— О чем в нем говорится? — спросила Эддисон. — Почерк настолько неразборчивый, с закорючками, что его трудно прочитать.

— Только твоим современных глазам, дорогая, — пробормотал Корбин. — Разреши. — Он взглянул на Гвендолин. — Можно мне?

Она кивнула, и Корбин стал читать вслух:

— Когда одна из детей ночи

Выпьет от сына дня,

Проклятого луной,

Смягчится проклятие солнца.

Когда она, не устояв,

Впадет в кровавый зной

И будет оплодотворена волком,

Тогда сможет есть мясо

И навсегда избавится от страха

Перед золотым сиянием солнца,

Когда она выпьет

Из того, кто воет в ночи.

— Кажется, есть ещё строка, но она слишком размыта… — нахмурился Корбин.

— О боже — вот оно! Вот оно! — перебила его Гвендолин. — Тейлор — та самая из пророчества. Я же понимала, то, что она ела соленые огурцы, очень странно — это беспокоило меня с момента нашей встречи.

— Когда ты видела её в последний раз? — спросил я. — Когда ты закончила свой гребаный ритуал «развода»?

Она напряглась. 

— Тейлор ушла сразу же, после того как я закончила, больше мне ничего не известно. Тебе придется смириться с разрывом связи. Она сама об этом попросила.

— То, что ты натворила, сделало её уязвимой для любого сверхъестественного существа в округе Тампа-Бэй, — сказал Корбин, нахмурившись. — Она всё ещё очень молодой вампир, и если какое-либо другое сверхъестественное существо узнало о её новых способностях…

— Но как это возможно? — возразила Эддисон. — Родерик мертв, и она больше не подчиняется Селесте…

— Вы сказали Селеста? — Кожа Гвендолин цвета кофе с молоком внезапно побледнела.

— Да, именно она обратила Тейлор в вампира. Могу добавить, что насильно, — пояснила взволнованная Эддисон. — Она относилась к Тейлор как к грязи всё то время, что та жила с ней, а почему ты спрашиваешь?

— Потому что… — Гвендолин обернулась ко мне. — Именно это я хотела рассказать вам. Запах на принесенной тобой проклятой ловушке показался странным. Но что-то во всем этом было неправильным, слишком очевидным. Поэтому я применила заклинание поиска и нашла под основным запахом ещё один. Возможно, именно того, кто подкинул ловушку на твою землю, возможно, того, кто заказал и заплатил за неё, это вполне может оказаться…

— Селеста, — шепотом закончил я.

Гвендолин кивнула: 

— Боюсь, что так. Но это имя до сих пор ни о чем не говорило мне.

— Почему Селеста это сделала? — спросила Эддисон. — Тейлор от нее освободилась после того, как Корбин спас её — разве нет?

— Она была свободна, пока находилась под защитой кровной связи, — мрачно ответил Корбин. — Однажды, дорогая, я тебе уже говорил, что у Селесты безошибочный инстинкт находить тех, кому суждено переродиться во тьме, тех, кто станет могущественными вампирами.

— Но… но Тейлор же была хреновым вампиром, — возразила Эддисон. — То есть до недавнего времени. — Она взглянула на меня.

— Поначалу она действительно была хреновым вампиром, — отрешенно сказал я. — Но в последнее время её навыки… они улучшились. Она научилась гламуру и лечить… — Я вздрогнул, вспомнив, как своим розовым язычком она облизывала меня, исцеляла, и не смог продолжать дальше.

— Не думаю, что именно эти умения Тейлор, или их отсутствие, заинтересовали Селесту, — сказал Корбин. — Если она каким-либо образом узнала о пророчестве, знала, кем Тейлор может стать…

— Например, что вампир может есть фаст-фуд? — заметила Эддисон.

Он покачал головой: 

— Еда — это наименьшая из проблем. Если в этом пророчестве говорится о Тейлор, то она сможет стать вампиром, который ходит днем. Существом со всеми силами вампира без всяких ограничений. Это очень важно.

— Но я уже слышала о смешанных парах, — возразила Гвендолин. — Именно о парах вампир-оборотень. У них у всех своих заскоки и причуды, но никто из них не стал ходящим днем.

— Видимо, это особый случай. В этом пророчестве скрыто нечто большее, чем кажется на первый взгляд. — Корбин снова посмотрел на книгу. Перевернул страницу, показывая выцветший рисунок, выполненный коричневыми чернилами. — А это что? Ну, ну… что же здесь такое?

Дрожа от озноба, я уставился на книгу. Лишь метка на пояснице обжигала словно свинцом, вплавленным в кожу. На рисунке было изображено существо: ни человек, ни зверь, а нечто среднее. Именно так люди представляли себе оборотней, а веры называли их «проклятые».

— Кто это? — спросила озадаченная Эддисон. — Это не обычный оборотень?

— Нет, — тихо ответил Корбин. — Не совсем обычный.

Я встретился с его внимательным взглядом.

— Это проклятый, — прохрипел я. — Тот, кто не может жить среди своего вида или взять пару. Тот, кто навечно обречен на одиночество из-за своего внутреннего зверя.

— Понимаю. — Он медленно кивнул и посмотрел на Гвендолин. — И ты знаешь последние строки из этого пророчества, ведьма?

Та прокашлялась и продолжила:

— Наполовину человек, наполовину зверь,

Проклятый до последнего вздоха.

Другие волки боятся его,

Ибо имя ему — смерть.

— И это ты? — Эддисон уставилась на меня широко раскрытыми глазами. — Вот почему Тейлор впала в течку и начала меняться, потому что ты… особый вид оборотней?

— Я бы точно не назвал себя особенным, — прорычал я, глядя на нее. — Есть причина, по которой оборотни считают это гребаным проклятием. Это чертовски тяжело, но я не ожидал, что это повлияет на кого-то ещё, кроме меня. Я даже не подозревал об этом гребаном пророчестве до сегодняшнего вечера.

— Итак?.. — встряла Гвендолин, нахмурившись. — Селеста похитила Тейлор, чтобы взять её под контроль — чтобы та выполняла её поручения днем?

— Боюсь, что нет, — сказал Корбин, закрыв книгу и выпрямившись. — Зачем ей заставлять Тейлор что-то делать днем, когда она сможет сделать это сама?

— Но как… — начала Эддисон и замолчала, побледнев. — Корбин, пожалуйста, не нужно так говорить.

— Мне жаль, дорогая, но я должен… Селеста попытается забрать новые способности Тейлор себе. И единственный способ сделать это — осушить её и забрать себе её кровь. Всю её кровь.

— Но это убьет её, — возразила Гвендолин. — То есть если эта вампирша использует заклинание изъятия жизненной силы.

Он кивнул: 

— Безусловно. Обескровливание смертельно опасно для молодых вампиров. Только пятидесяти или шестидесятилетний вампир сможет исцелиться и выжить после такого ритуала, а Тейлор всего лишь шесть.

— Где она? — Я вскочил на ноги, не мог больше сидеть и слушать их рассуждения. — Мы должны добраться до этой суки Селесты, прежде чем она… — Я не мог заставить себя продолжить.

— Если… если она уже не сделала это. — Гвендолин поплохело. — О боже, я никогда, никогда не должна была разрывать эту связь. Никогда.

— Ты можешь исправить это прямо сейчас, — практично сказал Корбин. — У тебя есть что-то, принадлежащее Тейлор? Волосы или кровь — что-нибудь для заклинания поиска?

— Конечно! — Она щелкнула пальцами, слегка покраснев. — Сейчас принесу. — И выбежала из комнаты.

Эддисон взглянула на Корбина. 

— И ты действительно думаешь… что ещё не слишком поздно? — прошептала она с полными слез глазами.

Он покачал головой: 

— Думаю, что для передачи сил Селеста использует самый пик полнолуния.

— Оно уже скоро, — прорычал я. Даже физически я ощущал тягу луны — скоро полная луна будет в самом зените. Если Селеста ждала именно этого, у нас оставалось мало времени.

— Нужно надеяться, что мы успеем, — ответил Корбин.

В этот момент Гвендолин вернулась.

— Хорошо, поспешим, — сказала она. — Вот её свежая кровь, а потому заклинание поиска должно сработать точно.

— Насколько точно? — спросила Эддисон.

— Мы должны точно определить её местонахождение, — объяснила Гвенддолин, разворачивая полотенце с магическими принадлежностями. — Во всяком случае, в округе Тампа есть два места, пригодных для проведения такого рода ритуала, Селеста скорее всего отправится на первое — заброшенный железнодорожный тупик неподалеку отсюда, его построили на старом перекрестке, где раньше вешали преступников. Второе — холм, расположенный неподалеку от земли семинолов, рядом с казино. Там раньше находилось святилище индейцев, и его так же используют местные ковены.