Посессорные интердикты делятся на две категории: одни имеютсвоею целью охрану наличноговладения от посягательств — interdicta retinendae possessionis, другие —восстановление уже нарушенного, отнятого владения — interdicta recuperandae possessionis. Третьякатегория — так называемые interdicta adipiscendae possessionis—интердикты, направленные на получение владения вновь (например,interdicta quorum bonorum для получения владениянаследством), — не принадлежит уже к посессорным средствам вистинном смысле, так как истец здесь опирается не на фактвладения, а на такое или иное (хотяи преторское) право.
К interdicta retinendae possessionisотносятся два:
а) Interdictum uti possidetisпредназначен для охраны владениянедвижимостями.Формула приказа, с которойпретор обращался к сторонам и от основных слов которой получил своеназвание самый интердикт, передана нам так (fr. 1 pr. D. 43. 17):«Uti eas aedes, quibus de agitur, nec vi nec clam nec precarioalter ab altero possideatis, quominus ita possideatis, vim fieriveto» («если зданиями, о которых идет речь, вы владеете, не получиввладение насильственно, тайно или до востребования один от другого,запрещаю применять насилие для изменения имеющегося владения»). Каквидно из этой формулы, интердиктом защищается наличноевладение, — однако, с оговоркой:«если нынешний владелец не приобрел своего владения насилием (vi),тайно (clam) или путем просьбы до востребования (precario) отпротивника (alter ab altero)». Если это имело место, тогда наличноевладение будет по отношению к противнику порочным ( exceptio vitiosae possessionis), и должно бытьвозвращено этому последнему; в таком случае interdictum utipossidetis будет иметь так называемую рекуператорную функцию. Новозражение подобного рода допускается только для того, у коговладение было отнято vi, clam aut precario; для посторонних же лицдаже такое владение должно быть неприкосновенным.
b) Interdictum utrubiпредназначен для защитывладения движимостями.Формула его гласила так (Gai. IV.150. 160): «Utrubi vestrum hic homo, quo de agitur, nec vi nec clamnec precario ab altero fuit, apud quem majore parte hujus annifuit, quominus is eum ducat, vim fieri veto» («запрещаю применятьнасилие с целью увести раба к себе против того, у кого он [раб]имеется в наличии, пробыв у него большую часть последнего года и небудучи взят насильственно, тайно или до востребования у того, ктопретендует на владение»). Охраняется и здесь наличный владелец, ноуже с двумя оговорками: а) если он не приобрел своего владения vi,clam aut precario ab adversario, и b) если он владел спорной вещьюна протяжении последнего года бoльшую часть времени, чем егопротивник. Последняя оговорка отличает interdictum utrubi отinterdictum uti possidetis и усиливает рекуператорную функциюinterdictum utrubi, давая лицу, утратившему владение, возможностьпредъявить его против менее продолжительного владельца с цельюсамого возвращения владения. Нужно, однако, сказать, что этоотличие interdictum utrubi в праве Юстиниана было отменено(§ 4а Inst. 4. 15), и оба интердикта были уравнены.
К категории interdicta recuperandae possessionisотноситсяв истинном смысле только один интердикт — именно interdictum de viили unde vi(о насилии). Цель его — возвращениевладения недвижимостью, отнятой насилием (изгнанием,dejectio). В классическом праве, впрочем, существовало дваинтердикта de vi: один — interdictum de vi cotidiana(обычное насилие), другой — interdictum de vi armata(вооруженное), причемв этом втором интердикте (когда насилие было произведеновооруженной толпой) не допускалась exceptio vitiosae possessionis(то есть ссылка на порочность владения нынешнего владельца,лишающая его защиты против посягательств на владение по общемуправилу). В праве Юстиниана оба эти интердикта были слиты в одинinterdictum de vi, причем недопустимость exceptio vitiosaepossessionis стала общей нормой: таким образом, изгнавший не можетоправдаться тем, что он сам был перед этим изгнан противником;насилие (vis) недопустимо даже в виде ответа на насилие.Особенностью interdictum de vi является то, что он может бытьпредъявлен против изгнавшего (дейициента) даже тогда, если он ужене владеет: ответственность по интердикту имеет в этом случаештрафной (деликтный) характер.
Какого — либо особого интердикта для возвращения владения движимойвещью не существовало: потребность вэтом удовлетворялась указанной выше рекуператорной функциейinterdictum utrubi.
К числу interdicta recuperandae possessionis относят иногда еще interdictum de precario— интердикт овозвращении вещи, отданной в precarium (пользование довостребования; precarium практиковалось в отношениях между патрономи клиентом, патроном и вольноотпущенником и т. п.). Но этотинтердикт не принадлежит к числу чисто владельческих: основаниемего является не простое владение, а precarium, то есть некотороеюридическое, правовое отношение между сторонами. — Некоторыеотносят сюда, далее, особый interdictum de clandestina possessione— овозвращении владения недвижимостью, оккупированной тайком; но самоесуществование такого интердикта недостоверно.
Уже изложенное строение посессорных интердиктов и их историясвидетельствует о том, что защита владения создавалась претором непо одному, заранее установленному плану, а по частям иразновременно, чем и объясняется как множественность владельческихсредств, так и их взаимная несогласованность.
Применение владельческих интердиктов поставило перед практикой итеорией вопрос о том, каким признакам должно удовлетворятьвладение, чтобы получить право на защиту. Мало — помалу римскимиюристами была выработана теория владения, основные положения которойсводятся к следующему.
Владение, хотя и фактическое господство над вещью, не можетбыть, однако, признано владением в истинном смысле, если оно несоединено с волейлица владеть. Поэтому нет владения вюридическом смысле, например, в том случае, когда спящему кто —нибудь вложил вещь в руку; на том же основании нельзя признаватьвладения, приобретенного лицами недееспособными (малолетними,безумными и т. д.), ибо их воля юридически не признается: всеэти лица «affectionem tenendi non habent» («не имеют сознанияобладания», fr. 1. 3. D. 41. 2). Ввиду этого римские юристы учили,что для наличности possessio необходимы два элемента — corpus possessionis, фактическая власть надвещью, и animus possidendi, воля владеть. Владение,таким образом, приобретается, когда оба элемента соединяются водном лице («apiscimur possessionem animo etcorpore» — «мы получаем владение волей ителесным воздействием», fr. 3. 1. D. 41. 2); владение теряется,когда один из этих элементов исчезает (amittimur possessionem autanimo autcorpore «владение теряется либо утратойволи, либо физической связи с вещью»).
Но не всякое владение, даже при наличности обоих этих элементов,заслуживало, по учению римских юристов, самостоятельной защиты, и вэтом отношении они различали юридическое, защищаемое владение, possessio, и владение незащищаемое, detentio(или «in possessione esse»). Нопринципиального критерия для отграничения possessio от detentio онине дали. Наиболее близким к истине критерием является характерanimus possidendi: если кто — либо владеет alieno nomine, от чужого имени (например, вещьдана мне кем — либо внаймы, в пользование, на сохранение ит. д.), то мы будем иметь detentio; если же владение соединенос animus suo nomine possidere(«владеть от своегоимени»), мы будем иметь possessio (такой animus будет усобственника, у добросовестного приобретателя, но он будет и увора). Только possessor suo nomine может претендовать от своегоимени на защиту владения; владение же детентора должно бытьзащищаемо не им, а тем, от чьего имени он владеет.
Однако, этот критерий неточен. В целом ряде случаев, где мыимеем бесспорное владение alieno nomine, претор тем не менее давалсамостоятельную интердиктную защиту; таково владение кредиторазаложенной ему вещью, владение прекариста (получившего вещь вprecarium), владение секвестария (того, кому была двумя спорящимилицами передана на сохранение спорная вещь до разрешения их спора),эмфитевтического и суперфициарного владельца (см. § 60). Все это случаи так называемого производноговладения. В основе этих исключений лежит не тот илидругой теоретический принцип (как думают некоторые и до сихпор, — например, Зомм), а та же самая постепенная историческаяэволюция, вызывавшаяся чисто практическими соображениями. На первыхпорах, вероятно, самостоятельная защита давалась только владельцамsuo nomine; детенторов защищали те, от чьего имени они владели. Номало — помалу обнаружились случаи, где такой защиты для детенторовбыло недостаточно. Я, например, отдал вещь в залог, но уже потерялнадежду ее выкупить; если кто — либо отнимет вещь у кредитора, явовсе не склонен буду защищать ненужное мне владение, и кредиторостанется вовсе без защиты. Даже если я предъявлю интердикт озащите владения, то вещь будет возвращена мне, что вовсе не винтересах кредитора. Таким образом, оказывалась существеннонеобходимой самостоятельная защита для creditor pigneraticius.Аналогичные соображения могли возникнуть и в других случаях, итаким образом создался указанный ряд исключений. Этими исключениямиримское право вступило на путь постепенного расширения сферызащищаемого владения, — путь, по которому пошло далее правоновых народов, закончившееся в новейших кодификациях признанием всякоговладения (даже владения alieno nomine)защищаемым.