Проблема в том, что я не помнила свой сон. Да, я была напугана, очень напугана. И не могла вспомнить чем. Замечательно.

  Осторожно привстав, я села на край кровати. Колено пульсировало в такт сердцебиению. Что-то прилипло к нижней губе и подбородку. Я поднесла руку к лицу и смахнула два комочка земли на серую штанину. Потребовалось все мое олимпийское спокойствие, чтобы не закричать.

  Зазвонил телефон. Из-за чрезмерного освещения и зашторенных окон невозможно было сказать, сколько время. Сейчас могла быть как глубокая ночь, так и ранее утро. Мое субъективное настаивало на том, что спала я не больше семи минут. В действительности прошло семь часов: ядовито-салатовые черточки сложились в 06:01 утра.

  Суббота, выходной у половины города, рабочий день у Харизмы Реньи. Ей-богу, если кто-то скажет мне 'проснись и пой', я взбешусь.

  Я нашла блеющую трубку.

  - Алло, - я прокашлялась и повторила: - Алло. Слушаю.

  - Я думал над сложившейся ситуацией.

  Под 'сложившейся ситуацией' голос из динамика наверняка имел в виду тот факт, что кое-кто вчера не смог спустить курок и сделать меня чуточку мертвой. Совершенно определенно именно это и имел в виду.

  - Доброе утро, Багама. - Я не знала, что сказать, и остановилась на 'добром утре'. Не так уж плохо для той, кто в двадцать четыре падает с кровати. Лаконичность в начало седьмого утра - моя сильная сторона.

  - Выход один: добраться до них прежде, чем они доберутся до нас.

  - Ты сказал 'нас'.

  - Я провалил заказ. Да, нас.

  Выходит, на моей стороне Багама? Нет, постойте, глупости! Не на моей - на своей. Он спасает свою спину, в первую очередь. Однако заметьте: не я, а он произнес это пошлое 'мы'.

  - Надо было довести дело до конца, Багама, и проблем бы не было.

  У кого-то из соседей громко работал телевизор, но до меня доносилось сплошное 'бу-бу-бу': визгливо бубнила женщина, ей вторил низкий, сердитый мужской бубнеж. Согласна, самое время для телевизионного 'мыла', в котором герои только и делают, что падают с лестниц, играют свадьбы и теряют память.

  - Да, - согласился он, - но тогда я бы остался без чтеца. Кажется, ваши тарифы не такие уж и мародерские, - в трубке забулькало нечто, отдаленно напоминающее смех, - госпожа Реньи.

  Теплые слова от благодарного клиента в кожанке как у меня и с Богом в сердце.

  Ноги были ватными, колено пульсировало. Зуб на зуб не попадал. Я отложила телефон и встала.

  Багама сказал, что надо добраться до Зарипова и его закрытого клуба прежде, чем они доберутся до нас. То есть до меня и до Багамы. Теперь это значит 'мы'.

  Я была профи в словесных баталиях, могла уложить человека на обе лопатки на мате под присмотром тренера на курсах по самозащите. Но я никогда, никогда никого не убивала.

  Взмывающее и опадающее 'бу-бу-бу' действовало на нервы.

  Первый на сегодня клиент записан на одиннадцать утра. Люди не любят вставать рано по субботам. Ну неужели? Я думала лечь и поспать еще часик-полтора, но весь сон выступил на моей коже холодной испариной. И я не придумала ничего лучше, чем собрать сумку и поехать в Спортивный Клуб. Почему-то пара-тройка стометровок этим утром не звучала для меня приговором. Плавание поможет абстрагироваться.

  Я быстренько приняла душ, смывая с себя холодную испарину, после чего залепила царапины пластырями. Выше антисептических пластырей появились никотиновые и кофеиновые - скорее, по привычке, чем из соображений 'новый день - все с нуля'. Синяк над бровью зацвел. Не девушка, а мечта боксера.

  Соседи, тонированные иномарки, наемники, кириллы, - мое дефиле оставило всех равнодушными, и слава Богу. Тучи вились низко-низко у верхушек тополей. Я застегнула кожанку на молнию и подняла стойку, чтобы сохранить тепло. Офисные доспехи и все для плавания я сложила в сумку. На мне были мешковатые спортивные штаны на резинке и замшевые ботинки - самый 'писк' для рубрики в модном глянце: 'Лунатики на улицах города'.

  Проходя мимо соседнего дома, направляясь к стоянке, где я оставила свой 'Форд', я обратила внимание на миниатюрную пожилую женщину в утепленном малиновом пиджаке и в фиолетовой вязаной крючком шапочке. Из-под шапки выбивались розоватые локоны. Старушка стояла перед пиликающим домофоном, прижимая к груди стопку газет, название которых я могла разобрать даже с такого расстояния - 'Седовласый вестник'. Пиликанье домофона оборвалось, и динамик затрещал от громкого требовательного: 'Фамилия!'. Старушка стушевалась. Тонким, приятным голоском она сказала, что разносит газеты, но хамоватый старый пердун по ту сторону домофона вновь требовательно взвыл: 'Фамилия!'. Женщина нажала 'сброс' и набрала номер другой квартиры. Я от всего сердца пожелала ей удачи.

  По пути я заехала в 'Земляничные поля' и купила кофе на вынос - крепкий, без молока, шесть стиков сахара. Вообще, картонный рукав на бумажном стакане задерживает отнюдь не весь жар - это делали перчатки на моих руках. Еще одно преимущество перчаток.

  Спортивный Клуб открыт круглосуточно; здесь есть ночные тренера, есть и ночные энтузиасты. Старики из Дома престарелых, Моржи, например. Спорт круглые сутки. А также веселые пузырьки джакузи, девочки в бикини и коктейли, не имеющие ничего общего со здоровым рационом. Спортивный Клуб вносит в вашу жизнь спорт во всех его проявлениях. Что плохого, если ваши прихоти встречают с распростертыми руками? Ничего, наверное. По сравнению с запросами разнузданных жмуриков в тесных плавках, мои запросы до одури тоскливы. Я сама себе бабушка, веду скучный образ жизни.

  К восьми утра я преодолела три стометровки. Мышцы гудели. В течение часа - с семи до восьми - ко мне присоединился мрачного вида мужчина, который приезжал и уезжал из Клуба на машине с частным водителем; коротко стриженый верзила в костюме при галстуке всегда дожидался его в приемной, листая журналы типа 'Молодимся вместе' или 'Ягодки старости'. Рассматривал картинки, естественно. Вряд ли он умеет читать. Видя меня, он рычал невнятное приветствие. Также компанию мне составили две старушки в ярких резиновых шапочках. Ягодки старости, они самые. Элеонора помахала мне. Я вымучила улыбку в ответ.

  Моржи расслаблялись в джакузи. Самара раскинул руки с вьющимися из них тут и там перламутровыми побегами и сидел с полуприкрытыми глазами, томно глядя на меня. Я отвела взгляд и выбралась из бассейна.

  Вместо Манго сегодня за нами, дружной спортивной семьей, присматривал Сильвер. Сильвер - еще один отшлейфованный представитель человечества, энтузиаст своего дела, не расстающийся с махровой повязкой, экватором опоясывающей его идеальной формы черепушку с пышными, покрытыми лаком волосами. Как хотите, а я готова спорить, что он спит в сетке для волос, а на маникюр ходит в салон. Некоторые мужчины следят за собой лучше, чем многие женщины. Эй, и не надо так на меня смотреть!

  - Никак не могу налюбоваться этой точеной фигуркой. Вот что вы делаете со мной, стройные ножки? Утро доброе, Харизма!

  Пришлось остановиться и поздороваться с Моржами.

  Сегодня на Самаре были желтые плавки - туже и меньше предыдущих. Живот перехлестывал через резинку плавок и почти полностью закрывал их.

  - Ну что, надумала составить безобидному немощному старику компанию за коктейлем?

  Такие слова, как 'безобидный', 'немощный' и, тем более, 'старик' не вяжутся с Самарой. Этот габаритный Морж многих может заткнуть за пояс. Отвечая отказом на предложения таких, как Самара, надо тщательно выбирать слова и быть предельно вежливой. Мне не впервой давать ему отпор. Самара хочет не только коктейля в моей компании. Считайте меня старомодной, но я не хочу, чтобы мой ухажер был старше меня на сорок лет.

  Я выжала улыбку и покачала головой.

  - Если мне не изменяет память, это ты нашла Марселя.

  Неожиданный поворот.

  Нет, Самаре не изменяла память. Это была фигура речи. Ему боялась изменять даже память. Я впервые посмотрела на Самару с некоторого рода заинтересованностью. Он заинтересовал меня, упомянув в мертвом шимпанзе. Вот чем мужчина может привлечь мое внимание.