Однако другого выхода у меня не было. Я отыскал в телефонном справочнике адрес церкви и, расстелив на сиденье карту, тронулся в путь.

Итальянская колония в нашем городе невелика. Богатые итальянцы вроде Траски живут в Слоупе, Ди Маджио — на Пайнвуд-стрит, что лишь ступенькой выше, чем уровень того квартала, где обитаю я. Итальянцы победнее селятся среди кубинцев. Церковь принадлежала богачам и была пристроена к склону скалистой горы над Слоупом. Небольшое, скромное здание — должно быть, поэтому я и не подозревал о ее существовании, хотя не первый год живу в этом городе и тешу себя надеждой, что изучил его как свои пять пальцев.

Автостоянка тоже оказалась небольшой, рассчитанной всего на пять машин, из чего можно было заключить об ограниченном числе прихожан. Вероятно, нечасто заруливали сюда такие дешевые колымаги, как взятая мной напрокат «тойота». Прихожане, воздающие здесь хвалу Господу, в большинстве своем хвалят его не напрасно и приезжают для этого на собственных «кадиллаках» и «роллс-ройсах». Я не стал запирать дверцу, просто захлопнул ее и прошел к церкви. Вокруг царила тишина, словно я находился далеко от Эмеральд-Сити, — истинно летняя тишина, заполненная лишь щебетом птиц и трещаньем цикад. Дверь была открыта. Я слегка удивился. Вообще говоря, храмам положено встречать верующих распахнутыми дверьми, но раскрытая настежь дверь в наше время — явление не менее редкое, чем доверчиво открытое сердце.

Я вошел внутрь. Церковь больше походила на часовню, однако в тесное пространство загородного домика ухитрились втиснуть образа и статуи святых, способных заполнить собою кафедральный собор; на стенах буквально не оставалось свободной пяди. К своему облегчению, не обнаружив внутри ни души, я сразу же покинул церковку и обошел ее снаружи по узкой тропке, проложенной вплотную к скалистому склону горы. Пространство позади церкви скорее напоминало двор фермерского хозяйства, разве что тракторов не хватало. Здесь тоже царила тишина, не нарушаемая даже собачьим лаем. С тыльной стороны в здание вела деревянная, прочная на вид дверь. Без всякой надежды я нажал на ручку двери. Наверняка и здесь я никого не застану, придется заехать в конце недели, но тогда я рискую наткнуться на спесивую публику, а то и на самого Траски, встреч с которым мне пока что предпочтительно избегать.

— Входите смелей!

Этот голос я узнал бы из тысячи других. Бархатный и в то же время со стальными нотками. Женственный и вместе с тем лишенный волнующего очарования, каким проникнут негромкий голосок Эми.

Я вошел. Девушка стояла напротив двери. Длинные белокурые волосы рассыпаны по плечам, черное кружевное платье придавало ей сходство с мадонной. Лишь упрямое, решительное выражение лица нарушало это сходство, а пистолет вороненой стали в ее руке и вовсе заставлял позабыть о возвышенных сравнениях.

Я всегда гордился своей сообразительностью. Вот и на сей раз за какую-то долю секунды я допер, насколько же замедленна моя реакция. Повергнуть меня в шок может любой, кому не лень, и похоже, для доброй половины жителей нашего города это сделалось любимым занятием. Хорошо, если шутникам все же не придет в голову спустить курок.

Тут поневоле занервничаешь. В аналогичных ситуациях я предпочитаю иметь дело с отпетыми бандитами — те стреляют лишь в случае крайней необходимости, а дилетантка вроде этой красотки способна пальнуть от избытка чувств. Я попытался обезоружить ее успокаивающей улыбкой.

— Поднимите руки и станьте лицом к стене!

Я подчинился приказу и стер с лица улыбку. Эта девица ничуть не уступает закоренелым бандитам, с которыми я до сих пор сталкивался. Пистолет не дрогнул в ее руке, да и держала она оружие со сноровкой человека, умеющего с ним обращаться и пускать в ход без малейших колебаний.

— Ближе к стене! Вплотную!

Я так и сделал, и в следующий миг нежные женские руки прошлись вдоль моего тела сверху донизу. Девица освободила меня от оружия и тотчас шагнула назад.

Теперь я смог повернуться к ней лицом. Она задумчиво смотрела на меня, на губах ее я не уловил и тени торжествующей улыбки, какую естественно было бы ожидать от женщины в ее положении.

— Я рассчитывала, что вы сюда заявитесь, — сказала она.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Я-то никак не рассчитывал застать ее здесь, что можно было понять по простодушной доверчивости, с какою я сам вошел в уготованную мне западню.

— Можно было не сомневаться: рано или поздно вы разнюхаете, что у Траски нет своих детей, и пуститесь по моим следам. Я вашу породу изучила.

Я по-прежнему отмалчивался. Не мешало бы и мне получше изучить собственную «породу».

— Упрямства у вас на десятерых хватит. Стоит вбить в голову какую-нибудь дурь, и тут хоть все провались в тартарары, главное — своего добиться. На вид крутой парень, а в душе сентиментальный размазня. Что бы вы ни говорили, а поступки ваши продиктованы чувствами, но не разумом.

А я ничего и не говорил. Если бы она не держала меня под прицелом, можно было подумать, будто гадалка в пивной за пять долларов раскрывает мне тайны моего характера.

— Траски считает, что определенной подачкой вам можно заткнуть глотку, но я-то вас лучше знаю. Вам подавай не деньги, а истину.

Выходит, я ошибся: за такое гадание не жаль и с десяткой расстаться.

— Так вы подружка Траски?

Она рассмеялась:

— Какая же у вас грязная фантазия! Я и вправду его дочь. Он удочерил меня, и не хотела бы я оказаться на месте смельчака, который в присутствии Траски рискнет заявить, будто я ему не родня.

— Ну а сами-то вы при этом что чувствуете?

— А вам как кажется? Ну ладно, так уж и быть, открою всю правду, — она метнула быстрый взгляд на зажатый в руке пистолет. — Жду не дождусь, когда он умрет. Я его не люблю. Ненависти к нему пока не испытываю, но если так пойдет дальше, то и ненависть не за горами. Было время, когда я взирала на него с благоговением. Траски приблизил меня к себе, и у меня было чувство, словно я выиграла главный приз в лотерее. Знаете, где он меня подобрал? Конечно, не знаете, иначе бы вы не были здесь. В салоне Лу — вот где! Я промышляла тем же ремеслом, что и Мэри Харрис, моя подружка. И в один прекрасный день в салон заявился Траски. Кто-то сказал ему, что есть там девица, похожая на него, будто родная дочь. Траски вбил себе в голову, что его долг — вырвать меня из притона. Знаете, он чем-то напоминает вас. Мошенник — пробу ставить негде, а на сантименты готов купиться. Гребет деньги лопатой из десятка публичных домов и в то же время расчувствовался над судьбой юной шлюшки, вынужденной торговать своим телом. В воображении своем создал ситуацию, достойную разве что слащавых голливудских фильмов, домыслив больную матушку, которой не хватало денег на лекарства, и любящая дочь спасла ее.

— В действительности все обстояло иначе? — поинтересовался я.

— Сами прекрасно понимаете, — усмехнулась она. — Просто я люблю деньжата, а это был наиболее легкий способ разжиться ими. Но Джеронимо таким объяснением не удовлетворился бы. Ему нужно было видеть меня несчастной, и я разыграла из себя безвинную жертву. Однако теперь меня все больше и больше тяготит эта навязанная мне роль. Задыхаюсь, нет сил терпеть!

Голос ее сорвался на крик, и я опасался, как бы девица не впала в истерику. Но нет, обошлось без истерики, Амалия Траски умолкла, затем грустно улыбнулась.

— К чему я все это рассказываю? Впрочем, для вас уже безразлично…

Терпеть не могу такие гнусные намеки.

— Каким образом вы оказались замешаны в этом деле? — спросил я, чтобы направить ее мысли в другое русло.

— Мэри позвонила мне и пожаловалась, что угодила в беду. Я не знала, как быть. К Мэри я относилась очень хорошо, но у меня не было решительно никакой возможности ей помочь. Дико звучит, и, вздумай я сказать Мэри правду, она бы мне не поверила. Чтобы дочь всемогущего Джеронимо Траски была не в состоянии помочь подруге?! Но все обстояло именно так.

— А ваш отец?