Я вскочил с кровати и рванул в прихожую, включая свет и тут же встречаясь взглядом с такими долгожданными и показавшимися сейчас как никогда родными зелеными глазами.
— Вик, — прошептал, и сам до конца не веря, что самые мои страшные мысли, в которых я боялся признаться даже сам себе, не стали жуткой частью реальности.
Почему-то совсем не хотелось устраивать парню допрос, выспрашивая, где его носило. Я просто был рад, что он вернулся. Бросившись к своей блондинистой пропаже, я вцепился в него объятьями так, словно неделями плавал в океане и вот, наконец, кто-то бросил мне спасательный круг. Но вопреки моим ожиданиям, Вик не обнял меня в ответ, а, наоборот, болезненно скривившись и зашипев, отпрянул от меня назад, ударяясь спиной о дверь.
— Всё в порядке? — напряженно вгляделся в лицо парня, только теперь отмечая для себя, насколько парень изменился. Зеленые глаза словно покрылись болотной тиной, скрывшей и ясный оттенок радужки, и извечный блеск, и казались сейчас безумно уставшими. Под глазами залегли темные тени, будто Вик эти дни практически не спал. Не было и намека на его неизменную улыбку. А прямая уверенная осанка помахала ручкой, отдавая бразды правления устало опущенным вниз плечам.
— В порядке. — огрызнулся Вик, заставляя насторожиться еще больше. Он никогда так не разговаривал.
Бросив на меня гневный взгляд, он, молча, стянул с ног кроссовки, кинул на тумбу ключи, неровной походкой добрался до комнаты и, держась за низ живота, тяжело опустился на кровать.
— Вик, да что происходит-то, чёрт возьми?
— Не поверишь, я то же самое думал эти дни… — устало произнес он, прикрывая глаза. А когда снова их открыл, в них плескалась такая смесь из обиды и злости, какой от Вика я даже ожидать не мог. — Вот скажи, тебе что, совсем всё равно было, что я столько времени не появлялся дома?
— Что?.. — опешил я, от удивления растеряв все слова. Да знал бы он, что я чувствовал всё это время… — Нет, конечно. Я…
— Последняя буква в алфавите, Макс. — перебил меня парень, — Знаешь, если бы ты вдруг пропал, не сказав ни слова, я бы весь город на уши поставил, я бы все больницы перерыл…
— Я звонил в больницы! — зачем-то начал оправдываться, пока меня не обвинили во всех смертных грехах.
— Если бы ты звонил в больницы, ты бы узнал, что меня привезли туда с долбаным аппендицитом. Что мне сделали гребаную операцию и заставили валяться на больничной койке пять дней. Ты бы узнал, что я был единственным, кому не принесли даже сменную одежду, потому что кто-то в этой ебаной суматохе спер мой телефон, а я не знал на память ни единого номера. Ты бы узнал, что я лежу там, до последнего веря, что человек, который мне дорог настолько, что я предложил ему жить вместе, позвонит в эту чертову больницу, узнает, что я там, и придет ко мне! — выпалил парень наболевшее буквально на одном дыхании.
— Я… — я не знал, что сказать. Я представлял, насколько ему тяжело было оказаться в подобной ситуации, но ведь я на самом деле делал все, что было в моих силах, чтобы узнать, где он, и не хочу, чтобы из-за ошибки какой-то нерадивой медсестры, все шишки пали на меня. — Я правда звонил…
Вик устало потер лицо и какое-то время так и просидел, уткнувшись в ладони. А потом поднял на меня удивленный взгляд, словно сейчас видел меня впервые.
— Ма-а-акс, — вдруг начал елейным голосом он, — а ты когда в больницы звонил, что ты спрашивал?
— Ну, так и спрашивал, не поступал ли к ним на днях Виктор Смирнов. Прости, отчества я твоего не знал…
— Какая же ты су-ука, — усмехнулся Вик. — Не знал, что я живу с долбоебом! Бля-а-адь, если бы швы не грозились разойтись, я бы тебя сейчас уебал этой подушкой, Макс.
— Да за что, блин?! Я жопу рвал, чтобы тебя разыскать и все равно остался крайним! Что, мать твою, не так-то?
— Что не так? Ты еще спрашиваешь! Ты, кусок дебила, даже не знаешь имени того человека, с которым живешь! Может, это не так? — взглядом расчленял меня на равномерные кусочки Вик, пока я пялился на него в полном недоумении. — Меня зовут не Виктор, а Викентий. Викентий, блядь! И ты бы это знал, не будь ты эгоистичным придурком.
— Вот же дерьмо… — только и смог прошептать я, осознавая всю степень своего провала.
— Угу. — устало согласился блондин, медленно опуская голову на подушку, которой только что готов был в меня запустить, и прикрыл глаза. — Оставь ключи на тумбе и пиздуй, Макс. Я спать.
— В смысле «оставь ключи»?
— В прямом.
— Ты серьезно сейчас, Вик? — впервые за три недели, проведенные с ним, его перепады настроения меня не умиляют, а вынуждают гасить в себе порывы подойти к парню и хорошенечко приложить его головой о стену, чтобы мозги встали на место. — Хочешь выгнать меня только потому, что я не знал имени, которого ты сам же мне и не сказал?
— Я почему-то потрудился заглянуть в твой паспорт. А вот тебе, похоже, абсолютно все равно с кем жить, если ты не мог проверить даже элементарное. — парень нехотя открыл глаза и одарил меня укоризненным взглядом.
— Не пори горячку, Вик. Ну накосячил, с кем не бывает. Давай я тебе хоть чем-нибудь помогу? Может, лекарства какие надо купить? Или телефон, раз ты свой потерял? Могу бульон сварить… Хочешь бульон?
— Я хочу, чтобы ты ушел. — Хрипло ответил парень, с головой укрываясь одеялом.
— Ты долбоеб, Вик. — прошептал я, до конца и сам не уверенный, что парень вообще услышит мои слова через толстый слой одеяла. — Не тот хлеб принес — сон в разных комнатах; каким-то мифическим телепатическим сигналом не уловил твое имя — вон из квартиры. Теперь не удивительно, что ты с бывшим расстался из-за того, что он в машине подпевал Лепсу. Нельзя так с людьми обращаться… Понимаешь?..
Я еще какое-то время постоял, не моргая глядя на этот кокон, надеясь, что Вик ответит или передумает и скажет, что он просто вспылил и все это невсерьёз. Но минуты шли, а парень молчал. И в каждом «тик-так», что раздавался в полной тишине квартиры с висящих на стене часов, я отчетливо слышал «ухо-ди», «ухо-ди», «не-нужен», «не-нужен».