— Ты сука. — Я рванулся вперед, но цепи выдержали. — Это ведь ты подсунула Ли-Энн тот гребаный кнут? — прорычал я. — Чтобы точно быть уверенной, что мы с Тейлор займемся сексом, тем самым выполнив это чертово пророчество!

— О, так тебе уже известно о пророчестве? Отлично, я так рада, что мы все в теме. Объяснять всё так утомительно. — Селеста мерзко ухмыльнулась мне. — Да, я дала ей кнут, обработанный зельем похоти, я должна была убедиться, что вы двое наконец узаконите свои нежные отношения.

— Ты сказала, что кнут обработан специальным зельем, чтобы он страдал, — прервала Ли-Энн и посмотрела на Селесту. — Ты не говорила, что оно должно заставить их трахаться.

— Молчи, когда говорит высшее существо, — прошипела вампирша. — Ты оказалась очень полезна, но я не позволю себя прерывать.

— Но… — начала Ли-Энн.

Вампирша подняла палец: 

— В следующий раз, когда ты посмеешь открыть рот, я заклеймлю тебя. Прежде чем вырвать твою глотку. Я ясно выразилась?

Ли-Энн хотела возмутиться, но поняла, что Селеста легко может осуществить свою угрозу. Её лицо становилось все менее и менее человеческим, а огромные и бездушные глаза мерцали в лунном свете. 

Моя метка жгла. 

«Враг, — прошептал зверь внутри меня. — Убить… Разорвать… Уничтожить…» 

Да, но остановится ли он, уничтожив Селесту… или захочет вырезать всех присутствующих здесь сегодня ночью вампиров? Я не мог так рисковать.

Я спокоен, сконцентрирован, я один, шептал я про себя. Закрыл глаза и глубоко вздохнул. Я должен был успокоиться, не мог позволить Селесте одолеть меня. Я спокоен, я сконцентрирован, я один.

Я открыл глаза, когда Селеста снова заговорила.

— …пришлось использовать кнут, потому что мои более тонкие методы подтолкнуть вас друг к другу не сработали, — сказала она, покручивая в руках изящный серебряный клинок, сверкающий в лунном свете. — Во-первых, это я установила ловушку на твоей земле, зная, что Тейлор не устоит и постарается исцелить бедного волчонка с раненой лапкой. И, конечно, как ты мог не влюбиться в нее, после того как она тебя вылечила? Я не сомневалась, что ты трахнешь её после этого, но ты по какой-то причине этого не сделал.

От её слов мои внутренности скрутило в узел.

— Я не хотел причинять ей боль, — прорычал, я глядя на неё. — После того как ты с ней обращалась…

— Причинять ей боль? — она прервалась и расхохоталась. — Ой, да ладно, как будто ты бы смог это сделать. Ты знаешь, скольких мужчин она обслужила? Да и женщин тоже, её трахал любой, кто хотел. Она была моей личной шлюхой, и лишь по этой причине я не убила её, сохранила жизнь, когда поняла, каким хреновым вампиром она стала.

— Ты сука, — прорычал я. 

Тейлор со слезами на глазах отвернулась от меня. Очевидно, стыдясь своего прошлого, но по — моему мнению, ей нечего было стыдиться.

— Когда Корбин забрал её у меня и отдал тебе, я захотела убить её ещё сильнее, — продолжала Селеста. — Но потом заметила возникшее между вами влечение. И поняла, ты именно то, что я так долго искала, и подходишь как никто другой. Поэтому ждала и пыталась подтолкнуть вас друг к другу. Конечно, мои более тонкие методы потерпели неудачу, и я была вынуждена действовать более жестко, например, использовать хлыст, и это наконец сработало. И теперь, когда ты трахнул её, я заберу то, что принадлежит мне по праву — её жизнь.

— Только прикоснись к ней, и ты труп, — прорычал я. Мой внутренний зверь хотел освободиться и убить её прямо сейчас, но я не мог этого допустить. Не мог ему доверять. Метка полыхала, а зверь по-тихоньку выбирался на поверхность. Клыки стали острее, и кости на лице изменялись.

— Взгляните на его лицо! — вскричал Тозер, в его глазах плескался ужас. — Он меняется, Госпожа, проклятие…

— Я же просила тебя заткнуться и не трепаться больше об этом проклятии, — прошипела она, нахмурившись. — Но если тебе от этого станет легче, я заклеймлю его серебром, привязывая к этой форме. — Она кивнула одному из вампиров. — Ты… принеси мне клеймо.

Один из вампов принес ей раскаленный железный прут. Клеймо представляло собой круг размером с серебряный доллар, усеянный замысловатыми рунами. Те же самые руны светились на метке внизу моей спины, предупреждая о проклятии. Только на этот раз это серебряное клеймо выжжет метку на моем лице.

При виде клейма зверь во мне взревел и попытался вырваться на свободу. Он не хотел, чтобы его снова заклеймили — это чертовски больно. Я не винил его, но и не доверял. Мы вместе просто должны все вытерпеть и надеяться, что Корбину и Гвендолин удасться вовремя уничтожить проклятый барьер и прийти нам на помощь.

— Виктор, дорогой, потерпи, — гаденько промурлыкала Селеста, подходя ко мне с серебряным клеймом. — Больно будет всего лишь минуту. — Она расхохоталась. — Но на самом деле нет, я наврала, не сказав, что оно будет адски гореть несколько часов. И все-таки…

— Ты действительно сука, не так ли? — прохрипел я, не сводя взгляда с раскаленного клейма, приближающегося ближе и ближе к моему лицу. — Ты, черт возьми, наслаждаешься всем этим.

— Мне говорили, что я немного садистка, — заметила Селеста. — И сразу же после этого я разрывала на куски тех неудачников, которые осмелились бросить это мне в лицо. — Она мерзко ухмыльнулась мне. — Я убивала их и смеялась. Так что держись… — По мере приближения клейма к моему лицу я все сильнее и сильнее ощущал его жар. Я инстинктивно дернулся — ничего не мог с собой поделать. Селеста нахмурилась. — Ли-Энн, — позвала она. — Подойди и подержи его.

— С радостью. — Ли-Энн, на которой из одежды были только специальные перчатки, вышла вперед и ухватилась за серебряную цепь вокруг моей шеи. Она сильно натянула её, слегка придушив меня. — Не такой могущественный сейчас, а? — промурлыкала она, ухмыляясь мне. — Ты сегодня сдохнешь, потому что не смог удержать свой член в штанах. Спорим, прямо сейчас ты жалеешь, что выбрал не меня, а эту клыкастую.

— Никогда, — хрипло с трудом прошептал я. — Я всегда предпочту прожить хоть месяц с Тейлор, чем всю жизнь с тобой.

— Ты чертов мудак! — Ли-Энн дернула за цепь. Обжигающая боль опалила кожу, а от недостатка кислорода перед моими глазами заплясали звездочки.

— Не так сильно, — огрызнулась Селеста. — Я хочу, чтобы он живой наблюдал за смертью своей возлюбленной.

— Хорошо, — сухо пробормотала Ли-Энн, ослабив серебряную цепь настолько, что я смог дышать.

— Итак, попробуем снова, — сказала Селеста. — И на этот раз, Виктор, дорогой, не двигайся. Я нацелилась на твою щеку, но было бы жаль промахнуться и вместо этого попасть в глаз.

Краем глаза я видел, как она подносит раскаленное до красна клеймо все ближе и ближе ко мне, и напрягся в ожидании боли. Но ничто не могло подготовить меня к жгучей агонии от клеймения.

— Думаю, вот здесь самое место, — сказала Селеста и прижала раскаленное серебро к моей щеке.

Я снова дернулся, и из моего горла вырвался тихий хриплый рык пытающегося освободиться зверя. Старая метка на спине горела точно так же, как новая на щеке. Все мои нервные окончания словно вспыхнули в огне от невероятно сильной, ослепляющей боли. Чертовски сильной. Я должен был перекинуться — не мог больше выносить этой адской пытки.

Нет! Я спокоен, я сконцентрирован, я один. Я спокоен, я сконцентрирован, я один, повторял про себя снова и снова.

— Здесь. — Селеста небрежно прижала раскаленное клеймо к моей щеке и взглянула на свою работу. — Очень хорошо. Оно без проблем должно удержать тебя в этой форме даже в ночь полнолуния.

Она понятия не имела, как ошибалась. Свежая метка от серебра могла помешать мне обернуться в волка, но не в зверя. Она могла заклеймить ими всё мое тело, и даже тогда зверь вырвался бы на свободу — если бы я не смог его удержать.

Я спокоен, я сконцентрирован, я один, шептал я про себя, стараясь игнорировать огненную боль в щеке и пояснице и сдержать безумную ярость зверя, его жажду освободиться и вырвать бледное горло Селесты.