«Относительно любой из причин, действующих как в обществе, так и во всех других сферах явлений природы, возможно предположение, что влияние ее может нейтрализоваться вследствие других причин… а между тем, называя процесс „индивидуализации имущественных отношений“ самопроизвольным, автор (М. Ковалевский) как бы исключает для вызывающей этот процесс и даже не указанной им причины, возможность сказанного предположения» [П: I, 87].
Говоря проще, знать причины необходимо, чтобы решить вопрос о том, может ли народническая деятельность в России предупредить разложение общины в России.
Что же является причиной возникновения в первобытном обществе частной собственности на движимость?
«Нам кажется, – пишет Плеханов, – что причина возникновения в первобытном обществе частной собственности на движимость заключается в свойствах первобытных орудий и обусловливаемой ими организации труда» [П: I, 87 – 88]
– если это так, то т.н. самопроизвольный процесс есть не что иное, как общественное явление, обусловливаемое
«не более (!), как техникой производства в данном обществе, т.е. его прогрессивный или регрессивный метаморфоз»
тогда зависит от той же самой экономической необходимости, которая была причиной возникновения «архаического коммунизма» [П: I, 88]. Ну, и что же, спросит современный читатель у Плеханова-народника, который так превосходно усвоил материалистическое объяснение истории, разве от того, что происхождение частной собственности на движимость и происхождение первобытного коммунизма подчинены одному и тому же закону экономической необходимости, народническая вера в русскую общину становится более обоснованной? Он и не думает утверждать этого, ему это утверждение нужно для других целей – как мы увидим, а пока он, свой материализм очень последовательно развивая, приходит к совершенно правильному утверждению, что при данном (свойственном первобытному хозяйству), далеко не постоянном, состоянии орудий человеческого труда, процесс индивидуализации имущественных отношений является неизбежным [П: I, 91]. Если эти причины можно с некоторыми ограничениями назвать самопроизвольными, то никак к числу их нельзя отнести факты изменения, внесенные в общину завоеваниями. Всякое завоевание, «в какой бы момент истории данного общества оно ни совершилось» [П: I, 94], есть искусственная причина разложения общины. Но не только одни завоевания, – к числу внешних, искусственных причин надлежит отнести и «влияние усиливающейся государственной организации на формы поземельного владения в данной стране», и обложение налогами в пользу привилегированных классов, захват служилыми чиновниками отдельных участков общинных земель [П: I, 96].
«Ни одна из них (причин разложения коллективизма, перечисленных выше) не имеет, по нашему мнению, связи с внутренней организацией общины, а потому вызываемое их совокупным действием разрушение коллективизма не может быть приписано экономической необходимости» [П: I, 99].
К числу все тех же внешних причин следует отнести и разрушительное действие развивающейся промышленности, точно так же, как и образование ремесленного и торгового люда вокруг общины никак не может считаться причиной, внутренне присущей общине.
Итак, земельный коллективизм разрушается под влиянием внешних причин, а не только по причинам, в нем самом заложенным.
«Мы не можем считать разрушение общины неизбежным историческим явлением. При известной комбинации отрицательных влияний, это разрушение, действительно, неизбежно. Именно такие комбинации и обусловили собою разрушение общины почти во всех известных нам культурных странах. Но из этого еще не следует, что невозможна другая комбинация условий, при которых община, напротив, стала бы расти и развиваться» [П: I, 103].
Читатель помнит, вероятно, что Плеханов искал объяснения происхождения частной собственности на движимость в орудиях труда. Таким образом под влиянием этих двух сил – самопроизвольной – свойство первобытных орудий, – и «внешних», искусственных – совершается разложение общины; нейтрализовать эти вредные влияния можно и должно «созидательно-положительным отношением к ней крестьянской массы и интеллигенции страны», если оно не будет, конечно, платоническим [П: I, 106], т.е. вредное влияние может и должно нейтрализовать революционное народничество, которое сумеет поддержать общину
«до того времени, когда явится необходимость и возможность интенсивной культуры земли, а значит, и употребления таких орудий и способов труда, которые потребуют общинной эксплуатации общинного поля» [П: I, 106].
«Свойства орудий труда, состояние земледельческой техники – это единственные самопроизвольные причины неустойчивости первобытного коллективизма, станут с тех пор могучими стимулами его роста и развития. Коллективизм труда и владения его орудиями сделается экономически необходимым, а потому и неизбежным, и будущее поземельной общины получит твердую реальную основу» П: I, 106 – 107].
Мы не без умысла так долго остановились на этой статье, в ней Плеханову удалось освободиться от одного из самых заскорузлых народнических предрассудков.
Конечно, это еще не марксизм, хотя я считаю, что тов. Д. Рязанов глубоко прав, когда в предисловии вплотную сближает ответ Плеханова на вопрос об общине с ответом Маркса и Энгельса, данным им в предисловии к русскому изданию «Коммунистического Манифеста».
Но и при этом все же Плеханов еще далек от марксизма. Однако всякий читающий его статью чувствует, что от былого ортодоксального народничества осталось очень мало. На самом деле, разве не яркое доказательство его далекого ухода от народничества мысли, вроде того, что
«в России община исчезнет – если только исчезнет – по-видимому, уже в борьбе с капитализмом» [П: I, 106].
Оговорка «если только исчезнет» лишь усиливает значение и смысл этого положения. Для России вопрос, следовательно, не в самой общине, а в том, разовьется ли у нас капитализм, имеются ли у нас условия его развития? Решение этих вопросов не представляло для него особо больших затруднений, ибо он жил в Петербурге, руководил стачками, видел сам этот растущий капитализм.
Нужно было только время, чтобы подвести итоги, учесть смысл и значение своего огромного опыта.
Это время он получил за границей.
6.
Первый номер «Народной Воли» – социально-революционного обозрения, издаваемого партией Народной Воли – вышел 4 октября 1879 года.
В нем помещено объявление группы «Черный Передел» об издании газеты того же названия. Объявление это так объясняет необходимость издания газеты:
«С тех пор, как приостановилось издание „Земли и Воли“, положение дел социально-революционной партии в России усложнилось весьма значительно. Усилившийся до небывалых размеров правительственный гнет, естественно, должен был вызвать новую дифференциацию в деятельности революционеров и даже, до некоторой степени, во взглядах их на практические задачи партии. Как бы ни казались незначительными различия между взглядами революционных фракций, каждая из них должна обеспечить себе возможность излагать свои взгляды и обсуждать потребности партии в печати. Наше издание будет выразителем мнений одной из таких фракций. Мы думаем, что его направление достаточно определится, если мы заявим полную солидарность со взглядами, выраженными в передовых статьях №№ 1 – 5 „Земли и Воли“. Дальнейшее развитие этих взглядов, определение задач партии в народе и предостережение ее от излишнего увлечения задачами чисто политического характера, могущего отвлечь партию от единственного возможного для нее пути – агитации на почве требований народа, выражаемых лозунгов „Земля и Воля“, – будет составлять нашу задачу».