После того вечера мои страхи впервые хоть немного отступили. Но ненадолго. Именно после этого признания и начали проскакивать в речи Антона напрягающие фразы. Он почему-то слишком часто начал говорить про Петербург: «Фух, на улице такой дождь дикий. В Питере часто такая же мерзкая погода», «Да разве это мост? Вот в Питере мосты какие красивые», «Здесь нельзя стоять друг к другу так близко, тут тебе не Питер», «Уже стемнело. А в Питере летом бывают белые ночи, знаешь?».

      Вот и сейчас, мы спокойно сидели на скамейке в небольшом парке, что был недалеко от дома Антона, и он снова завел свою шарманку. Услышав очередное упоминание этого города, я все-таки не выдержал:

      — Да что ты заладил-то со своим Питером? Ты, блин, туда переехать что ли хочешь?

      — Да. — ни секунды не раздумывая, ответил Антон, вмиг разбивая всю мою более или менее разложенную по полочкам реальность. — Вообще-то хочу.

      Кажется, в этот момент замер не только я, но и моё сердце. Я сидел на этой чертовой лавке, растерянно смотрел перед собой и судорожно пытался вспомнить как послать мозгу сигнал, чтобы снова начать хотя бы дышать.

      Все мои страхи и сомнения, которые я с таким упорством старался от себя отгонять, рухнули на меня в одно мгновение и, взяв друг друга за свои костлявые руки, мелькали перед глазами бесконечным хороводом, в котором сливались их горящие красным пламенем глаза, белые острые клыки, оскалы на довольных мордах и бесчисленный, звучащий на разные лады шепот: «Мы же говорили!».

      Я крепко зажмурился, отгоняя от себя этот морок и, открыв глаза, взглянул на Антона. Он тоже в этот момент внимательно смотрел мне в глаза, словно ждал от меня какой-то реакции. Но что я мог сказать ему, когда прямо на моих глазах разрушился целый выстроенный мной мир, разлетаясь на куски никому ненужного хлама? Виски колотило с дикой силой, а к горлу подкатила тошнота. Казалось, что вместо крови по венам растеклись металлические прутья с сотнями шипов, не позволяющие мне сделать ни одного движения.

      — Макс? Ты, может, уже скажешь мне что-нибудь? — донесся как сквозь вакуум голос Антона.

      Сказать. Да. Надо что-то ему сказать. Я посмотрел на парня сквозь паутину трещин на лопнувшем стекле реальности и изо всех сил напряг лицевые мышцы, пытаясь улыбнуться. Конечный результат, скорее всего, слишком отдаленно был похож на улыбку. Но даже это жалкое подобие — уже победа над собой. Ни к чему устраивать истерику и скандал посреди парка на радость редким прохожим. Это его жизнь, его выбор. И если он хочет уехать, не мне его останавливать и судить. Родители в свое время отпустили меня, хотя не хотели этого. Теперь пришла моя очередь отпускать.

      Ведь можно сейчас все закончить, расставшись на хорошей ноте, а истинные чувства и мысли оставить при себе. Если я оказался ему не нужен, то и мысли эти тоже ему ни к чему. А потом, когда он уедет, тогда можно будет и посидеть наедине со своими демонами. Впрочем, думаю, наше с ними общение будет недолгим. Мосты у нас, конечно, не как в Питере, но и с них можно сигануть, добившись идеального приземления для завершения всего этого абсурда под названием жизнь.

      — Макс? — тихо повторил Антон, взволнованно заглядывая мне в глаза.

      — Д-да, все хорошо, прости. — с особым усилием вытолкнул из себя еле продравшийся через ком в горле голос.

      — Так что ты скажешь насчет Питера?

      — Нормальный город, вроде, — отвечаю, старательно смотря куда угодно, только бы не Антону в глаза. — Думаю, у тебя там всё будет хорошо. — выдавливаю из себя еще одно подобие улыбки.

      — Эй, ты совсем того? — щелкнул пальцами перед моим лицом. — Что значит «у тебя»? Ты не хочешь со мной ехать?

      Слова, сразу достигшие слуха, до мозга добираются, словно через толщу воды, звуча глухо и отдаваясь несколькими волнами эха, прежде чем до меня, наконец, доходит их смысл.

      — В Питер? Я? — переспрашиваю как слабоумный, не моргая глядя на парня. Сердце начинает бешено колотиться, а чувство тошноты вытесняет накатывающая истерика. Хочется смеяться в голос и рыдать одновременно. Хочется ударить Антона за пережитое только что и вместе с тем крепко прижать его к себе, вдыхая самый родной в мире запах. Но под пристальным взглядом серых глаз изо всех сил старательно изображаю из себя адекватного человека.

      — Погоди, — вдруг замер Антон, с прищуром посмотрев на меня. — Ты что, вот так легко только что собирался отпустить меня туда одного?

      — Нет. Не легко. Совсем. — И сам не знаю, почему говорю шепотом. Снова волной накрывает чувство паники и только что испытанного страха.

      — Максим, — устало, но с долей нежности произнес мое имя парень. — Я же в любви тебе признался, помнишь? Я бы не говорил этого, не будь уверен в том, что это значит «вместе до конца».

      — Это сейчас звучало бы более романтично, если бы ты постоянно не оглядывался по сторонам, боясь, что невовремя появятся прохожие, — вздохнул я. Нет, я уже не обижаюсь на подобное поведение парня. Но имею же я право немного погрустить?

      И, пока я, опустив голову, в очередной раз выравнивал дыхание, стараясь убедить себя, что всё в порядке и такое поведение — мера необходимая, почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение к своим пальцам. Я перевел взгляд на свою ладонь, упирающуюся в скамейку. Пальцы Антона слегка, словно маленький котенок в поисках маминой ласки, ткнулись в мои. Потом поползли вверх уже увереннее, пока наши пальцы не переплелись. Я смотрел на наши руки, и физически, всем своим существом ощущал, как мир, только что рухнувший для меня, восстанавливается, поднимаясь из руин и снова складываясь по кусочкам в единое целое.

      — В большом городе легче затеряться, Макс, — сжимая мои пальцы крепче, прошептал блондин. — Проще быть самими собой.

      — Это всё лирика, Антон. Как ты собираешься объяснять свой переезд родителям? Где и на что жить? Как объяснишь, что едешь со мной, в конце концов?

      — Скажу, что ты мой лучший друг и тебя после Москвы тяготит наш маленький городок. На что жить, думаю, тоже разрулим. В большом городе работу найти — не проблема. Ну, и квартира у нас, считай, тоже есть. Ты помнишь, что моя бабушка по маминой линии жила в Питере? — Киваю. Ещё бы. Сложно забыть твой первый подарок мне, привезеный именно оттуда. Да и в детстве ты так часто рассказывал как круто у нее в гостях... А я не пропускал ни слова. — Она умерла почти год назад. Мы с родителями тогда долго думали и решили в итоге оформить квартиру на меня, но не продавать, пока я не решу, нужно ли мне жильё здесь или я через время захочу переехать туда. Вот, считай, что я решил. — лучезарно улыбнулся Антон.