Софи вернулась к Альвару, рассматривая его черты лица в поисках любого признака жизни - любого ключа, что ее теория может быть неправильной.

Его длинные ресницы теперь были сомкнуты, оставляя злые красные линии на липкой коже. И вокруг его рта красовались фиолетовые синяки. Но в основном он выглядел... далеким.

Недостижимым.

- О чем вы со Снадобье говорили? - спросил Фитц. - Что тебе напоминает Альвар?

- Не что, - исправила Снадобье, - а кого.

Ни Софи, ни Снадобье, казалось, не хотели произносить это вслух. Так что они произнесли в унисон.

- Прентиса.

- Я думал, ты сказала, что разум Альвара не сломан. - Лицо Фитца не предавало никаких эмоций, но хрипоту в своем голосе он не мог скрыть.

- Это не так, - пообещала Софи. - Хотя... думаю, есть небольшой шанс, что это может быть. Его разум сейчас слишком пуст, чтобы быть в состоянии. Но вот что я имею в виду. Именно так чувствовался разум Прентиса после того, как мы вывели его из Изгнания.

- Ты имеешь в виду, когда его сознание исчезло? - спросил Грэйди.

Софи заставила себя кивнуть.

- Я никогда не забуду, как у тьмы не было формы. Она просто растягивалась бесконечным ничем.

- Его жизненные показатели тоже совпадают, - спокойно добавила Снадобье. - Они почти идентичны тому, что было у Прентиса, когда я начала лечить его в Каменном Доме. Я даже закончила тем, что дала Альвару те же эликсиры, и все они имела такой же эффект.

- Итак... нам нужно приоткрыть завесу теневого дыма, не так ли? - спросил Фитц, обращаясь к Таму. - Ты же так вывел из этого Прентиса, не так ли?

- Можно попробовать, - сказал ему Там. - Но если он такой же тяжелый, как у Прентиса, мне, вероятно, нужно будет отдохнуть, прежде чем я буду достаточно силен, чтобы поднять его.

Софи предложила свою непокрытую руку.

- Если тебе нужна моя помощь...

- Давай посмотрим, что будет, - сказал Там, пожимая плечами и позволяя его тени подползти к лицу Альвара и медленно погрузиться в его кожу.

Софи приготовилась к крикам, пробирающим до костей, как у Прентиса, когда его завесы были подняты. Но Альвар молчал.

Шли секунды (двести семнадцать) перед тем, как тень Тама вернулась на свое законное место.

- Я не могу этого сделать, - сказал он, хватая одно из полотенец и вытирая пот со лба.

- Тебе нужно больше энергии? - спросил Фитц. - Возможно, я смогу дать тебе толчок.

Там покачал головой.

- Дело не в этом. Его тень не тяжелая. Она... липкая.

- Липкая, - повторила Биана, дрожащий край смеха в ее голосе указывал на то, будто она хотела смеяться и плакать одновременно.

- Знаю, это не очень хорошее описание, - пробормотал Там. - Но это единственный способ, которым я могу это объяснить. Нет ничего достаточно твердого, чтобы ухватиться. Нет отдельных слоев. И когда я толкаюсь вокруг, он заливается сам по себе и сгибается, как когда ты перемешиваешь что-то толстое и липкое.

- Тогда это не так, как у Прентиса, - сказал Фитц, обращаясь к Софи. - Верно?

- Или, возможно, различия связаны с тем, что у Прентиса был сломанный разум, а у Альвара, вероятно, нет, - предположила Снадобье. - Или потому, что мы пытаемся сделать это намного раньше для него. Судя по ранам Альвара, я бы сказала, что он в таком состоянии уже почти день. А мы не пытались приподнять завесу в голове Прентиса неделями.

- Так... мы не можем его разбудить? - спросила Биана.

- На данный момент, нет. - Снадобье поморщилась, будто съела что-то кислое.

- Я не уверен, что понимаю, как их состояния могут быть одинаковыми, - признался Грэйди. - Вы хотите сказать, что Совет дал Прентису то же успокоительное?

- Это возможно, - сказала ему Снадобье.

Софи нахмурилась.

- Но я думала, что Прентис даже не отреагировал на успокоительное, которое дал ему Совет.

- И я тоже, - согласилась Снадобье. - Сломанные умы обычно не реагируют.

- Правильно... мой отец не реагировал, - добавил Фитц, и Софи заметила, что его руки побелели, вероятно, он переживал те страшные дни.

Она позволила своему разуму вернуться к другому душераздирающему воспоминанию и смогла практически почувствовать холодный океанский ветер на своей коже, когда она стояла за высокими воротами Люменарии, ожидая с остальной частью Коллектива, чтобы обменять Гезена на Прентиса.

Бронте сказал нам, что Член Совета Алина должна была отправиться в Изгнание и использовать свою способность Заклинателя, чтобы успокоить Прентиса перед транспортировкой, - тихо сказала она. - Я помню, как интересовалась, могла ли она сделать что-то с Прентисом, что заставило его ускользнуть. Как вы думаете, с Невидимками работал Заклинатель и сделал то же самое с Альваром?

- Заклинатель не мог бы устроить такой эффект, - заверила ее Снадобье. - Они только прибавляют мысли, усиливая существующие мысли и чувства, чтобы манипулировать людьми. Они ничего не могут забрать... особенно все сознание.

- Так... как же тогда состояния Альвара и Прентиса могут быть одинаковыми? - спросил Там.

- Я честно не уверена - призналась Снадобье. - Но мне не нравятся совпадения... тем более, что мы так и не выясняли, что вызвало спад Прентиса.

- Думаю, по этому поводу определенно стоит поговорить с Членами Совета, - сказал Грэйди.

- Ты уверен, что мы можем доверять им? - спросила Биана. - Похоже, они что-то сделали с ним.

- Я боролась с этой идеей с тех пор, как они вернули нам Прентиса в таком запутанном состоянии, - сказала ей Снадобье. - Но я никогда не могла придумать причину, почему они хотели навредить ему.

Как и Софи, когда то же самое беспокойство возникло у нее в голове в прошлом. Любой, кто так сильно повредил Прентису, повлиял бы на свое собственное здравомыслие виной от этого действия, и она не могла представить, что кто-то из Членов Совета взял на себя такой личный риск... даже Алина.

- Но возможно, они сделали что-то непреднамеренно, - добавила Снадобье. - Поэтому я думаю, что мы должны спросить их, что именно произошло.

- Оралье бы знала, не так ли? - спросил Фитц.

- Может, и нет, - предупредила Софи. - Она не была в Люменарии при обмене, только Бронте и Эмери. А Алина и Терик были теми, кто отправился в Изгнание, чтобы принести нам Прентиса.

Снадобье проверила пульс Альвара.

- Я все еще думаю, что мы должны начать с нее, посмотреть, что она знает, и если она думает, что мы должны позволить ей продолжить расследование, или спросить других Членов Совета сами.

- Я могу отправиться в Этерналию на рассвете, посмотреть, смогу ли организовать собрание, - предложил Грэйди.

- Верно, - пробормотала Софи, глядя через светящиеся над ними световые люки. - Я забыла, что сейчас середина ночи.

Глубокая, почти болезненная усталость стянула ее тело, напоминая.

- Может быть, вы, ребята, должны пойти домой и немного отдохнуть, - предложила Снадобье.

- Я не оставлю брата, - сказала ей Биана.

- И я, - согласился Фитц.

- Не похоже, что кто-то из нас смог бы спать, - добавила Софи.

- Ну, тогда вы, возможно, захотите вернуться в коридор, - сказала им Снадобье. - Теперь, когда раны Альвара запечатаны, мне нужно покрыть его кожу ревелдастом, чтобы убедиться, что он не покрыт никакими ферментами огров для отслеживания.

Они были на полпути к двери, когда Там замер.

- Это ты сделала? - спросил он Биану, указывая на свой портрет, нарисованный его мамой, на котором теперь красовалась зубчатая челка.

Биана кивнула.

- Я собираюсь исправить портрет и Линн тоже... если ты не против.

Улыбка Тама была широкой, когда он приблизился, чтобы полюбоваться ее работой. Мазки кисти были поспешными, а серебряные кончики - слишком серыми... но картина, наконец, выглядела его копией.

- Ты шутишь? Это лучшее, что я видел за долгое время!

- Эм, не хотелось бы портить этот момент, но вы, ребята, должны это увидеть, - сказала Снадобье позади них.