— Поехали обратно. — тихо произнес Антон, убирая от меня руки и отходя на шаг назад.

      И вспомнить, почему именно ты его потерял. Нельзя снова позволять себе прыгать в этот омут. Как бы он ни затягивал.

      — Поехали. — ответил, не оборачиваясь на парня, и пошел вперед, оставив его одного собирать раскиданные по полянке бутылки и покрывала.

      Впрочем, с моим топографическим кретинизмом надолго моего запала не хватило, и уже через несколько метров пришлось остановиться дожидаться Антона, чтобы не забрести без него в такие дебри, из которых в одиночку я выбраться бы не смог.

      До машины мы шли молча. Так же молча доехали и до моего дома. И, несмотря на то, что, по сути, ничего не произошло, висящее в воздухе напряжение можно было резать ножом.

      Во дворе Антон припарковался на том же месте, что и утром, и, вопреки моим ожиданиям, не уехал, а тоже вышел из машины и пошел в подъезд вместе со мной.

      Поднимаясь по ступеням и спиной ощущая на себе его взгляд, я прокручивал в голове произошедшее на берегу. Для меня это было как вспышки на солнце: слишком ярко, слишком сильно, слишком опасно. Но… чем это было для него? Ведь, получается, для него это тоже что-то значило, если он так резко закрылся от меня?

      Первым делом, оказавшись в квартире, я стянул с себя давно высохшую футболку, неприятно елозящую по чувствительной коже. Ка-а-айф! Одновременно со вдохом облегчения на лицо выползла блаженная улыбка.

      — У тебя сметана есть? — спустил своим вопросом меня с небес на землю Антон.

      Серьезно? Сметана? Я тут с ума схожу, думая, как он, бедненький, себя чувствует, а ему лишь бы пожрать!

      — А что, дома-то не кормят? — огрызнулся на парня, закипая от его пофигизма. — В холодильнике, блин. И майонез с кетчупом там же. Не заляпайся.

      Бесит! Нахрена так с людьми поступать? Ну плевать тебе на человека, так не мучай ни себя, ни его. Просто отойди в сторону. К чему эти игры с чувствами других?

      И нахрена я вернулся, спрашивается? Чтоб по мне снова проехали катком?

      Бросаю футболку ненужной тряпкой прямо на пол и, не заглядывая на кухню, иду к себе в комнату. Пусть делает, что хочет. Я просто устал. Не хочу ничего. Только спать. Три попытки, а выспаться мне так и не дали. И кто не дал-то? Бездушная сволочь, которая ко мне тупо пожрать пришла, еще и после того, как заставил мои мысли улететь настолько далеко… Ну ничего, и мы о бренном думать можем. Кроватка моя, поду-ушечка, я скучал! Валюсь на так и не застеленную с утра кровать и утыкаюсь носом в подушку. Наверное, мне даже почти хорошо.

      — Ты реально опять дрыхнуть собираешься? — долетел до меня офигевший голос Антона.

      — Законом это, вроде, не запрещено. — бурчу в наволочку, сдаваясь навалившейся разом усталости и накатывающему сну, усердно закрывающему веки.

      Ощущаю, что, вместо того, чтобы выйти из комнаты, Антон, наоборот, подошел ближе. А потом — словно я действительно уже сплю и все происходит явно не в реальном времени — перекидывает через меня ногу и садится сверху. Заставляя сердце замереть, глаза распахнуться, задницу сжаться, а член заинтересованно шевельнуться.

      Что, блин, скажите мне, происходит-то опять? Притягивает, отталкивает, снова притягивает, снова отталкивает. И теперь вот это. Такое поведение за гранью моего понимания. Чего ты хочешь-то от меня, Антон?

      И вместо ответа — шлепок чего-то холодного мне на лопатки. Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь, грозя ненароком скинуть парня на пол.

      — Эй, эй, тише, лошадка. Это всего лишь сметана.

      — Сме… — тана, блядь! Ебучая сметана! А я и забыл уже об этом чудодейственном лекарстве…

      Впрочем, на спину сейчас было наплевать, пусть хоть вся поджарится в кипящем масле. Сейчас больше всего меня волновало другое… Повелся! Опять я повелся как младенец. Сначала поцелуй, потом те прикосновения на берегу, теперь я, зажатый между кроватью и своей первой любовью… И каждый раз облом.

      Дразнит. Издевается. Играет.

      Но… зачем?

  Часть 28

      — Слушай, а ты меня с Даней не перепутал случайно? — обратился я к Антону, разлегшемуся, закинув руки за голову, на моей кровати, в то время как мне приходилось ютиться на старом стуле, одна из ножек которого явно собиралась вот-вот отойти в лучший мир.

      — С чего вдруг?

      — С того, что чувство дежавю уже чересчур зачастило в гости: так часто ты обитал в этой комнате только когда вы с братом учились вместе.

      — А, может, я наслаждаюсь ностальгией, — улыбнулся блондин, ничуть не смутившись.

      Ностальгия у него, как же. А мне что прикажете делать? Вот уже вторую неделю я не могу чувствовать себя свободно в собственной квартире. Если у него выходные, он заявляется с утра пораньше и, если никуда не тащит, то просто сидит в моей комнате, заполняя тишину и неловкое молчание пустыми разговорами на отвлеченные темы. Ну, а если это рабочий день, тоже не беда — вечернее время же никто не отменял.

      И всё бы ничего: я, и правда, любил и бережно складывал в чемоданчик памяти моменты, проведенные с Антоном, и даже простое его присутствие лилось целебным бальзамом на душу, но двусмысленность его поведения просто выводила из равновесия и заставляла меня вести себя с ним замкнуто, а без него — просто выносить себе мыслями мозг.

      Ведь как объяснить, когда он прикасается, совсем не по-дружески проводя рукой там, где этой руки и по определению быть-то не должно, а через секунду — словно память отшибает — нудный разговор про какого-то чувака с работы? Как интерпретировать для себя его откровенные взгляды и полуулыбки с подтекстом, если сразу после них идет жесточайший игнор меня вообще как собеседника? И как, блядь, понять, нахрена он все еще сюда таскается? Как?