Надо же… Я ведь почти поддался. Почти повелся на все это. Почти поверил, что ни к чему стремиться за этим неуловимым журавлем, парящим где-то высоко, под самыми облаками, а нужно просто присмотреться к синичке, что пригрелась в теплой ладони.

      И лишь сейчас накрывает волна осознания, и как разряд тока в мозг: не хочу.

      — Валь. Надо нам заканчивать всю эту хрень. — Рублю с плеча, не давая ни себе передумать, ни Вале шанса избежать этого разговора или ускользнуть от него. Замирает, медленно отодвигает ото рта надкушенный эклер, нервно облизывается, и только после этого заглядывает в мои глаза.

      — Ты ведь не имеешь в виду…

      — Имею.

      — Это не хрень. — гордо вздергивает подбородок и, по глазам вижу, собирается сказать, как для него важны наши встречи, как важен я, и что мы можем стать друг для друга кем-то большим, нужно лишь приложить немного усилий… Но вся эта решительность в его взгляде мгновенно разбивается в щепки о мой, дающий понять, что все уже решено. Ставки сделаны, ставок больше нет. — И что, вот так просто?..

      — Это всегда непросто. — делаю паузу, внутри себя снова все взвешивая и убеждаясь, что не с Валей моим мечтам сбываться… Даже если они так и не сбудутся вовсе. Все равно не с ним. — Прости, Валь…

      — В жопу себе засунь свои извинения. — впервые за все время нашего знакомства рыкнул Валек. Только вот ни рычанию этому, ни злости в словах я не поверил — слишком явно было видно, насколько влажными стали при этом его глаза.

      Валя резко поднялся со своего места, выкинув так и недоеденный эклер обратно в пластиковую упаковку, и быстрым шагом отправился в прихожку. А уже через минуту послышался громкий хлопок двери и квартира погрузилась в привычную для себя тишину.

      Вот и все… Валек, поставивший мой мозг на прежнее место и напомнивший, чего именно я всегда хотел в этой жизни, ушел. Ведь я именно этого хотел сейчас? Ведь да?

      Тогда почему внутри меня что-то словно оборвалось? Нет, сердце тут не при чем — оно в этом не участвовало, — но было что-то другое, то, что связывало меня с Валей невидимой нитью, и что распалось на части теперь, когда эту нить небрежно оборвали. А может, это просто разлетелась на части моя, так и не ставшая реальностью, пятая жизнь?

      На плите засвистел чайник.

      Интересно, такой же свист раздается в ушах человека, который летит с огромной высоты, чтобы вот-вот стать единым целым с расстилающейся внизу каменной степью?

  Часть 20

      Вырубив конфорку, но от этого не перестав слышать этот резкий бесконечный свист, поселившийся в моей голове за те пару минут, что я провел в мыслях, заторможенно пытаясь вспомнить, как вернуть в квартиру тишину, я пошел в комнату.

      Конечно, отличным планом было бы свернуться калачиком на кровати и погрузиться в свои мысли, жалея себя любимого, но у меня был план получше: одеться, взять выданные мне на скоропостижно скончавшейся работе деньги и где-нибудь на них набухаться. Как по мне — план идеальный.

      И, несмотря на то, что в этом районе я жил уже несколько месяцев, я понятия не имел, куда можно пойти претворять этот план в жизнь. И единственное, что пришло мне в голову — посетить мой старый, такой привычный и в какой-то степени даже родной район. Я помню, что недалеко от той квартиры, которую мы делили с Марь Михалной, был небольшой и, судя по внешнему оформлению, довольно неплохой, средненький такой, бар. Когда-то давно, когда еще только нашел ту квартиру, проходя мимо этого места, я сделал для себя в памяти зарубку, что неплохо бы как-нибудь сюда заглянуть. И вот, повод, наконец, нашелся.

      До этого бара пришлось добираться на двух маршрутках. И во время пересадки даже промелькнула мысль, что «просто набухаться» не стоит такого количества затраченного времени, и можно было спокойно забрести в какую-нибудь из кафешек, которых по пути я встретил бессчетное количество. Но я быстро запихнул эти мысли в самый дальний ящик своего подсознания. Зачем менять планы, когда полдела уже сделано? Так что вперед, к цели.

      К моей радости, за то время, пока меня здесь не было, вывеска бара никуда не исчезла. А табличка переливалась золотистыми буквами, складывающимися в приветливое «Мы рады видеть вас с 18:00 до 06:00 ежедневно». По моим подсчетам, пока я добирался сюда, время как раз вот-вот должно было перевалить за шесть часов вечера. Приятно поддавшаяся напору моей руки дверь, стала лучшим подтверждением, что я пришел очень даже вовремя.

      Внутри довольно громко играла музыка — что-то зарубежное и явно попсовое. Но людей не было. В смысле, не только посетителей. Не было ни охраны, ни какого-нибудь захудалого администратора, даже за барной стойкой было абсолютно пусто. Как в душе, блядь — промелькнула мысль, вызывая злую усмешку на губах.

      Я обогнул отполированную, блестящую чистотой стойку бара, прошел через небольшое пустое пространство, которое, очевидно, должно было служить танцполом для алкоголя, бурлящего в крови людей, и вышел к нескольким небольшим столикам, отделенным друг от друга полудохлыми деревянными перегородками. Что ж, вполне сойдет.

      Пройдя вдоль ряда пустующих столов, я занял самый дальний из них. Во-первых, он показался мне наиболее уединенным изо всех, и, если со временем в бар сбежится целая толпа народу, мимо него сновать туда-сюда будут меньше всего. А во-вторых, этот столик был самым ближним к небольшой сцене, так что, если вдруг на сегодня было запланировано живое выступление какого-нибудь горе-музыканта, я бы впервые в жизни мог оказаться на концерте в первом ряду.

      Пока я мысленно вычислял все плюсы и минусы своего выбора, непонятно откуда прямо передо мной материализовался улыбчивый официант. Невысокий темноволосый парень, явно подрабатывающий здесь в ущерб своей учебе в каком-нибудь институте, но судя по широкой улыбке и горящему взгляду, казалось, это его мало заботило и пока что работа ему была в удовольствие.

      — Добрый вечер! Меня зовут Никита и сегодня я буду вашим официантом. Что будете заказывать? — выпалил он заученную фразу на одном дыхании, и поднял повыше свой блокнот, всем своим видом излучая полную готовность записывать.

      — Знаешь, Никита, очень сложно делать заказ, если меню в глаза не видел, — насмешливо выдал я вмиг окаменевшему парню. Отчего-то эти испуганные глаза олененка Бемби и нечленораздельные звуки, которые он безуспешно пытался составить в слова, вызывали во мне необъяснимое веселье. — Ладно, без паники, — улыбнулся бедному студенту, чтобы хоть как-то его подбодрить, — Принеси мне просто виски. Какой-нибудь не особо дорогой, но не самый стремный.