительных. Что касается различных формконституций, то mandataвыходят из употребления, а относительноdecretaи rescriptaпостановляется (закон Константина315 г. — с. 3 Cod. Th. 1, 2), что они имеют силу толькодля того дела, по поводу которого они даны; они признаются, такимобразом, лишь за constitutiones personales. Вследствие этогонормальной формой общего императорского указа (constitutionesgenerales) остается теперь edictum.В тех случаях, когда императорскийуказ имеет своим содержанием дарование каких — либо привилегий лицуили целой корпорации, он носит название sanctio pragmatica.

В противоположность императорским конституциям, как leges, всеправо, созданное прежним законодательством и разработанноеюриспруденцией классического периода, называется теперь jus vetus или jus antiquum.

Как было указано выше, с половины III века юриспруденциябыстро падает. Юридическоепреподавание еще существует; мы имеем следы существованияюридических школ в Константинополе, Александрии, Кесарии и Берите,причем наибольшею известностью пользовалась школа в Берите; из среды ее деятелей известныКирилл, Домнин, Демосфен и Патрикий. Но юридическая литератураэтого периода скудна иколичественно и качественно. Она ограничивается теперь только чистокомпилятивной работой, пытаясь на основании выдержек из наиболеераспространенных сочинений старых юристов и императорскихконституций создавать сборники для того, чтобы облегчить применениеправа судьями, уже неспособными овладеть всей массой классическойлитературы. Некоторые из этих компиляций дошли до нас.

а) В 1821 году были найдены в Ватиканской библиотекеотрывки из довольно обширной, по — видимому, компиляции,составленной в конце IV или начале V века из сочинений Папиниана,Павла и Ульпиана, а также из императорских конституций, попреимуществу, Диоклетиана. Отрывки эти называются теперь « Fragmenta Vaticana».

b) Приблизительно к тому же времени (вероятно, к началу Vвека) относится другая, оригинальная компиляция, которой даюттеперь название « Lex Dei»или « Collatio legum mosaicarum etromanarum(«Божественный закон» или «Собрание законовМоисея и римских законов»). Цель сборника заключалась, по —видимому, в том, чтобы показать согласие между римским правом ипостановлениями Моисеева закона; ввиду этого в сборнике перемешаныпостановления Моисея с выдержками из сочинений римских юристов иимператорских конституций. Разбираются, главным образом, вопросыуголовного права и лишь некоторые гражданского (порядокнаследования по закону). Дошел до нас этот сборник в трех рукописяхVIII–XI века.

с) К концу V или началу VI века относится сборник, носящийназвание « Consultatio veteris cujusdamjurisconsulti»(«разъяснение некоего древнего учителяправа»); это собрание практических советов, решений, составленныхна основании, главным образом, sententiae Pauli, но и некоторыхдругих юристов.

d) Наконец, четвертый сборник того же рода известен подназванием «Римско — Сирийской законной книги». Составленон в восточной половине империи в V веке (быть может, около476 г.) и, вероятно, является произведением какого — либодуховного лица для руководства в местных духовных судах. Источникомкомпиляции служили императорские указы (по преимуществу, восточныхимператоров) и некоторые сочинения классических юристов. Внекоторых положениях (например, относительно порядка наследованияпо закону) замечаются отступления от римского права: по — видимому,здесь сказалось влияние национального права — сирийского илигреческого. Сборник этот имел большое распространение в Азии — отЕгипта до Армении — даже после издания Юстиниановского Свода; донас дошли его арабские, сирийские и армянские переработки. Но всеэти компиляции были только частными, и притом не очень искусными,пособиями; официальной силы они не имели. Юридически jus vetusпокоилось все на тех же источниках, то есть сочинениях классическихюристов. Само собою разумеется, однако, что судье, обязанномуприменять это право, в каждом данном случае разобраться во всеймассе классической литературы было до крайности затруднительно.Чтобы хоть несколько облегчить эту работу, императоры издают рядуказов, имеющих целью регулировать пользование обширнымлитературным материалом и упорядочить применение jus vetus.

Сюда относятся прежде всего два закона императора Константина.Первый изних (321 г.) предписывает судьям не обращать внимания накритические замечания (notae) Павла и Ульпиана к сочинениямПапиниана, ибо, по мнению императора, оба эти юриста, заботясьтолько о своей славе, желали не столько исправить, сколькоопорочить Папиниана (с. 1 Cod. Th. 1. 4). Второй (327 г.)предлагает судьям прежде всего руководиться при решении делsententiae Павла (с. 2 Cod. Th. 1. 4).

Полнее пытается регулировать применение классических сочинений закон Феодосия IIи Валентиниана III(426 г.), так называемый lex Allegatoria(закон о цитировании — с. 3Cod. Th. 1. 4). Закон этот придает юридически обязательную силусочинениям пяти юристов — Папиниана, Павла, Ульпиана, Модестинаи Гая(«Papiniani, Pauli, Gai, Ulpiani atqueModestini scripta universa firmamus» — «мы [императорская власть]подтверждаем все, написанное Папинияном, Гаем, Павлом, Ульпианом иМодестином»). Что же касается всей остальной классическойлитературы, то позволяется принимать во внимание лишь тех юристов,на которых упомянутые пять в своих сочинениях ссылаются и лишь притом условии, если соответствующий текст будет подтвержден сличениемнескольких рукописей («si tamen eorum libri propter antiquitatisincertum codicum collatione firmentur» — «однако если вследствиедревности содержание их текстов не ясно, пусть подтверждаетсясобранием рукописей»). Так как, однако, рукописи других юристов,кроме пяти привилегированных, встречались все реже и реже, то напрактике указанная добавка почти не имела никакого значения, и смнениями других юристов считались лишь постольку, поскольку о нихсообщалось в сочинениях Папиниана, Павла и т. д. Если поодному и тому же вопросу между упомянутыми пятью юристамиобнаруживается разногласие, то судья должен принять то решение,которого держится большинство из них; при равенстве голосов решаетмнение Папиниана; если же мнения Папиниана по данному вопросу нет,то судья может выбирать по своему усмотрению. Засим, подтвержаетсязакон Константина относительно недействительности notae Павла иУльпиана и указывается, что прежде всего решения надо искать вsententiae Pauli («Pauli quoque sententias semper valerepraecipimus» — «мы также предписываем, чтобы сентенции Павла всегдаимели силу»).