Хассад отвечал на это бормотанием, мыслями витая в неизвестных сферах:

- Ворон, что колдует...ворон, что колдует...- и ворон соглашался с ним печальным карканьем.

- Победило бесстрашие, о степной всадник! - сказал Амчад Хан, - И поверь мне, я рад этому не меньше, чем ты сам.

Он передал главе округа лист со ставками. Тот повернулся к Уросу и сказал:

- В течении часа я лично передам тебе всю сумму, которую ты выиграл.

- И еще от меня, - добавил Амчад Хан, - ты получишь тот остаток, которого не доставало до ста тысяч афгани.

Урос не почувствовал никакой радости. Лишь безграничная усталость навалилась на него.

- Мой конь...- тихо произнес он.

Мокки подвел ему Джехола и помог сесть в седло.

- Вот видишь...- сказал Урос саису.

Мокки ничего не ответил. Лишь взглянул на Уроса безжалостно. Он не простил ему, он никогда ему не простит. Это оказалось единственным из того, чего Урос хотел достичь своей победой.

Когда они въехали в кишлак, Мокки заметил Серех, которая шла почти рядом с ним, все еще в чадоре.

- Ты помнишь, - зашептал еJ голос под сеткой, - что ты мне сказал, когда отвязывал коня?

- Я помню, - ответил ей Мокки так же тихо.

- Все помнишь?

- Все.

- Хорошо, тогда позволь теперь действовать мне, - ответила Серех и скрылась в толпе идущих домой женщин.

* ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ *

ПОСЛЕДНЯЯ КАРТА.

ОТРАВЛЕННАЯ ВОДА

На топчане, рядом с Уросом, аккуратными стопками лежали пачки денег. Сто тысяч афгани, которые принесли ему Амчад Хан и глава округа.

Урос кликнул Мокки и бросив взгляд на купюры сказал:

- Возьми сколько сможешь схватить рукой. Считать не надо. Иди на базар и купи все необходимое. Мы уезжаем.

- Серех пойдет со мной, - ответил саис - она лучше разбирается в таких вещах.

Урос заметил, что Мокки по прежнему угрюм, и держится скрытно и враждебно. Он с удовлетворением отметил, что тон его голоса больше не был неуверенным и лебезящим. Он хотел было обрадоваться этому, но не смог. Он слишком устал и ничего не хотел сейчас,- только покоя, крепкого сна, и одиночества. Мокки посмотрел на него и испугался. "Он совсем плох и без сомнения, умрет в ближайшие дни" - подумал он. Но его страх имел теперь совсем другие причины, чем раньше. Он не боялся что Урос умрет, его пугала возможность, что он умрет своей смертью, без его помощи.

Серех опять ушла на кухню и теперь задумчиво стояла в углу помещения. Услышав, что саис зовет ее, он не торопясь подошла к нему, но головы не поднимала.

- Мы идем на базар, - сказал ей Мокки, - Ты должна купить все, что нам нужно для дороги.

- А платить чем?

Мокки разжал кулак в котором сжимал деньги. Серех на секунду застыла, словно не веря глазам, а потом торопливо зашептала:

- Как много денег, о Аллах, как много денег! За всю свою жизнь я не видела столько! Даже все наше несчастное племя никогда не имело и половины...Пойдем же, пойдем скорее!

Но когда они уже подходили к лавкам она замедлила шаг и сказала саису:

- Торговцы не должны понять, что мы торопимся. А то эти воры заломят цены втрое!

Саис шел за ней, как послушный ребенок, полный умиления. Он увидел в ней новую, неизвестную ему женщину: как она рассудительна, как решительна! И какое у нее деловое чутье, как она разбирается в людях! Как хорошо она знает, как нужно обходиться с деньгами! Она точно знала, что именно им нужно купить и напрасно хитрые продавцы пытались привлечь ее внимание вышивками, тканями или украшениями. Она избежала всех ловушек. Когда речь заходила о цене, она была непреклонна. Прежде чем купить самую незначительную вещь, она обходила все магазинчики, лавки, сравнивала качество товара, отмечала его форму и цвет, заставляла показать ей все, что было и решившись на покупку, торговалась с такой страстью и твердостью, что самый жадные торговцы, уступали ей в цене. Никто из них не прошел школу нищеты, которую прошла она, и не знали как там ценится даже самая мелкая монета.

Серех купила все, что им было нужно, чтобы спать и есть: палатку, теплую одежду, посуду, и многое другое.

Когда они осмотрели все покупки составившие не один мешок, Мокки воскликнул:

- Как мы это понесем? Джехол не сможет идти если нагрузить его всем этим!

- Мы купим хорошего мула.- ответила Серех, и вздохнув добавила - Его я не могу купить сама, это должен сделать ты.

Животными торговали на краю города, у дороги Большого Будды. Мокки похлопал по шеям, спинам и ногам мулов, посмотрел их зубы, копыта и заглянул в глаза. Наконец он решил взять одного большого, серого.

- Мне нравится вот этот, дедушка, - сказал он продавцу, старому, хитрому хазару, который молча наблюдал за ним, - Он сильный, молодой. Действительно хороший мул. Сколько он стоит?

Хазар назвал цену и Мокки заплатил не торгуясь. Затем он подвел животное к Серех и гладя гриву мула, сказал, гордый своей покупкой:

- Видишь, я тоже не прогадал.

- Ты позволил себя надуть, - ответила Серех, - ты заплатил за него слишком много.

Мокки обиделся и впервые разозлился на маленькую кочевницу:

- Ну и что? Уросу все равно сколько денег мы потратим!

Серех долго смотрела на него нахмурившись, а затем ответила:

- Эти деньги принадлежат не Уросу, а нам...Все деньги.

Мокки поразился.

- Все деньги? Как? Сто тысяч афгани?

- Да, все. - сказала Серех.

- Но он же их выиграл! - воскликнул Мокки.

- А ставка на которую он играл? Ты уже все забыл?

- Я помню, но...

Серех перебила его:

- Ты же хочешь, чтобы он умер, правда?

- Да, я этого хочу, - ответил Мокки твердо.

Серех пошла вперед. Она понизила голос, но ей не удалось скрыть то пламя, которое бушевало в ней, и Мокки испугал ее жесткий тон:

- Ты хочешь, чтобы он умер, и я этого тоже хочу. Прекрасно. Можешь мне поверить, что он уже все равно что мертв. А раз так, то может быть ты мне ответишь, сколько денег нужно трупу?

Саис не пытался ей возразить. Конечно, то что она говорила - было разумным. И все же, он не был согласен с ней. Что-то подсказывало ему, что она не права. В ее словах был здравый смысл, но вот справедливости не было. То, что они убьют Уроса, да - это будет справедливо. Он предал степь, свою кровь и свой народ. То, что он заберет себе Джехола, тоже будет справедливо - Урос предал и Джехола. Но взять деньги, - нет!