— Давно.

      — Последний вопрос, — стрельнув в меня взглядом, парень поднялся с кровати и подошел ко мне почти вплотную, заставляя поднять на него глаза. — Ты вспоминал обо мне?

      Тысячи раз.

      — Нет.

      Антон усмехнулся и молча направился в прихожку. Я молчаливой тенью проследовал за ним. Он медленно обулся, демонстративно поправил перед зеркалом футболку, несколько раз пальцами провел по волосам, и только потом удостоил меня своим лукавым взглядом через зеркало.

      — А знаешь, что, Макс? — спросил он, поворачиваясь ко мне, — Врать ты так и не научился.

      И пока я растерянно пытался подобрать хоть какие-то слова, Антон неожиданно оказался слишком близко, а потом я и сам не понял как, но его губы впились в мои. Да, всего на несколько секунд, после которых нарушитель моего личного спокойствия тут же покинул квартиру. Но даже эти секунды заставили легкие гореть огнем, а меня жадно хватать ртом воздух.

      Какое-то время я, не двигаясь, стоял на месте, пытаясь переварить случившееся. Это вообще реальность или снова один из моих бредовых снов? Антон ведь так не мог поступить? Ему просто незачем. Тогда как это объяснить?

      Я сполз по стенке вниз и сидел так чуть ли не до прихода родителей. Просто растерянно, не зная, что думать, поглаживал пальцами свои губы, так ярко еще помнящие ощущение близости чужих губ.

      И снова от нелепости происходящего впору было бы смеяться: давно не ребенок, уже взрослый человек, как гребаный подросток сидит и переживает о невинном поцелуе. Только вот смешно не было. Совсем. Мысль, что это дурацкий розыгрыш или часть какой-то банальной мести, не покидала.

  Часть 27

      Я был безумно рад, когда к вечеру, наконец, с работы вернулись родители. Ведь ничто не может отвлечь от назойливых мыслей так, как их бесконечные рассказы обо всех, кто когда-либо жил в этом городе. А когда через несколько минут после прихода родителей на пороге квартиры появились и Даня со своей девушкой, стало совсем не до анализирования произошедшего. Ведь редко когда увидишь подобные спектакли в живую.

      Мама и Алена в своем противостоянии смотрелись безумно весело. Нельзя просто с каменным лицом наблюдать, как они спорят, на какое место надо ставить туфли, чтобы они никому не мешали, причем спорят не на жизнь, а на смерть, но пытаясь при этом сохранить "лицо", пряча за милыми улыбками по порции с ядом. Особенно сильно пришлось себя сдерживать в момент, когда перед нами развернулась целая битва за право обладания доской, словно они сражаются не за возможность нарезать на стол хлеб, а за процветание нации. И что бы ни рассказывала в течение вечера Алена, мама всегда слушала это вполуха, а в конце истории неизменно закатывала глаза, словно ее будущая невестка в принципе не может рассказать хоть что-то стоящее. А когда мама сама вступала в разговор, Аленка реагировала точно так же.

      Отдельным удовольствием было наблюдать при этом за лицом Даньки, который, видно было, с радостью одернул бы обеих, взывая к их разуму, но одновременно с этим любил их настолько, что просто не мог повысить голос и сделать ситуацию еще напряженнее, поэтому просто сидел с мученическим выражением лица, изредка поглядывая на меня и с легкой улыбкой пожимая плечами.

      И что-то мне подсказывает, что и в этой необоснованной ревности матери тоже есть мой немалый вклад. Все-таки, когда я уехал, она с двойным усердием пыталась окружить Даньку любовью и уберечь от всех напастей, довольствуясь рядом с собой хотя бы одним из сыновей. А потом появляется какая-то девушка и прямо у нее из-под носа уводит последнее, что было ей так дорого. И все - автоматически появляется враг номер один. Думаю, если бы я тогда не сбежал, и отношения у Алены с матерью могли сложиться совсем по-другому...

      Ведь на самом деле избранница брата оказалась веселой и, как по мне, вполне искренней и милой девушкой. Но взгляды со стороны матери, в которых словно гремел гром и сверкали молнии, любого бы вынудил выпустить свои колючки для самообороны. Думаю, пройдет немного времени, и мать все-таки поймет, что Даня просто не мог выбрать не того человека, и примет его выбор.

      И мне на самом деле было жаль, что этот вечер не может длиться вечно. За окном начало стремительно темнеть, и гости засобирались домой. Родители, проводив их, практически сразу отправились спать. И, как бы хорошо не было в компании, оставшись наедине с самим собой, я снова погрузился в мысли о произошедшем. Мысли, которые практически не давали мне спать всю эту ночь. И единственное, чего мне хотелось под утро — просто вырубиться и проспать как минимум до обеда. Наверное, именно поэтому, все-таки уснув, я так упорно старался игнорировать настойчивую трель дверного звонка, доносящуюся до сознания сквозь сон.

      Неугомонный гость, похоже, несмотря на жирный такой намек в виде полного игнора, уходить не собирался. И убирать свой палец с кнопки звонка, очевидно, тоже. Так что всё-таки пришлось вылезать из постели и, матеря это чудовище, идти отпирать дверь. Хотя бы для того, чтоб засунуть ему этот чертов палец в задницу.

      Когда я открыл дверь и увидел на пороге улыбающегося во все тридцать два зуба Антона, мне до жути захотелось себя ущипнуть. То, что он пришел вчера еще куда ни шло — удивился встрече, захотел поговорить — допустим. Но сегодня его появление казалось слишком сюрреалистичным. Я еще не успел для себя объяснить, что же произошло вечером, а Антон уже пошел в новое наступление. Может, он так хочет довести меня до сдвига по фазе в отместку за свои потраченные нервы и поруганную честь?

      Нереальность происходящего зашкаливала и грозила вскипятить мой мозг. Последние сутки не могли быть реальными. Никак. Я даже грешным делом подумал, что, может, поезд мой, на самом деле, не добрался до точки назначения, а я сейчас лежу в коме и оттого вижу то, чего никогда не было и не будет. Или, может, вообще, я только думал, что вырвался из квартиры Вадима, а на деле валяюсь, прикованный к батарее, и ловлю глюки? Ну как иначе объяснить то, что происходит? Зачем Антону ходить не к своему другу детства, а к его брату, с которым раньше и общаться-то приходилось вынужденно? Тем более, после всего, что было четыре года назад.

      — Земля, приё-о-ом! — щелкнул перед моим лицом пальцами Антон, не прекращая лыбиться. — Чего завис?

      — Я не…

      — Одевайся, поехали, — бросил, без церемоний вваливаясь внутрь квартиры.

      — Ну да, зачем слушать ответы на свои же собственные вопросы, — пробурчал я, закрывая за парнем дверь.