Рене открыл дверцу шкафа, достал оттуда шкатулку, извлек из ее недр какой-то предмет и протянул его Лесдигьеру:

— Вот этот перстень! Берите его, он ваш.

Лесдигьер, растроганный до глубины души, с благоговением принял из рук Рене изящный перстень с кровавым рубином в центре и двумя маленькими камешками по краям.

— Как мне благодарить вас за это, мэтр Рене? — спросил Лесдигьер, надевая перстень.

— Я только плачу свой долг, — ответил алхимик.

— По каким признакам я найду дом Латемера? Спрашивать об этом у прохожих, очевидно, не стоит, ведь вы говорили, он живет уединенно, опасаясь мести испанцев.

— У него небольшой двухэтажный дом с мансардой под красной крышей. Слева — сад, он выращивает там цветы. Сразу за домом — мельницы аббатства, справа — развалины древнего монастыря.

— Благодарю вас, Рене. Лучшего подарка мне никто в жизни не делал. А в благодарность за науку я предоставлю ему и его жене житье во дворце Монморанси, где он будет пребывать в безбедности и безопасности до конца своих дней. Представляю, как обрадуется герцог такому знакомству.

Рене одобрительно кивнул:

— Латемер сделает из вас незаурядного фехтовальщика, равного которому не будет ни в Париже, ни за его пределами. Он научит вас сражаться против двух, трех, пяти самых искусных бойцов, не чета тем, которые пытались убить меня, — добавил аптекарь и замолчал.

Поняв это как сигнал, что беседа закончена, Лесдигьер вознамерился проститься и уйти, но Рене остановил его:

— Постойте. Это лишь часть моего долга, выплаченного вам.

Лесдигьер в замешательстве вновь опустился на стул. Что еще хочет предложить ему парфюмер?

— Теперь я уже теряюсь в догадках, мэтр Рене. Поистине, вы чародей, коли вознамерились за спасение одной вашей жизни подарить мне несколько.

— Воистину так, — молвил миланец, — но, поверьте, я сделал бы такой подарок не каждому. Вы благородны, честны и не честолюбивы.

— Вы преувеличиваете, мэтр.

— Ничуть. Имея за плечами не один десяток прожитых лет, я научился разбираться в людях и могу безошибочно определить нравственный мир человека, стоит мне понаблюдать за ним несколько минут. За вами я наблюдаю уже давно, и поэтому ошибки быть не может. А теперь слушайте внимательно, ибо опасность, нависшая над вами, гораздо страшнее, нежели дюжина шпаг, направленных в вашу грудь.

— Я весь внимание, Рене, — не без удивления ответил Лесдигьер.

— У вас много влиятельных друзей, но не меньше врагов. Они могущественны и в любой момент могут раздавить вас. Первый из них — королева-мать. Этот враг один стоит всей кучи ваших друзей.

Лесдигьер нахмурился. Он давно догадывался об этом, но всегда обманывался приветливым лицом и ласковыми речами Екатерины.

— Чем же я так досадил Ее Величеству? Рене сделал неопределенный жест:

— Вам лучше знать.

— Да, но ведь вы кое-что знаете. Откуда, к примеру, вам известно, что я приехал в Париж для того, чтобы…

— …организовать нападение на короля? Из того же источника, что герцог Гиз пал жертвой заговора некоего триумвирата, состоявшего из коннетабля, вас и Польтро де Мере.

Лесдигьер начал уже догадываться о неком шпионе в лагере протестантов, однако то, что он услышал, повергло его в изумление.

— От королевы-матери Екатерины Медичи, — спокойно промолвил миланец, поднося к носу флакон с солью. — Перед самым началом путешествия по Франции она приходила сюда, имея с собой ваш гороскоп.

— Мой гороскоп? — изумился Лесдигьер. — Ужели я настолько важная фигура, что она заинтересовалась моей судьбой?

— Еще раньше она посетила астролога с целью узнать будущее принца Конде и адмирала Колиньи. Он сообщил, что их звезды на небосклоне находятся почти рядом, но вскоре погаснут одна за другой. Так что королева интересуется не только вашей персоной. А затем Екатерина прибегла к моей помощи. Я составил для нее еще один ваш гороскоп, отправной точкой для которого послужила Книга Судеб.

— Откуда же вам известна точная дата моего рождения?

— Ее знает Екатерина. Откуда — это ее тайна. Я сделал необходимые вычисления и представил ей выкладки. Но у меня не было вашей ладони, прогноз был бы более точен. Должен заметить, что по просьбе королевы я просмотрел и судьбы принца и адмирала, вызвав их тени в пламени жаровни.

— Что же увидела королева?

— Она увидела их трупы.

— Не может быть! — вскричал Лесдигьер, вскочив с места. — Она лжет!

— Скоро она придет опять, чтобы повторить опыт, — спокойно проговорил алхимик. — Но и того, что она увидела, вполне ее удовлетворило. Первым показался принц Конде, восседающий на лошади. У него оказалось пробитым сердце. Вторым, после того, как она бросила в огонь волосы адмирала, показался Колиньи. Он был весь в крови, и… его тащили за ноги по мостовой какие-то люди…

— Боже правый, — проговорил Лесдигьер, бледнея. — Какая чудовищная наука… какая нелепая смерть… бесславный конец…

— А теперь дайте вашу ладонь, и я проверю свои вычисления.

Лесдигьер, как во сне, под впечатлением услышанного машинально протянул некроманту руку, не вникая в смысл слов, которые произносил Рене:

— Я был прав. Линия жизни нигде не пересекается под углом к смерти, а те линии, которые проходят через нее, не столь глубоки и опасны. Но вот странное пересечение: случай и судьба сходятся вместе и стремительно сближаются с главной линией жизни! Это может быть причиной гибели, если не принять мер предосторожности.

Он, пытливо вглядываясь в рисунок ладони, опять забормотал:

— Система самосохранения работает в ритме линии сердца, и этот показатель распространяет свое действие до конца жизни. Однако важно другое… А теперь внимательно слушайте меня, — произнес миланец.

Лесдигьер перевел на него взгляд.

— От того, насколько правильно вы меня поймете, зависит не только ваша жизнь, но и жизни ваших друзей, о которых вы сейчас думаете.

— Я слушаю вас, мэтр Рене, говорите, — оживился Лесдигьер.

— Вам надлежит немедленно начать принимать яды.

— Яды? Но зачем? — Лесдигьер оторопело уставился на алхимика.

— Чтобы не быть отравленным. Яд — это, прежде всего лекарство, все зависит от дозы. Если вы будете принимать яд маленькими порциями, в вашем организме выработается иммунитет, своего рода противоядие. В дальнейшем доза яда, смертельная для любого человека, вызовет у вас лишь легкое головокружение. Понимаете?

Лесдигьер кивнул. Рене продолжал:

— Мне известны все яды, которыми пользуется Екатерина Медичи для устранения своих врагов, в том числе и аква тофана [75]. Но кто знает, что приготовит для вас кардинал.

— Кардинал?

— Ваш второй враг, и вы должны помнить об этом.

Рене поднялся, прошел в угол комнаты, открыл маленький шкафчик, порылся в нем и вновь вернулся на свое место, держа в руках небольшой флакон коричневого цвета. Его он и поставил на стол перед Лесдигьером.

— Возьмите этот флакон.

— Что в нем? — спросил гость.

— Сильнейший яд. Убивает мгновенно.

Лесдигьер инстинктивно отдернул руку.

Рене улыбнулся:

— Не бойтесь. Он совершенно безвреден, пока флакон закрыт пробкой. А теперь запоминайте, что вам надлежит делать. Вы нальете в бокал полпинты воды или вина и добавите лишь одну каплю этого яда. Выпейте половину утром, другую — вечером. Вы почувствуете легкое головокружение, но не более того. Проделывайте это в течение двух недель. Затем дозу следует увеличить еще на одну каплю. Вы снова почувствуете недомогание, но оно быстро пройдет. Еще через две недели смело лейте три капли, потом с такими же перерывами — четыре и, наконец, пять. В конце концов, ваша пропорция составит одну десятую пинты, или сто граммов жидкости на каплю яда. Это смертельная доза для любого нормального человека. А теперь повторите все от слова до слова. Я хочу быть уверен, что вы правильно поняли мои инструкции.

Лесдигьер добросовестно и без ошибок все повторил.