Я не могу сказать, что он от природы был идейным человеком. Здесь, скорее, имела место обратная зависимость: его жесткая и глубинно принципиальная натура отлично вписывалась во внешнюю видимость идейности. Заметить это могли только те, кто знал Ерша по Верхнеуральску. Молодые бойцы в их число не входили, а потому чтили полковника как человека, фанатично преданного идее укрепления Солиса – который засыпает с портретом Командора под подушкой, а во время утренней зарядки декламирует выдержки из устава.

Но героями становятся не по выслуге лет. Нужен громкий подвиг. И такой подвиг нам подвернулся.

Сложилась нехорошая ситуация с грузом, который должны были доставить бойцы семнадцатого прыжкового отряда. Это была долгосрочная экспедиция, так как в зоне действия началась ранняя зима, и в ноябре уже намело серьезные сугробы. В этих заносах грузовик с оборудованием так замедлился, что миссия была просрочена, о чем бойцы и сообщили по рации совершившему прыжок разведотряду. Некоторое время их ожидали с опозданием, пока не засекли двойное срабатывание причинной точки.

Тут же был мобилизован отряд тяжелой пехоты быстрого реагирования в составе девяти бойцов, одного командующего сержанта и Ерша, который сопровождал отряд как старший боевой офицер, ввиду высокой важности задания. На шлеме сержанта Архара установили камеру, благодаря чему все события операции можно было наблюдать от первого лица. Это очень интересно и полезно, но, к сожалению, не всегда приятно.

Мигнули принимающие в себя отряд врата, и зрению открылся обильно заснеженный пейзаж. Точка стояла на дне огромной пологой низины, которая могла быть старым котлованом или провалом. В самой низине деревьев не было, растительность ограничивалась чахлыми кустами. Но за пределами ее краев начинался лес – к счастью, не слишком густой, на что и рассчитывал семнадцатый отряд с грузовиком.

Тут камера затряслась, накренилась вниз, белый снег окрасился оранжевым. Характерный звук дал ответы на все вопросы – Архар относился к тем немногим противникам лишней химии в организме, которые предпочитают противорвотным таблеткам большую кружку освежающего напитка. Личное дело каждого, но на задании такого уровня это уже нарушение устава.

Ни грузовика, ни самого отряда вокруг не было видно. Зато недалеко от точки находились разбросанные ящики с открытыми крышками. Находившиеся в них приборы, столь важные для развернутого в НИЦ нового проекта, были вывалены наружу и старательно перебиты. Ковыряясь в свежевыпавшем снегу и поднимая расколотые корпуса и осколки стекла, бойцы недоуменно переглядывались.

– Это что-то новенькое – пробормотал рядовой Дагаз.

– Да, похоже на «выжженную землю». Раньше они так не поступали. С боеприпасами под наше оружие – сплошь и рядом. Но не с оборудованием. – ответил ему старослужащий Мардук.

– Мы всё узнаем, когда найдем семнадцатый отряд. Вал, Мардук. Провести разведку!

Двое рядовых, утопая по пояс в снегу, устремились на противоположные края низины. Рассредоточившийся отряд остался ждать их возле ящиков. Большие тяжелые коробы с двумя парами петель для переноски с каждой стороны, обитые рифленым металлом. Всего двенадцать штук.

Вернувшись, разведчики сообщили, что ничего опасного во всей видимой зоне они не заметили. А также что в северо-западном направлении идет хорошо заметная колея – припорошенные снегом следы перетаскивания ящиков. Отряд получил четкую путевую нить, и, как бы зловеще она ни выглядела, никто даже не заикнулся о том, что нужно поискать некий другой вариант. Впрочем, отсутствие любых иных вариантов упрощало эту задачу.

Учитывая вероятность поспешного отступления (обсуждая вылазку, ребята ухитрялись не говорить об этой вероятности, но всё время иметь ее ввиду), минировать подходы к точке не стали. Вместо этого на страже решили оставить Вала – единственного инженера в отряде. Он достаточно хорошо владел методами ручной блокировки точки, чтобы с высокой вероятностью сделать ее недоступной для перехвата извне. К сожалению, всё чаще приходилось полагаться на такие методы – точка Солиса и несколько подконтрольных врат были слишком загружены транспортными задачами, чтобы заниматься еще и блокировкой. Стратегия превыше тактики, экономика важнее безопасности. Таково требование эпохи.

Отряд шел четко по следу. Легкая мишень, заметная издалека, не смотря на маскхалаты. Приходилось жертвовать незаметностью ради скорости продвижения, шагать по колено в снегу вместо ныряния из сугроба в сугроб. Каждые пятьсот метров или около того одного из бойцов посылали наверх, осмотреть окрестности. Он неизменно возвращался с сообщением о том, что вокруг всё спокойно, но реального спокойствия эти доклады не добавляли. Никто не говорил, все шли в полной тишине. Хмурые лица, частые поглядывания по сторонами, пальцы на спуске – ребята были напряжены.

Обычный человек в такой ситуации уже через час начал бы перегорать: не находящие выхода эмоции поджаривали бы его изнутри, заставляя терять силы и делать глупости или предаваться апатии. Апатия – это смерть, не только на войне. Закаленные бойцы умеют приглушать это чувство, загонять его в клетку и держать там до поры до времени. Чтобы спустить его в той или иной форме, когда всё закончится. Высадить несколько рожков подряд на огневом рубеже, сбегать к женщинам или искусать подушку. Всё подходит – лишь бы не таскать эту эмоциональную бомбу в себе. И не напиваться до беспамятства. Алкоголь у нас под строгим запретом, но разве уследишь за всеми, кто делает бражку? Пока ребята держались.

На двадцать первой минуте с Архаром связался Вал, и разговор, неслышимый для остальных, записался камерой:

– Архар, я Вал. Прием.

– Вал, это Архар. Слушаю тебя.

– Я обследовал территорию вокруг точки. В сугробе обнаружено тело.

– Кто это? Возможно опознать?

– Так точно. Знаки отличия сохранены, само тело имеет множественные… Уф. Его просто изрешетили. Это Синица, инженер семнадцатого отряда. Девушка.

Голос Вала чуть дрогнул. Прежде, чем ответить, Архар молчал добрых две секунды. Серьезное упущение для командира, которому не следует показывать свое замешательство.

– Понял тебя. Оставайся на позиции, продолжай контролировать точку.

– Это ведь значит, что они перехватили контроль, так?

– Да, возможно. Не покидай пост. Будь готов… Будь готов укрыться на местности.

Теперь молчал Вал. Легкий, едва уловимый шум помех будто транслировал его тревогу.

– Вас понял. Есть оставаться на посту… Конец связи.

– Конец связи.

Две минуты двадцать восемь секунд Архар молчал, прежде чем скупо передать отряду полученное сообщение:

– Найден техник семнадцатого отряда. Она мертва. Сохраняем боевую готовность, продолжаем движение.

Возможное преследование не было существенным поводом для прекращения операции и возврата группы. Возможно, кому-то из рядовых было что сказать по этому поводу, но тут разведчик сообщил о том, что замечен грузовик. Отряд перестроился клином и, ускорившись, рванул вперед.

Колея в сугробах выходила из низины и устремлялась в подступающий лес. Темно-зеленая громадина кабины была хорошо видна на фоне редких деревьев. Машина так сильно клюнула носом, что можно было разглядеть ее крышу. Ниже уровня фар кабина полностью уходила под снег. Тех секунд, которые отряд потратил на подъем, хватило, чтобы ясно увидеть, что произошло. Не доехав всего пару десятков метров до спуска в низину, тяжелый грузовик ухнул в невидимую под снегом яму и намертво увяз. А потом стало видно кое-что еще.

– Кровь. Вижу кровь на снегу!

– Вижу тело. Кажется… Да, вот еще одно. И еще!

– Стало быть, нашли. – произнес Ерш.

Тут же радиосвязь пискнула, принимая вызов. Тридцать две минуты сорок одна секунда. Как раз тот момент, в который…

– Архар, это Вал! Точка срабатывает! Я не успел!

– Мать твою! Укрыться! Сейчас же!

– Выполняю!

– Он не успел. У нас гости. – сообщил Архар вголос. Уже без особой надобности. Вздрогнувшие мгновение назад от его выкрика бойцы замерли. Кто-то громко сплюнул. Далеко-далеко, едва слышным хлопком прозвучал такой знакомый звук закрывающихся врат.