Кроме указанных основных реформ в области способов приобретенияправа собственности, императорское время дало также несколько специальных постановлений, регулирующихнекоторые другие случаи приобретения права собственности. Таковуказ Адриана, подтвержденный Юстинианом, о судьбенайденного клада(thesaurus): половина принадлежитнашедшему, половина — собственнику земли, в которой клад найден.Таково решение Юстиниана, устранившее старый спормежду прокульянцами и сабиньянцами о судьбе вещи, сделанной изчужого материала ( specificatio): прокульянцы собственность навещь отдавали тому, кто совершил specificatio, сабиньянцы — тому,кому принадлежал материал; Юстиниан взял среднее решение: вещьпринадлежит хозяину материала, если она может быть возвращена впрежний вид, и спецификанту, если не может (fr. 7. 7. D. 41.1).

В области прав на чужие вещинаиболее существеннымрезультатом законодательной деятельности позднейших императоровявилось завершение развития права вещной наследственной аренды,намеченного уже в jus in argo vectigali преторского права.

В период империи рядом с этим jus in argo vectigali сталразвиваться другой вид такой аренды под именем emphyteusis. В огромных императорских имениях(fundi patrimoniales) земли — чаще всего невозделанные — сталираздаваться арендаторам в наем за известный ежегодный оброк(canon). Первоначально этот наем был бессрочным только фактически,но затем он делается таковым и юридически. С течением времениобычай раздавать земли в вечную аренду распространяется и начастных владельцев, и сфера применения этого института расширяется.Мало — помалу незначительные различия, быть может, отделявшие jusin argo vectigali от эмфитевтической аренды, сгладились, и ковремени Юстиниана мы имеем уже один институт этого рода,обыкновенно называющийся emphyteusis. (В «Digesta» вследствие этогомы находим интерполяционные вставки — например, fr. 15. 1. D. 2. 8:«sed et qui vectigalem, id est emphyteuticum, agrum possidet,possessor intelligitur»; «id est emphyteuticum» — «но и кто поправу vectigalem, то есть emphyteuticum, владеет полем, считаетсявладельцем». Фраза «то есть эмфитевзика» — интерполяция).

В то же время императорское законодательство точнее определилоприроду эмфитевтического отношения и его содержание. Средиклассических юристов вопрос о природе договора относительно сдачиagri vectigales возбуждал разногласия: одни считали этот договорнаймом вещи, locatio — conductio, другие — куплей — продажей,emptio — venditio (Gai. III. 145). Вопрос этот имел для арендаторовбольшое практическое значение: если это договор найма, тогда пообщим правилам locatio conductio арендатор в случае каких — либочрезвычайных бедствий (неурожая и т. п.) мог требоватьсложения арендной платы (remissio mercedis); если же это договоркупли — продажи, то нет. Император Зенон(476–484) устранил эти разногласия,решив, что установление emphyteusis есть не наем и не продажа, а«jus tertium»; то есть контракт особого рода, причем вопрос оremissio mercedis был разрешен им отрицательно (c. 1. C. 4. 66).Далее Юстинианустановил, что в случае неуплатыоброка в течение трех лет хозяин имеет право отнять участок увладельца (jus privationis), а в случае продажи эмфитевтой своегоправа хозяин имеет или право преимущественной покупки (jusprotimiseos), или право на пошлину в размере 2 % продажнойцены (laudemium — c. 2 и 3. C. 4. 66).

Что касается закладного права, то из трех форм залога,известных классическому праву, — fiducia, pigmus иhypotheca, — старейшая форма, fiducia, отпала вместе с отпадением mancipatioи in jure cessio; таким образом, ко времени Юстиниана существуюттолько две последние. Кроме того, что pignus заключает в себепередачу владения, а hypotheca нет, других различий между этимиформами не замечается, так что Марциан мог сказать «inter pignus ethypothecam tantum nominis sonus differt» («пигнус и ипотекуотличает между собой только звучание имени», fr. 5. 1. D. 20. 1). Вкачестве наиболее любопытных явлений позднейшего времени в областизалоговых отношений должны быть указаны следующие.

Закладное право и теперь устанавливается простым соглашениеммежду сторонами. Если, как было указано, даже traditio при передачеправа собственности недостаточно гарантировала оборот нанедвижимости от злоупотреблений, то для установления ипотеки дажетакой traditio не требовалось, вследствие чего возможностьзлоупотреблений на этой почве была еще больше. Давая ссуду подзалог имения, кредитор никогда не мог быть уверен, что на этоимение уже не существует целого ряда ипотек. Даже более того: легкобыли возможны злоупотребления в том отношении, что при приближениивзыскания по ипотеке должник мог установить подложные (заднимчислом) ипотеки в пользу других лиц; раскрыть такую подложность присоглашении этих лиц с должником было, разумеется, почти невозможно.Чтобы парализовать подобные злоупотребления, император Левуказом 472 г. (c. 11. 1. C.8. 17) постановил, что при стечении нескольких ипотек преимуществодолжны иметь те из них, которые установлены в письменном документе,совершенном с участием официального нотариуса (instrumenta publiceconfecta) или же скрепленном подписью по крайней мере трехсвидетелей (instrumenta quasi publice confecta); дата такихдокументов считается прочной. Но указ Льва только отодвигаетнеформальные ипотеки на второй план при столкновении; посколькутакого столкновения нет, и они имеют полную силу; принципомостается, что ипотека может быть установлена и nuda conventione(«простым соглашением», fr. 1pr. D. 13. 7).

Кроме закладных прав, устанавливаемых договором, в римском правепоявляются закладные права, возникающие непосредственно в силузакона — hypotheca legalis(римские юристы фингировализдесь молчаливое соглашение и говорили o pignus tacite contractum— молчаливое согласиеотносительно установления залогового права, tit. D. 20. 2), и чемдалее, тем случаев подобного рода встречается больше. Так,например, обычай закладывать illata квартирантов с течением временипревратился в законное закладное право домохозяина, само собоюподразумевающееся. Так же точно возникли: законное закладное правособственника сельского участка на плоды его (сжатый хлеб ит. д.) по поводу неисправностей арендатора; закладное правоопекаемого на имущество опекуна; закладное право фиска по поводуего требований к частным лицам и т. д. Законодательствопозднейших императоров щедро расточало подобные привилегии,естественно, понижая их ценность и до крайности ослабляя силутребований непривилегированных.

Наконец, следует отметить развитие так называемых генеральных ипотек — hypotheca generalis.Рядом с обыкновенным залогом, устанавливаемым на одну определеннуювещь ( принцип специальности залога), появляютсяипотеки на все вообще имущество лица. Такие генеральныеипотеки принадлежат уже ipso jure (в силу закона — hypothecalegalis) казне на имущество ее должников (с. 2. С. 8. 14),опекаемому на имущество опекуна, жене на имущество мужа по поводуприданого и т. д. При общей расшатанности реального кредитазаконодательство пыталось еще таким путем подкрепить требования, поего мнению, нуждающиеся в особом покровительстве, но лишь ухудшалоэтим общее положение еще более.

Недостаток публичности вещно — правовых актов на недвижимости напочве общего экономического упадка привел римскую залоговую системув состояние чрезвычайно неудовлетворительное. В решенияхклассических юристов и в области залога мы находим множествочрезвычайно ценного, но все это только изящная отделка, орнаментыздания, которое должно было новым временем быть перестроено нановых началах — публичности и специальности залога, ибо только этиначала могут быть основанием здоровой системы реальногокредита.

Обязательство, obligatio, по определению позднейшего римскогоправа и по нашим нынешним представлениям, есть такое юридическоеотношение между двумя лицами, в силу которого одно из них — creditor— имеет право требовать от другого — debitor— исполнения чего — либо в свою пользу:« obligatio est juris vinculum, quo necessitateadstringimur alicujus solvendae rei secundum nostrae civitatisjura»(«обязательство суть оковы права, нерушимостьюкоторых мы связываемся по праву нашего государства ради исполнениякакого — либо дела»), — так гласит легальное определение в«Институциях» Юстиниана (pr. In. 3. 13).