Я свидетельствую тебе теми (словами), что я скажу. Если ты слушаешь, то открой свои уши и пойми и веди себя (соответственно). [...] И если они захотят причинить вред и схватить [...] он начал [...], ни те кто приходят, посланы им, чтобы сделать это настоящим созданием. После этого, когда он устыдится, он должен разрушить свои дела, что далеки от эонов и ничем не являются. И его наследство, которым он гордился (как) великим, оказалось малым. И его дары не имеют благословения. Его обещания - злые замыслы. Ибо ты не (орудие) его сострадания, но через тебя он творит насилие. Он желает принести вред нам, и владычествует в то время, что отмерено ему.
Но пойми и знай Отца, (того) кто имеет сострадание. Он не дает наследовать то, что было бы [...] ни ограниченное днями, но это подобно вечному дню [...] это [...] постигай [...]. И он обходится [...]. Ибо на самом деле он не один пришел от них, и из-за этого, он презрен (ими). Из-за этого он горд, что он не может быть осужден. Из-за этого он превосходит тех, кто ниже, тех, на кого вы смотрели. После того, как он лишил свободы, тех (кто) от Отца, он схватил их и придал им форму, чтобы они имели сходство с ним. И с ним они влачат жалкое существование.
Я видел с высоты те вещи, что происходили, и я объяснил каким образом они произошли. Они произошли, когда они были в другом виде, и пока я ждал, они пришли, чтобы узнать меня, через тех, кого я знаю.
Теперь, прежде чем то произошло, они сделают [...]. Я знаю как они пытались спуститься в то место, куда он мог бы придти [...] малые дети, но я хочу открыться через тебя и духа силы, для того, чтобы он мог открыться тем, кто твои. И те, кто хотят войти, и те, кто стремятся войти на путь, что перед дверью, откроют благую дверь через тебя. И они следуют за тобой, они войдут и ты проводишь их внутрь, и наградишь каждого, кто готов к этому.
Поскольку ты не спаситель (и) не помощник для чужых, (Но) ты светильник и избавитель тех, кто мои, А теперь (и) тех, кто твои. Ты откроешь (им) и принесешь благо всем им. Они восхищаются каждым твоим деянием. Ты благословлен небесами. Тебе позавидует, тот, кто называл себя твоим Владыкой. Я [...] те же, кто научены тем же вещам с тобой. Ради тебя они скажут эти вещи и придут в покой. Ради тебя они будут править и станут царями. Ради тебя они будут иметь сострадание к [...]. Также как ты первый, (кто) одевал себя, также ты первый (кто) разденет себя. И ты станешь перед собой, как перед тем как раздеться.
И он поцеловал мои уста. И он удержал меня говоря, "Мой возлюбленный! Смотри, вот я открою тебе те вещи, что ни одно небо, ни один архонт не знает. Созерцай, я открою тебе те вещи, что он не знает, тот, кто хвалился "[...] и нет другого кроме меня. Я не жив? Потому что я отец, я не имею силы во всем?" Смотри, я открою тебе все, мой возлюбленный. Пойми и узнай их, что ты можешь придти, также как я. Смотри, я открою тебе того, кто скрыт. Но сейчас протяни свою руку. Теперь схвати меня."
И тогда я протянул свои руки (к нему), но не нашел его. После этого я услышал, как он сказал, "Пойми и схвати меня". Тогда я понял и испугался. И я был чрезвычайно рад.
Поэтому, я порицаю вас, вы осуждены. И вы не пощадили, но вы были помилованы. Одумайтесь и [...] вы не знали.
Он был тем, кто создал небо и землю и живущих в этом, не видел. Он был тем, кто жизнь. Он был светом. Он был тем, кто придет, чтобы быть. И снова он завершит то, что начал. и начнет то, что будет закончено. Он был Святым Духом и Невидимым. тем, кто не спускался на землю. Он был чистым и то, что он хочет, происходит с ним. Я видел как он обнажился и одежды не было на нем. То, что он желает, происходит с ним...
Оставьте этот тяжкий путь, который так изменчив, и ходите в соответствии с тем, кто желает, чтобы вы стали свободными вместе со мной, после того как вы минуете все власти. Ибо он не осудит вас за те дела, что вы творили, а будет милосерден к вам. Ибо (это) не вы совершали их, но ваш Господь совершал их. Он будет не гневным, но он будет добрым Отцом.
Но вы (сами) осудили себя, и поэтому вы останетесь в их оковах. Но вы угнетали (сами) себя, и вы раскаетесь, (но) вы не получите всего этого. Созерцайте того, кто говорит, и ищите того, кто молчит. Узнайте того, кто пришел в это место, и поймите того, кто ушел (отсюда). Я - Справедливый, и я не сужу. Я не господин, но я помощник. Он был отброшен, прежде чем (успел) протянуть руку. Я...
...и он позволил мне услышать. Пусть звучат ваши трубы, флейты и арфы этого дома. Господь освободил вас из плена Господа, закрывшего ваши уши, чтобы вы не могли услышать мои слова. Однако вы не сможете [...] в ваших сердцах, и вы назовете меня 'Справедливым'. Поэтому, я говорю вам: Созерцайте, я дал вам ваш дом, о котором вы говорите, что Бог сделал его, дом в котором он обещал дать вам унаследованное через него. Этот (дом) я приговорю к разрушению и осмеянию тех, кто этого не знает. Ибо созерцайте: те, кто преднамеренно судят...
В тот день множество людей будет обеспокоено, и они покажут, что они не убеждены. И он поднимется, и будет говорить с ними таким образом. И он вошел (снова) в тот же самый день, и говорил несколько часов. И я был вместе со священниками и не открыл своего родства (с ним), поскольку все как один говорили "Давайте, побьем Справедливого камнями". И они поднялись, говоря, "Да, давайте убьем его, чтобы не было его с нами. Ибо он бесполезен для нас."
И они нашли его стоящим около колонн храма, около его краеугольного камня. И они решили сбросить его с высоты, и они сбросили его вниз. И они [...] они [...]. Они схватили его и били его, когда тащили по земле. Они вытянули его и придавили ему живот камнем. Они все пинали его ногами, говоря, "Ты грешник!".
Еще раз они подняли его, и поскольку он был (еще) жив, то заставили его копать яму. Они заставили его встать в нее. Зарыв его по пояс они стали его побивать камнями.
И он воздел руки и сказал молитву (но, не ту что он обычно говорил):
Мой Бог и мой Отец, кто спас меня из этой мертвой надежды. Кто сделал меня живым через тайну, по своему желанию. Не позволь дням этого мира продлиться для меня, но день твоего света [...] останется. в [...] спасении. Избавь меня от этого преходящего места, Не отвернись в своей милости от меня. Но твоя милость может быть чистой! Спаси меня от злой смерти! Забери меня из живой могилы, потому что твоя милость - Любовь - живет во мне для достижения полноты! Спаси меня от грешной плоти. Потому, что я верю в тебя изо всех сил. Потому что ты жизнь жизни. Спаси меня от унижающего врага, Не отдай меня в руки судей, строгих с грешниками! Прости мне все мои долги дней (моей жизни)! Потому что я живу в тебе, (и) твоя милость живет во мне. Я не признаю никого, но тебе я исповедовался. Спаси меня от злого горя! Но сейчас - (пришло) время и час (настал). О Святой Дух, пошли мне спасение [...] свет... Свет [...] в силе...
После того, как он сказал эту (молитву), он упал умолкнув [...] слово [...] впоследствии [...] эта речь...
(Второй) Апокалипсис Иакова
Четвёртый трактат в Кодексе V получил своё современное название, чтобы тем самым разграничить его с предыдущим трактатом, поскольку оба документа имели одно и то же древнее название - Апокалипсис Иакова. 20 страниц трактата дошли до нас во фрагментарном состоянии. Литературную форму его описать довольно трудно. Заглавие текста гласит, что это - апокалипсис, тогда как первая же строчка уверяет, что это толкование. В том смысле, что Иаков связан с Откровением, полученным им от воскресшего Иисуса, он может быть назван токованием Откровения. Однако, его подлинное строение выдержано в форме двухчастного рассказа Феуды, отца Иакова, данного Мэрииму, священнику и родственнику Феуды, который, очевидно, был представлен в обличии Иакова. В прошлом трактат состоял из четырёх искусно аранжированных частей. Ввиду их стилизованной формы и баланса друг с другом они описывались как "гармоническая проза", наделённая "гимническим" качеством. Три из этих частей являются ареталогиями. Одна (49,5-15) состоит из серий самоутверждений воскресшего Иисуса в духе "Я есмь...". Другая (58,2-20) является чередой высказываний о воскресшем Иисусе в третьем лице, со стороны Иакова ("Он есть..."). В дальнейшей ареталогии (55,15 - 56,13) воскресший Иисус затрагивает специфическую роль Иакова, во втором лице ("Ты есть..."). Из цельного описания третьей ареталогии можно сделать вывод, что Иаков послан в мир ради исполнения, т. е. в роли гностического искупителя. Четвёртая часть (62,16 - 63,29) - молитва, обращённая к Иакову. Её современная аранжировка предполагает, что кто-то может читать её как молитву мученика незадолго до его смерти. Однако вряд ли её первоначальный вид был таким же, как сейчас. Как это вытекает непосредственно из её контекста, она имеет характер молитвы, которую можно читать, если в будущем вы столкнётесь с периодом гонений или испытаний. Характер просьбы в 62,21-22 предполагает, что ранее там описывалась некоторая перспектива дальнейшего существования в мире. Материал в 63,23-24 говорит уже о чём-то другом, нежели о мученической смерти (как в 63,5-6) и фактически предполагает наличие тех же напастей и испытаний, какие могут выпасть на долю читателя в повседневной жизни. В целом трактат является чисто гностическим по своему характеру, он также показывает ошибочность строгой трактовки обычных для гностиков тем. Он также не может быть отождествлён с любой из известных нам гностических систем II столетия. С другой же стороны, автор его прибегал к довольно широкому использованию иудео-христианских традиций. Иаков, занимавший особо выдающееся место в иудео-христианских кругах, рассматривался как обладатель особого Откровения Иисуса и наделялся такой ролью уже в гностической традиции, которая очень успешно конкурировала с Откровениями канонической традиции Петра. Например, Иаков является "провожатым", ведущим гностика через дверь небесного царства и даже вознаграждающим его (55,6-14; ср. 55,15 - 56,13). Это описание чем-то походит на описание Петра как хранителя ключей от Врат Небесных (Матф. 16:19). Что же касается даты и места написания текста, то здесь мало что можно сказать с уверенностью. В силу основных иудео-христианских традиций, на которые и опирается трактат, вполне вероятно, что его возникновение напрямую связано с вышеназванными кругами. Отсутствие же в тексте каких-либо намёков на ранее развившиеся гностические системы и почти полное отсутствие ссылок на новозаветную традицию предполагает весьма раннее время его происхождения. Наличие и порядок расположения этих двух Апокалипсисов Иакова в Кодексе V, несомненно, является делом неслучайным. Оба апокалипсиса сталкивают друг с другом различные аспекты традиции Иакова и реально дополняют друг друга. Если I Апокалипсис Иакова делает акцент на период, предшествующий мученичеству Иакова, то II Апокалипсис Иакова описывает его страдание и смерть в соответствии с пророчеством I-го.