— Хватит уже брыкаться, принцесса. Строишь тут недотрогу из себя, — горячим шепотом обдало мое ухо. — Для кого ты пытаешься этот неубедительный спектакль разыгрывать? Признайся, ты же хочешь меня!

      Но, судя по впившимся мне в щеку слюнявым губам, пытающимся в темноте пробраться ближе ко рту, ни признаний, ни ответа ему не требовалось.

      Все, что я мог — старательно отворачиваться от навязчивых губ, изо всех сил вертя головой. Руки словно были скованы цепями. Я не мог не то, чтобы освободить, но даже просто пошевелить ими. Ноги тоже были крепко зажаты в тиски между разгоряченным телом и расстеленным на полу одеялом. И как бы ни было сильно желание ударить соседа или хотя бы просто оттолкнуть, физически я не мог сделать абсолютно ничего.

      Глядя на Вадима, никогда не смог бы сказать, что в нем есть столько силы. Да, он, конечно, далеко не хиляк — довольно высокий и крепкий мужик. Но и я ведь не Дюймовочка. И до этого вечера был уверен в том, что в любой ситуации, столкнувшись с противником один на один, я всегда смогу постоять за себя и выйти победителем. Сейчас же эта уверенность таяла и растворялась в воздухе, как утренний туман. Только оставляя после себя не горошины росы, а капли пота, выступившие на лбу от бессильных попыток изменить своё положение, смешанных с необъяснимым страхом, накрывшим меня чем-то вроде волны панической атаки.

      Вадим легко воспользовался этой заминкой, тут же вторгаясь своим языком вглубь моего рта и беспардонно хозяйничая там, куда его не приглашали. Язык юркой скользкой змеей исследовал каждый зуб, каждый миллиметр дёсен и нёба, и в конце своего путешествия настойчиво атаковал мой язык, требуя от него ответа. Но так и не дождался его. Я не стал даже пытаться вытеснить этого наглеца из своего рта, чтобы Вадим не расценил это как попытку ответить на поцелуй. И порыв как следует укусить его за язык, я тоже старательно заглушил. Не в моем положении поступать так опрометчиво. Я просто абстрагировался от происходящего и пустой бездушной куклой лежал в ожидании, когда же это закончится.

      И в какой-то момент Вадим все же сдался. Оторвавшись от моего рта, он изголодавшимся вампиром вцепился мне в шею, оставляя на ней болезненный засос. А потом тяжесть, пригвоздившая меня к полу без возможности пошевелиться, просто пропала, а черный силуэт, выпрямившись во весь рост, гордо прошагал в сторону кровати и со вздохом рухнул на скрипнувший матрас.

      — Да ну тебя в пизду, Макс. Брёвна меня не заводят. — беззаботно, словно ничего из ряда вон выходящего сейчас не произошло, выдал Вадим. А уже через пару минут по комнате разлетелся раскатистым громом его храп.

      Я же боролся со сном до последнего. Не хотелось потерять контроль и снова оказаться не в силах сделать хоть что-то. Казалось, если я сейчас усну, сразу же за этим последует нападение. И, хоть глаза просто закрывались от усталости и напряжения, я изо всех сил старался удержаться в реальности.

      Мысль, что отсюда надо сваливать в такт с сердцебиением стучала набатом в моей голове. Но забрать ключи оттуда, куда их забросил хозяин квартиры, я так и не решился. Да и свою борьбу со сном, в конечном итоге, тоже проиграл. Слабак.

  Часть 25

      Просыпаться было тяжело. Создавалось ощущение, что я и не спал вовсе. Я не чувствовал себя ни отдохнувшим, ни выспавшимся. Были лишь свинцовая тяжесть во всем теле и дикая, вселенская усталость. Хреново было как физически, так и духовно: после второй ночи, проведенной на неудобной «постели», казалось, будто ломит абсолютно каждую косточку, а голова просто грозила разорваться от копошащихся в ней мыслей и вопросов.

      Я не знаю, зачем Вадим так поступил вчера. И не знаю, почему в итоге не пошел до конца, отступив. Не знаю, что творилось в его голове, когда он ставил мне своё условие. И, что пугает больше всего — не знаю, что за мысли бродят в ней сейчас…

      Кое-как поднявшись на ноги, я первым делом обшарил всю квартиру. Радовало, что Вадим в ней не обнаружился. Оставалось только надеяться, что появится он тут не слишком рано. А что если… Я вскочил со стула и пошел еще тщательнее обыскивать квартиру. Какое-то гребаное чувство дежавю. Но, конечно же, ключей я так и не нашел. Да и глупо было бы надеяться на обратное. Но ведь надежда — та еще живучая сука. Хоть раз бы оставила меня в покое, дав сразу рухнуть в бездну, а не оттягивала время до неизбежной развязки.

      Весь день я сидел как на иголках и ждал. Жрачки в холодильнике Вадим мне снова не оставил. Да и не уверен я, что в этом нервном напряжении мне бы хоть кусок в горло полез. Я просто сидел на кухне. Слепо смотрел перед собой. И грыз ногти. А заодно и огрубевшую кожу рядом с ними.

      Нет, конечно, утром первая мысль, которая пришла мне в голову — все-таки попытаться сбежать. Но… Однажды, еще в той далекой, самой первой жизни, я уже сбежал. И вот к чему теперь это привело. Я нахожусь в чужой квартире чуть ли не в заложниках и не имею ни малейшего представления, что взбредет в голову ее хозяину. И кто знает, к чему может привести очередной побег. Да и надо быть реалистом… Хрен получилось бы отсюда сбежать, как бы я ни хотел.

      Когда спустя вечность в замке все же заскрежетал ключ, я даже облегченно выдохнул. Хоть я и не хотел видеть эту рожу, но сидеть в ожидании и перебирать в голове всевозможные варианты развития событий оказалось еще менее приятным занятием.

      В прихожей послышались шорохи и копошение, а потом дверь хлопнула и наступила полная тишина. Я весь подобрался и обратился в слух. Но до ушей не доносилось ни единого звука. Он ушел что ли? Это что, блядь, за шутки такие?

      Я резко поднялся со стула и в пару шагов добрался до прихожки. Свет был погашен, но и без него хорошо было видно, что в прихожей я нахожусь не один. Вадим обнаружился на полу. Он сидел, оперевшись спиной на входную дверь и опустив голову вниз.

      — Эй? — окликнул я его, с опаской подходя немного ближе. — Тебе плохо?

      Вадим поднял свой затуманенный взгляд и несколько секунд озадаченно смотрел на меня, словно не мог вспомнить откуда вообще меня знает, и что я, собственно, делаю в его квартире. А потом на его лице расцвела уже знакомая усмешка.

      Мне кажется или я только что упустил единственный шанс улизнуть отсюда?

      — Ма-а-акс, — пропел Вадим, скалясь уже во все свои тридцать два. — Кис, кис, кис, иди сюда-а-а. — приглашая, похлопал по своим коленям.

      И только в этот момент картинка сложилась — мужчина был абсолютно пьян: язык его заплетался, глаза горели каким-то лихорадочным блеском, движения были слишком ленивыми и небрежными, а по прихожке медленно, но неотвратимо распространялся не самый приятный запах перегара.