Также выходят из употребления в течение этого периода и старыеквиритские способы передачи права собственности — mancipatioи in jure cessio. Mancipatio еще упоминается в«Codex Theodosianus», в указе 355 г., но ко времени Юстинианаона уже, как и in jure cessio, не существует. В «Digesta» во всехтех случаях, где юристы говорили о mancipatio, она замененаtraditio или аналогичными выражениями («per traditionem accipere»(«приобретать путем традиции») и т. д.).

Единственным способом перенесения права собственности подоговору остается traditio. Но римское право и теперь стоит натой точке зрения, что вещное право (собственности) может бытьпередано только этим особым вещным актом traditio; простогосоглашения сторон для этого недостаточно; «tradionibus etusucapionibus dominia rerum, non nudis pactistransferuntur» («права на вещипередаются традициями и приобретениями по давности, а не голыми договорами»), гласит указДиоклетиана (c. 20. C. 2. 3).

Но, провозгласив этот совершенно правильный теоретическипринцип, римское право не дало ему надлежащего развития. Особыйвещный акт при переходе права собственности в другие руки желателендля того, чтобы все третьи лица могли по тому или иному внешнемупризнаку легче судить о том, кто собственник данной вещи. Поотношению к движимым вещам переход владения (traditio) можетслужить таким достаточным признаком; не стесняя свободы оборота,трудно требовать большего. Иначе обстоит дело по отношению к недвижимостям: они являются наиболее важнымиобъектами оборота, на них могут покоиться важные права других лиц(сервитуты, закладные права и т. д.). Все это привелосовременное право к установлению принципа публичностидля актов на недвижимость,принципа, нашедшего себе наиболее полное выражение в институте поземельных книг. Всякая переуступка правасобственности, всякое установление сервитута или ипотеки должныбыть отмечены особой записью в официальных поземельных книгах,вследствие чего всякое заинтересованное лицо, справившись в них,может иметь верные сведения о юридическом положении интересующегоего имения.

Римское право в этом направлении надлежащего шага не сделало.Движимость и недвижимость для него стоят на одной доске. Хотястарая mancipatio и не представляла полных гарантий публичности вописанном смысле, но все же она была более публична, чембесформальная traditio; и в этом отношении отпадение mancipatioявлялось даже шагом назад. О совершившейся traditio огромногоимения мог почти никто не знать; прежний собственник мог еще долгов широких кругах считаться за собственника и заключать новые сделкио том же имении; разумеется, все эти сделки окажутся впоследствииничтожными, но они оставят после себя массу вреда и разорений.Отсутствие публичности составляет поэтому едва ли не самое слабоеместо римского права, которое пришлось затем уже самостоятельноисправлять новым народам.

Нужно, однако, сказать, что недостаток этот уже сознавалсяримскими императорами, и некоторые попытки в смысле усиленияпубличности могут быть отмечены. Так, заслуживает указания закон императора Константина(Fr. Vat. 35),которым предписывалось совершать traditio имения в присутствиисоседей — так, чтобы «contractus solemniter explicatur» («договорзаключался торжественно») и чтобы «certa et vera proprietas vicinispraesentibus demonstretur» («верное и действительное правособственности присутствующим соседям было продемонстрировано»). Назападе, по — видимому, был довольно распространен обычайторжественного ввода во владение — solemnis locorum introductio, даже иногда сзаписью в окладные книги (libri censuales). Но все это были обычаиюридически необязательные. И только в одной части римскогогосударства дело обстояло иначе — именно в Египте. Здесь уже в I столетии по Р.Х. мынаходим вполне организованный институт обязательной регистрацииактов о недвижимостях, своего рода институт поземельных книг. Вглавном городе каждого округа существует официальное учреждение —так называемое βιβλιοθηκη εγκτησεων — под начальством особыхβιβλιοφυλακες. Для совершения какого — либо акта на недвижимость(продажа, залог и т. д.) необходимо предварительноеудостоверение указанного учреждения о том, что такое — то лицоявляется собственником данной недвижимости и что на ней нет никакихограничений, которые бы препятствовали совершению предложенногоакта. На основании такого удостоверения нотариус совершает самыйакт, но этот акт должен быть представлен затем в «библиотеку» длязанесения в особый реестр, который и служит источником сведений оюридическом положении недвижимостей. Каким образом установился вЕгипте этот порядок — вопрос не вполне выясненный: высказываетсядаже мысль о том, что он был заведен самими римлянами послеустановления владычества над Египтом. Существование этого порядкамы наблюдаем (по документам) еще в начале IV в., но удержалсяли он долее, неизвестно. Во всяком случае, этот любопытный опыт,почти современный поземельной записи, остался в Римской империиместным явлением Египта и не повлиял на общеимперское римскоеправо.

Существенной реформе подвергся в период империи институт давности. Цивильная usucapio была неприменимав отношениях между перегринами и в провинциях, а между тем давностьбыла там нужна в такой же степени, как и в цивильных отношениях.Вследствие этого там возникает свой институт давности — такназываемая longi temporis praesciptio. Общеепроисхождение ее, однако, иное, чем цивильный usucapio. Отправнойидеей longi temporis praesciptio была не идея приобретения правасобственности путем продолжительного владения (приобретательнаядавность), а идея погашения иска собственника вследствиедолговременного непредъявления его (погасительная давность). Отсюдабезразличие в сроках для движимости и недвижимости: longi temporispraesciptio требует истечения 10 лет, если истец и ответчик живут водной провинции (inter praesentes), и 20 лет, если в разных (interabsentes), но движимость или недвижимость не имеет значения. Далее,предъявляя возражение о погашении иска, ответчик может присчитатько времени своего владения и время владения своего предшественника(accessio temporis). Но самое существенное заключается в том, чтоlongi temporis praesciptio являлась первоначально только возражением(praesciptio pro reo) против искасобственника, самостоятельного же права на отыскивание вещи из руксобственника или третьих лиц (если она попадет к ним по истечениисрока praesciptio) владелец не имел. Но этот недостаток былвосполнен впоследствии: владельцу стали давать не тольковозражение, но и actio ad rem vindicandam (иск, направленный навиндикацию вещи у любого третьего лица), вследствие чего longitemporis praesciptio получила характер давности приобретательной истала находить себе применение даже в отношении между civesromani.

Таким образом, в период монархии по отношению к давностифактически дело обстояло так: в Италии действовала по общемуправилу цивильная usucapio, в провинциях longi temporispraesciptio. Но такая двойственность уже перестала оправдыватьсяреальными условиями; в частности, двухлетний срок цивильнойusucapio для недвижимостей, достаточный в то время, когдатерритория Рима была невелика, решительно оказывался слишкомкратким, когда он распространился на всю Италию. Ввиду всего этого Юстинианособым указом 531 г. de usucapione transformanda(«об измененииприобретения по давности владения», Cod. 7. 31) комбинировал обеисторические давности следующим образом: для движимых вещейдействует usucapio, но с удлинением срока до 3 лет, а длянедвижимостей longi temporis praescriptio в 10 или 20 лет, причемусловия давностного владения (bona fides, justus titulus и reshabilis — «добросовестность, законное основание, способность вещибыть приобретенной по давности владения») в обоих случаях одни и теже. Так образовалась так называемая praescriptio ordinaria.

Но рядом с нею Юстинианом была создана praescriptio extraordinariaили longissimi temporis praescriptio. ИмператорФеодосий II указом 424 г. установил общую погасительную исковуюдавность в 30 (а длянекоторых исков в 40) лет; по истечении этого срока истец уже неможет предъявлять своего иска. Вследствие этого для лица,владеющего чужой вещью, создалось такое же положение, какое мывидели при первоначальной longi temporis praescriptio: он моготразить иск собственника, но не имел средства для получения вещиназад, если она вышла из его рук. Юстиниан указом 528 г. (c.8. I. C. 7. 39) сделал то, что было раньше сделано по отношению кlongi temporis praescriptio: он дал такому владельцу и иск.Вследствие этого возникла вторая давность, более продолжительная повремени, но более льготная по условиям: для нее требуется толькоbona fides владельца; таким образом, лицо, которое не моглоприобрести вещь путем обыкновенной давности (например, вследствиеотсутствия justus titulus или вследствие того, что вещь была resfurtiva), приобретало ее путем давности чрезвычайной.