О готовящемся преступлении волей-неволей пришлось поставить визвестность батюшку.

Выслушав сыщиков, священник сказал:

— А не лучше ли, сыночки, чем ловушки налаживать,поговорить с ним, да убедить раба Божьего, корыстью ослепленного,искушения избежать? А уж коли ему самому так эта икона нужна… Тогда— что ж? Пусть берет. Вдруг, он молится на нее станет, и вдруг,через святой лик Господь его вразумит? Нет, не надо в Божьем храмезасад, не надо… Остерегите его…

Или так — лучше?

Вернулся Борис.

— Слушай, вот ты — человек верующий, — обратился кнему Пакуро. — Как думаешь, этот наш провокатор способен своюстрасть ко всякого рода подлянкам отринуть? Или ему без щекоткинервов и комбинаций — никак?..

— Ну, это ему — равно, как в монастырь… —неопределенно ответил Боря.

— У мусульман монастырей нет. Почему, кстати?

— И у евреев нет, — сказал Борис. — Почему? Дапотому, что, согласно обеим религиям, отречься от радостей жизни,значит, отречься от даров Всевышнего. Религии же эти, как мне одинкомпетентный богослов объяснял, развивались из Ветхого завета, гдесказано: плодитесь и размножайтесь. А в монастырях для такойдирективы обстановка не способствует…

В полночь, едва Пакуро успел задремать, раздался надсадный гудокдомофона. Чертыхаясь, он вылез из-под одеяла, подошел кукрепленному в коридоре переговорному устройству.

— Кто?!

— Александр Викторович? — донесся вежливый бесцветныйголос. — Мы из ФСБ. Необходимо с вами поговорить.

Пакуро ошалело посмотрел на настенные часы.

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

— И вы думаете, я так к вам и побегу, захлебываясь отвосторга? В чем дело?

— Одевайтесь, выходите, мы вам все объясним.

— Вот что, умники, — отозвался майорраздраженно. — По служебным делам я беседую в своем служебномкабинете. Завтра после развода — жду.

— Но…

— Все, конец связи!

Набрав номер мобильного телефона Бориса, Пакуро сообщил ему остранном визите якобы контрразведчиков, наказав:

— С утра езжай ко мне, ключ от подъезда у тебя есть,проверишь лестничную площадку и местность около дома, потом, еслине произойдут приключения, вместе катим на работу…

— Понял.

Ни в подъезде, ни возле дома подозрительных личностей необнаружилось, и, усевшись в “Ауди” Бориса, офицеры благополучнодобрались до штаб-квартиры РУБОП.

Шагая после развода к кабинету, Пакуро узрел двух озабоченныхмолодых людей в плохо пошитых костюмах, топчущихся у запертойдвери.

— Ко мне? — спросил сухо, уже подозревая в этихбезликих типажах своих вчерашних ночных визитеров.

— К вам, к вам…

— Это вы вчера?..

— Мы, мы…

— А в чем дело? И почему надо было ночью…

— Очень срочное дело, Александр Викторович! —неприязненно и развязно отозвался один из представителей нынешнегоЧК, предъявляя удостоверение.

— Ну, заходите… — Пакуро растворил дверь.

— У нас поговорим, — буркнул второй чекист, необнаруживая ни малейшего желания ступить за порог.

— У вас, так у вас, — Пакуро вновь запер дверь.

Черная “Волга” остановилась в переулке у приземистого зданияследственного управления ФСБ.

В сопровождении своих немногословных конвоиров майор поднялся полестнице на второй этаж, вошел в кабинет, где за широким письменнымстолом сидел желчный человек в черном костюме, неприветливобуркнувший, указав на стул:

— Устраивайтесь…

Безликие опера, вежливо человеку кивнув, вышли из кабинета.

Устраиваясь на продавленном сиденье казенного стула, майорпокосился в сторону голубеющего экрана компьютера, установленногона углу стола, узрев на нем свои установочные данные и —заготовленный список вопросов…

Отчетливо различить удалось лишь фразу: “Первый секретарьпосольства…”

— Иннокентий Иванович, — представился человек застолом, привычно не протягивая руки.

— Ну, мое имя вам известно, — сказал Пакуроравнодушно.

— Положено представиться, вы же в курсе…

Пакуро представился.

Дальнейший разговор отличался какой-то дичайшей несообразностью.Майору инкриминировалась тайная встреча с первым секретаремпосольства Саудовской Аравии, получение от него гонорара в размеревосемнадцати тысяч долларов за организацию недавнего взрывасинагоги, а также оплаченная пятью тысячами долларов ликвидацияодного из воров в законе, организовавшего данный подрыв.

— Да что за чушь! — потрясал руками Пакуро. —Бред параноика!

— Я вас попрошу…

— Я вас тоже попрошу, — настойчиво произнесмайор. — Свяжитесь с вашим антитеррористическим департаментом.Пусть сюда придет… — Назвал фамилию генерала, неоднократнообщавшегося с ним по связанным с РУБОП вопросам. — И вместепоговорим.

Явившийся в кабинет генерал заставил следователя авторитетомсвоей персоны несколько изменить колючую манеру общения сподозреваемым в теракте офицером МВД.

— Информация поступила от представителя МОССАД, изизраильского посольства, — объяснил следователь ответственномулицу. — Детали совпадают. Имя первого секретаря посольстваСаудовской Аравии, затем… э-э…

— А от кого поступили сведения в МОССАД? — перебилгенерал.

— Неустановленное лицо.

— Кем неустановленное?

— Естественно — нами. МОССАД же нам не выдаст источник… Новот конкретика…

И тут в голове Пакуро полыхнуло: конкретика! Знакомый термин!Неужели — месть раздосадованного своим позорным разоблачением Мусы?Хотя — даже не месть… Вдруг, побоялся, что его разоблачатокончательно относительно вранья о брате, и не только разоблачат,но примут какие-либо неформальные меры? Вот и нанесен упреждающийудар — мол, в суматохе после такого доноса майору Пакуроопределенно будет не до него…

— Кажется, я знаю, с какой помойки ветер дует, —сказал Пакуро. И — изложил свою версию.

Генерал поднялся со стула. Махнул рукой. Обратившись кследователю, произнес:

— Кончай эту волынку… Еще не хватало под дудку всякогосброда плясать. Все, я пошел.

— Ну, — оставшись наедине со следователем, произнесПакуро. — И неужели вы думаете, что я — офицер РУБОП закакие-то восемнадцать тысяч долларов пойду взрывать храм Божий? И…Сколько я там за убийство вора в законе заплатил? Всего пять тысяч?Не кажется ли вам, что сумма явно занижена?

— Ну, вы расценки лучше меня знаете… — неопределенноотозвался оппонент, откидываясь на спинку стула.

— Ладно. Могу быть свободен?

— Идите…

У двери Пакуро задержался, кивнув на маленький приставнойстолик, на котором лежал окрашенный салатовой краской цилиндр,опутанный какими-то разношерстными проводами. Спросилмеханически:

— Чего это?

— В смысле? — Следователь смотрел на него стылымсвинцовым взором.

— Да вот… Похоже на взрывное устройство…

— Вам виднее… — последовал ответ.

— Тьфу! — только и произнес Пакуро, захлопывая засобой дверь.

Вернувшись на Шаболовку, незамедлительно позвонил в ОВД округа,где находилась гостиница, в которой проживал многомудрый Муса.

Связавшись с приятелем, одним из самых толковых оперов, далданные на чеченца, попросив:

— Посмотри за ним внимательно, хорошо? Навернякакакой-нибудь криминал выстрелит…

— Сильно тебя достал? — поинтересовался приятель.

— Если честно, хотя это личное, — огорчил доневозможности!

— Приглядим…

Как размышлял Акимов, пора разгрома банды уже наступила:выяснились имена и адреса многих ее участников, задокументировалисьэпизоды более чем двадцати вымогательств, всплыли прошлыепреступления, связанные с грабежами автотранспорта, отчетливовыступили из рыночно-коммерческой кутерьмы каналы реализации товарачерез людей Аслана на московских рынках… Но каждый день“сотрудничества” приносил все новую и новую информацию: черезАслана шли деньги на выкуп похищенных в Чечне военнослужащих, и наднях в неспокойных кавказских горах готовилась операция повызволению из плена нескольких солдат.

Однако намеки относительно личности Советника и перспективвыхода на его местонахождение, были категорически Асланомпроигнорированы — дескать, не мой уровень, и карабкаться на него —попросту наивно… Забудь!