— Я давно уже не злюсь. Правда. — начал он через время тихим голосом. — Просто не ожидал вчера услышать что-то вроде извинений. Не знал, как реагировать на подобное. Как и в то утро в лесу. Тоже не знал, как реагировать. — Антон, наконец, отпустил руль и, перестав напряженно смотреть в темноту лобового стекла, перевел взгляд на меня. — Знаешь, любой другой получил бы в морду за такое. Тут же. Но это же был ты… Тебя я не смог бы ударить. Хоть и хотелось. И я просто ушел, чтобы все же не сорваться и не натворить непоправимого. Как ты натворил…
Слова отозвались болью прямо в сердце. Я взглядом побитой собаки посмотрел на парня. Я знал, что поступил подло, мерзко. Но у меня не было ни одного логичного объяснения своему поступку. Впрочем, похоже, эти объяснения Антону уже были и не нужны. Складывалось ощущение, словно он, и правда, уже пережил эту ситуацию и отпустил.
— Наверное, ты правильно сделал, что сразу уехал. — продолжил он, спустя время, что мы оба провели в полной тишине, наедине лишь со своими мыслями. — Первое время мне очень сложно было контролировать свои эмоции. И, чем больше я по кусочкам вспоминал о событиях той ночи, тем больше мне хотелось выбить из тебя дурь вместе с воспоминаниями о моем позоре.
Я перевел взгляд на свои пальцы, не в силах больше смотреть парню в глаза. Моя первая ночь, проведенная с любимым. Мой первый сексуальный опыт и первый мужчина. Мое самое яркое воспоминание в жизни. Для него это всё отразилось в единственном слове — «позор». В горле встал ком, сдавливая шею, а воздуха в салоне стало катастрофически не хватать.
— Понадобилось немало времени, чтобы, вспоминая ту ночь, перестать тебя ненавидеть. Еще больше времени понадобилось, чтобы решиться…
Почему-то болью резануло не осознание, что было время, когда он меня, и правда, ненавидел, а это тихое «решиться». Грудную клетку сдавило, и сердце в этих тисках начало колотиться еще сильнее. Решиться на что?
— Я долго думал обо всем и взвешивал все за и против. Одних обрывков памяти о той ночи мне было недостаточно. Хотелось убедиться, что ты, на самом деле, не сделал ничего плохого. Хотелось понять, может ли мне это вообще понравиться. Так что… на последнем курсе я переспал с парнем. — прозвучало как гром среди ясного неба. Резко к горлу подкатила тошнота, и возникло желание просто выйти из машины и бежать столько, насколько вообще хватит сил.
Вот так все у него просто. Я все это время испытывал чувство вины. Не позволял себе даже думать о доме, чтобы не захотелось сюда вернуться. Боялся ненависти и открытой неприязни в любимых глазах. А он, оттолкнув меня, при этом, сам, добровольно, шагнул в объятия другого. Такое вообще возможно?
— Ма-акс? — протянул тихо, даже жалобно. — Ты ничего мне не скажешь?
— Отвези меня, пожалуйста, домой. — отвечаю бесцветным голосом, стараясь не смотреть на Антона. Слишком больно. Слишком обидно. Я знал, что спускаю свою жизнь в унитаз, но раньше у меня хотя бы была причина для тех или иных поступков. Но теперь получается, что смысла во всем этом не было. А проебанное время уже не вернуть.
— Я понимаю как это звучит, Макс… Но ты сам это начал…
— Отвези. Меня. Домой. Антон.
— Нет. Не отвезу. — отрезал парень, разворачиваясь ко мне и, протянув руку, погладил мою щеку. Сердце нашептывало потянуться за этой лаской, потереться щекой о такую нежную ладонь. Разум же требовал оттолкнуть его руку и не вставать снова на давно расставленные грабли.
Требовалось нечеловеческое усилие воли, чтобы не дать победить первому. Прикрыв глаза, чтобы лучше запечатлеть в памяти ощущение этого прикосновения, я глубоко вздохнул и отвел его руку в сторону.
— Не надо так, Антон. Знаешь, когда я вернулся и ты начал свою недвусмысленную игру, я сначала подумал, что ты мне отомстить хочешь за ту ночь. Наивный. А тебе, значит, просто понравилось ебаться с парнем! Как удобно, когда не надо в маленьком городе палиться и искать педика для потрахушек, когда он сам в руки идет, да?
— Ты хоть сам слышишь, какую чушь сейчас несешь?
— Главное, чтобы ты услышал: я не собираюсь быть удачно подвернувшимся развлечением на…
Антон со стремительностью пантеры ринулся со своего места, в считанные мгновения оказавшись верхом на мне и, одновременно с тем, как резко и неожиданно опустил моё сиденье, его губы накрыли мои, заставляя замолчать. И в этот момент разум сдался. Просто улетел за борт воздушного шара бесполезным мешком, набитым песком. Невозможно сопротивляться, когда-то, что ты видел лишь в мечтах, происходит с тобой наяву. Сомнения, обиды, гордость, решимость — всё уходит на второй план, когда главный человек твоей жизни целует тебя так нежно и горячо одновременно, терзая и лаская, кусая и зализывая, впиваясь до адской нехватки кислорода.
И я готов был завыть одиноким волком, когда этот поцелуй закончился, а Антон прислонился своим лбом к моему, давая нам обоим время отдышаться и прийти в себя.
— Успокоился? — прошептал он спустя пару минут. Я не видел, но чувствовал, что при этом он улыбается.
Наверное, так и выглядит рай? Быть рядом с любимым, чувствовать на себе вес его тела, обнимать без страха и сомнений, и знать, что повод для его улыбки — ты.
— Да. Теперь — да.
Часть 29
В тот вечер мы еще долго сидели с Антоном в его машине. Перебравшись на заднее сиденье, я расслабленно откинулся на спинку, а Антон без доли сомнения лег, устроив свою голову на моих коленях. И это казалось так по-родному. Так легко. Словно так всегда и было. Я перебирал мягкие пряди его волос, ловил, как и когда-то в детстве, каждое произнесенное им слово, и просто наслаждался этими минутами.
Стало так спокойно на душе, словно и не было той бури, что разгорелась внутри после его слов. Словно не было обид и упущенного времени. Не было непонимания и злости. Всегда было только здесь и сейчас.
Мы разговаривали с ним до глубокой ночи, но теперь не как раньше, затрагивая лишь сторонние темы, а, наоборот, только о том, что нам по-настоящему было важно. Я рассказывал ему о том, как все началось, о моих мыслях, о той ночи в лесу, о решении уехать, о чувствах, которые тогда испытывал… И не было ни тени сомнения, что меня поймут, что не осудят. Я как будто после сотни лет скитаний впервые оказался дома.