— С чего ты взял? — и снова по горлу покатилась приятная охлаждающая горечь.

      — Ты сегодня какой-то… другой, — высказал свои наблюдения, пытаясь в это время тоже поудобнее примостить свой полный зад на соседние качели. Впрочем, на то площадка и детская, чтобы у тридцатилетних, фанатеющих от фастфуда дядь, такие фокусы не выходили. — Да для кого, блин, вообще делают такие узкие качели? — в сердцах воскликнул Валек, вызывая на моем лице первую улыбку с того момента, как Вячеслав Олегович так невовремя застукал меня с Мишей…

      — Для детей, например?

      — А вот этого Максима я уже узнаю, — довольно улыбнулся Валя, все же бросив свои попытки втиснуть свой зад между двух железных прутьев. — Слушай, Макс, я сейчас пакет матери отнесу, пока она названивать не начала, куда я пропал по пути из магазина, и вернусь, хорошо?

      — Да необязательно! — прилетело уже в спину удаляющемуся к соседнему подъезду мужчине.

      Блядь. Да что же все так любят лезть людям на изнанку души-то? Сидит человек, пьет пиво, никого не трогая, и пусть сидит себе, иди дальше, куда шел. Нет, нужно обязательно докопаться. А что если не готов этот человек душу открывать? Он просто хочет побыть наедине со своими мыслями.

      В несколько заходов допиваю вторую бутылку и встаю с качели. Надо все-таки успеть свалить домой, пока Валек не вернулся. Он мужик, конечно, хороший, но о своих проблемах я говорить ему явно не намерен.

      Зайдя в квартиру, скинув с себя только ботинки, прошел в комнату и, в чем был, завалился на кровать. В голове появилась приятная пустота, нежными волнами омывающая все тайные закоулки, где совсем недавно были тревожные мысли. Наверное, есть своя прелесть и в том, чтобы реже пить, если после этого даже две бутылки пива способны добиться такого эффекта.

      Было приятно лежать в мягкой постели, ощущая легкость и расслабленность, несмотря на абсолютный пиздец, произошедший в жизни.

      Как там слабаки рассуждают? Если не получилось, значит, это было не твоё. Может, тоже жить по такому принципу? Подумаешь, потерял неплохое место, относительно нормальное начальство, хорошую зарплату, которую я теперь увижу разве что только во сне. Вообще фигня.

      Провалявшись какое-то время на кровати в блаженной расслабленности, я начал осознавать, что тот идеальный эффект, вызванный пивом, слишком уж быстро испаряется. И вот непрошенные мысли снова склизкими змеями заползают прямиком в мою голову.

      Какие бы я ни ставил внутренние блоки, чтобы просто забыться и не думать, мысли все равно находили изъяны в броне, и просачивались в мозг нежеланными гостями. И когда состояние навязанной алкоголем эйфории, грозило и вовсе окончательно испариться под напором вновь нахлынувших дум, раздался звонок в дверь. Что ж, может, это шанс отложить надвигающуюся депрессию хотя бы еще на несколько минут?

      — Правильно сделал, что ушел. Там такая гроза началась! — громко заявил мне с порога Валек, без приглашения вваливаясь в мою — пока еще мою — квартиру, при этом в подтверждение своих слов буквально выжимая капли со своего свитера прямо на пол.

      — Порча чужого имущества — это, вообще-то статья. — ляпнул, глядя, как по паркету разливается лужица воды. И только потом последняя, оставшаяся трезвой извилина, подала сигнал, акцентируя мое внимание на том, кто именно пришел. Это был вообще первый раз, когда Валя появился на моем пороге. — А ты, собственно, зачем пожаловал?

      — Ну, мне показалось, что тебе плохо, — пожал плечами Валек. А потом, как волшебник, откуда-то материализовал полную прозрачной жидкости бутылку, подмигивающую в тусклом освещении своей акцизной маркой. — Вот решил зайти, поддержать.

      — А мое мнение на этот счет спрашивать не обязательно, я понял. — ответил, наблюдая, как мужчина с ловкостью новорожденного медведя стягивает свои сырые ботинки.

      — Друзья должны сами чувствовать, когда другу нужна помощь, — подняв указательный палец, с видом философа заявил мужчина.

      И глядя на удаляющуюся в сторону кухни широкую спину, затянутую в мокрую ткань свитера, я еле сдержал порыв спросить, а давно ли мы, собсвенно, друзья.

      Что ж, видимо, тут ничего не попишешь. Если такой человек как Валек, втемяшил что-то себе в голову, легче согласиться с ним, чем стараться переубедить. Вон, показатель тому хотя бы тот факт, что он уже почти два года не может смириться со смертью своей «Мазды» и с завидным упорством раз за разом пытается привести ее в чувства.

      Обреченно вздохнув, я тоже направился на кухню, где удобно расположившись на моем любимом стуле сидел Валя и вертел в пухлых ладонях принесенное собой сокровище.

      — Ты хоть кофту свою сними. — зачем-то ляпнул я, словно мне было не все равно.

      Мужчина кивнул и, оставив в покое бутылку, стянул с себя свитер и аккуратно разложил его на подоконнике.

      — Рюмок нет, — оповестил я, с громким стуком ставя на стол обычные бокалы. — Закуски тоже, — добавил, словно это я виноват в том, что не подготовился к его приходу, а не сам Валек, нагрянувший без предупреждения.

      — Я так и знал, — самодовольно улыбаясь, припечатал Валек, при этом выуживая из заднего кармана джинсов упаковку с соленой рыбкой.

      — Такая себе закуска под водку, — замечаю, стирая тем самым с лица мужчины довольную ухмылку. — Да ладно тебе. Вариантов все равно нет. Давай сюда свою рыбу.

      Пока я перекидывал содержимое упаковки в тарелку, Валя уже разлил сорокоградусную по бокалам.

      — Ну, за мир во всем мире? — вопросительно глядя на меня, поднял свой бокал Валек.

      — Похуй. Давай за него. — ответил, чокаясь бокалом и залпом выпивая содержимое. — С-сука… — сто лет не пил что-то настолько крепкое, и еще бы столько же времени этого не делать. Горло обдало сначала жаром, а потом неприятным послевкусием, которое удалось приглушить только после нескольких рыбин.

      — Ничего, сейчас лучше пойдет, — заметил Валек, наполняя бокалы по второму кругу.