Поиск
* * *
Привет тебе, Телефонный Бог!
Спасибо за все, что старался сделать.
Ты наши души верстал несмело,
Соединяя, что только мог.
Усиливал голос, как мегафон,
И каждое слово гремело медью,
А в трубке мраморный перезвон
Изящно стирал голоса соседей.
Ты, все понимая, пытался снять
Окалину нервов с пустого слуха…
И круглой ладони твоей печать
Так ласково грела больное ухо.
Я весь был болен. Я бредил ей,
Дышал ее именем в тьму мембраны.
Я тайный номер хранил во сне,
Как правоверный строку Корана.
Как бард — гитару, как маг — число,
Как червь музейный свои эмали…
И мне хватало десятка слов,
А телефон довершал детали.
Вдруг добавляя интимный треск
И резонанс на ведущих фразах,
Или шумя, словно хвойный лес,
Или шепча, словно вздох экстаза.
Это другие кричали: «Ах!
Требуем права, суда, огласки!»
А ты раскладывал в проводках
Нашей любви золотые сказки.
У всех романов один итог —
Очень счастливый! Очень либо…
Плачет в углу Телефонный Бог.
Он тоже не верит в мое «спасибо»…
* * *
Сердце находится в клетке тела.
Тело — в доспехах джинсовой ткани.
На фоне стены, крашенной мелом,
Не пляшут в белом никакие цыгане.
И на Босфоре я тоже не был,
Так что сама все о нем придумай.
Каплей молочной, краюхой хлеба
И облаков номинальной суммой
Выражен круг основных стремлений
Или потребностей. Мне так нужно…
Синие лапы кремлевских елей
Напоминают, что будет вьюжно.
И что за нами придут когда-то,
Как неподкупные конвоиры, —
Наших несбывшихся встреч солдаты,
Гордые, словно обломки лиры.
Скрутят нам локти чужой дорогой,
А несложившеюся любовью
Мягко завяжут глаза… И вздрогнет
Истинный мир, обливаясь кровью!
С первого залпа. Второй не нужен.
Все это было, но так нелепо…
И вознесутся несмело души
В вечную пропасть Седьмого неба!
* * *
Поздно.
Все раздавлено этим словом.
Звездно…
Просто полночь ползет над склоном.
Тише —
Старый город пришел за данью.
Слышишь,
Это кто-то поет над нами.
Свечи
Я сегодня поставлю в церкви…
Встречи
Забываются, но не меркнут.
Длится
Вечность быта, как жанр искусства.
Лица
Устремленно играют в чувства.
Стены —
Исцарапанные укрытья…
Вены
Сами выберут время вскрытья.
Плохо…
В сердце привкус кола осины,
Вдоха
Нерожденного тобой сына…
* * *
Я вор… Я краду твои мысли и сны.
Краду твои взгляды, улыбки и слезы.
В слепой канонаде случайной весны
Нелепо грохочут апрельские грозы.
Отмотанный срок, от звонка до звонка,
И новая кража, как новая веха…
Но цепью наручников бьется строка
В завистливых плитах соседского смеха.
Чахоточный лик бледно-желтой луны
Порезан, как свадебный торт, на квадраты
Решеткой окна, и скользит вдоль стены
Приблудный рассвет без вины виноватый.
Дрожит тишина. Изменение сфер
Всегда впечатлительней в замкнутом кубе,
Где смотрит в глазок чуть хмельной
Люцифер,
И стрелки часы не считают, а рубят.
Где песни о воле, а ворон кружит
И здесь над моей головой, потому что —
Ты так далека… и рукой непослушной
Наколото имя тюремною тушью
На створках святой, неподсудной души…
* * *
Минотавр топчет звезды…
Геи молоко разлито.
Ночь темна. Наверно, поздно
Ощущать себя разбитым,
Если и хрусталь небесный
Уступает грубой силе.
Мне сегодня стало тесно
В этом доме. Или — или?
Или мы совсем не звезды
И умрем не так красиво…
Может, тихо, может, грозно,
Может, даже агрессивно.
Или — звезды?! Это значит,
С неба падая упрямо,
Мы летим туда, где плачут
Дети, брошенные мамой.
Загадайте пожеланье —
Мы замедлим ритм паденья,
До последнего свиданья
Будет целое мгновенье.
Все исполнится, поверьте…
Только нам, судьбой забытым, —
Тихий хруст зеркальной смерти
Под раздвоенным копытом.
* * *
В слепом горниле медных труб,
В горячке быта и страстей —
Я помню лишь касанье губ,
И то на миг… а дальше тень.
А дальше дикая тоска,
Тупая боль, желанье выть…
И холод дула у виска,
Как невозможность изменить
Узор давно ушедших лет.
Я не жалею ни о чем,
А твой раскованный портрет
Слепит оранжевым плечом.
Твой образ в раме. Глупо ждать
Ответа с плоскости холста,
Где авангардная печать
Сковала горькие уста.
Каких еще цитат и слов
Нам может выбросить во сне?
Нас просто снегом занесло,
Но все оттает по весне…
Но все вернется на круги
В высотах гор, в глубинах шахт,
Где неумеренность строки
Решилась на последний шаг.
Полузабытый континент,
Судьбы священное число…
И все, что ты считала «не…», —
Произошло!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: