-- Ну-у... там посуды не было, потому побить ее не получилось, а чем заменить не сообразила.

Гарри снова помолчал.

-- Ты сейчас серьезно?

Гермиона вдруг прислонилась к стене и начала хихикать. Потом не выдержала и уже смеялась во весь голос.

-- М-да, -- наконец она более-менее пришла в себя. -- Ты вообще меня кем считаешь? Пришельцем с альфа-центавра, который про эмоции людей из книг узнал?

-- С тобой я бы не удивился. -- Тут он с подозрением уставился на Гермиону. -- Я вот слышал, что у альфа-центравринян нет пупков... А у тебя он есть?

Девочка опешила. Замерла.

-- Чего?

-- Ты точно землянка, говорю? У тебя пупок есть?

-- А ты где столько подробностей про альфа-центавринян узнал? Ты сам-то откуда будешь?

Парочка детей с подозрением уставились друг на друга. Но тут все-таки не выдержали и уже начали смеяться на пару. Точнее даже ржать. Рядом остановился обиженный Рон.

-- Смеются они тут... чего смешного-то?

-- Восхищаюсь твоим благородством, Рон, -- отозвалась Гермиона, вытирая выступившие от смеха слезы. -- Ты отказался почти от шестисот галлеонов ради помощи Хагриду.

Рон еще сильнее насупился, а Гарри посерьезнел.

-- Гермиона, а про эпидемию ты серьезно?

-- Да откуда я знаю? Таким не делятся, только слухи. Но не просто же так они согласились обменять яйцо на лекарство?

-- И что теперь будет? Ничего нельзя сделать?

-- Но что тут можно сделать? -- девочка развела руками. -- Что ни делай, но кого-то мы да подставим. И Чарли этот еще... Вот как он собрался объяснить появление дракончика в заповеднике? Святым духом принесло? Там же каждый дракон на учете и поставлен на довольствие. Под них ведь деньги выделяют и немалые. Чем он думал, соглашаясь на авантюру?

-- А если Чарли написать и все объяснить?

-- И что он расскажет аврорам, когда те спросят, как к нему попал дракончик? Это Хагрид мог ответить совершенно честно, что заметил его в баре, но был пьян и не сообразил, что яйцу дракона делать нечего в таком месте. Ну и сыграл, поскольку давно хотел дракона. Все, кто знает Хагрида, поверят. А как протрезвел и понял в чем дело, развел бурную деятельность, попросил о помощи, мы вызвались помочь, как его друзья, и связались с представителями заповедника из которого похитили яйцо... А сейчас... -- Девочка снова развела руками. -- В любом случае, влезли вы во все это без меня, вот без меня и разбирайтесь. Я честно хотела помочь, а мне чуть ли не в душу плюнули своим недоверием. Так что без меня, ребята, без меня. Я больше в ваших авантюрах не участвую.

Гарри, в общем-то, с Гермионой был согласен, но все же полагал, что высказать свое недовольство она могла и в менее резкой форме. Но с другой стороны, он и ее понимал, сам бы он высказался еще более грубо, если бы с ним обошлись так, как с ней. На Рона с этого мгновения он посматривал очень неодобрительно и если бы не общий бойкот факультета, то возможно вообще бы ограничил с ним общение. А так был вынужден держаться того, кто хоть как-то с ним разговаривает. К Гермионе ему просто стыдно было подходить, он все еще чувствовал себя виноватым перед ней. В общем, Гарри был твердо настроен отныне не впутываться в дела, которые его не касались. Хватит с него шпионажа и всяких расследований. Ему было так стыдно, что он предложил Вуду отчислить его из команды.

-- Отчислить? -- прогремел Вуд. -- И какая от этого польза? Как нам вернуть баллы, если мы не выиграем следующий матч?

Но даже квиддич не доставлял удовольствия. На тренировках его игнорировали, а, если нужно было упомянуть о нём, называли "следопыт".

Гермиона и Невилл тоже страдали, хотя сама Гермиона внешне оставалась невозмутимой, которой и дела не было до людской суеты. Невилл невольно потянулся к ней, все-таки быть совсем одному ему не хотелось, а Гарри постоянно пропадал с Роном. И даже начали немного общаться. Заодно выяснилось, почему Невилл опасался девочку, и всякий раз, когда она подходила, застывал и терялся. Точь в точь, как на зельях перед Снейпом. Оказалось, что она чем-то напоминала его бабушку, которую Невилл тоже побаивался.

-- Бабушку? -- застыла Гермиона, пытаясь осознать новость.

Невилл осторожно попятился и кивнул. Подумал и на всякий случай отрицательно качнул головой. Пока Гермиона пыталась осмыслить, что это значит, он успел извиниться, попытался убежать, вспомнить, что с ним никто не разговаривает, и застыл, не зная, что делать.

-- Так меня еще никто не называл, -- девочка на всякий случай глянула на себя в зеркальце, думая увидеть на лице какое-нибудь проклятье, и теперь пыталась осмыслить новость. Решила, что будет разумным не заострять на этом внимания. -- Вот что, Невилл, ты чары сделал? Не хочешь мне помочь?

-- Помочь? Тебе? -- Его удивление даже испуг перебило.

-- Угу. Только ты не понял, чары у меня получаются, но я их малость модернизировала и теперь не пойму, куда их применить.

-- Ты модернизировала чары?

-- Ага. Это не так сложно, как кажется. Нужно просто знать математику и анализ. Извини, но у вас математика застыла на уровне начала восемнадцатого века. Если хочешь, могу показать расчеты.

-- А... а можно?

-- Нужно. Идем...

С тех пор их часто можно было увидеть вдвоем, когда Гермиона объясняла способы решения математических задач и построения на их основе структур заклинаний. С практикой у Невилла было так себе, но вот теория его неожиданно увлекла, и он даже попросил у Гермионы учебники алгебры обычной школы. Девочка пообещала списаться с родителями, а Невилл пообещал оплатить расходы.

Сама Гермиона то ли обиделась на всех вокруг, то ли что-то хотела доказать, но после лишения баллов она словно замкнулась в себе и перестала отвечать на уроках. Работала молча, опустив голову. Ее словно не интересовало исправление ситуации с баллами. Если спрашивали, отвечала конечно, но вместо обычных раньше развернутых ответов с примерами и ссылками на другие источники теперь следовал сухой пересказ учебника. Слово в слово. Ничего лишнего.

Профессор Макгонаггл, явно стараясь пристыдить девочку, попыталась воззвать к совести, но наткнулась на жалобное выражение лица, потоки слез и постоянное извините и что она больше так не будет и что совсем-совсем перестанет привлекать к себе внимание. Ошарашенная декан отпустила свою ученицу, а потому не видела, как жалобное выражение ее лица, стоило девочке покинуть класс, сменилось на ухмыляющееся. Слезы тоже, как-то вдруг, сами высохли. Гермиона достала из кармашка юбки пузырек.

-- Действительно слезовыжиматель. Молодцы близнецы, с меня причитается.

В свое время наставник давно отучил ее принимать какие-либо решения с горяча.

-- Чувствуешь, что эмоции давят, лучше отложи, чтобы потом не пожалеть.

Наставника она уважала и считала, что любые взрослые, тем более педагоги, должны придерживаться того же принципа. А тут... Ну ясно же было видно, что решение их декан приняла на эмоциях, даже не задумываясь. И так же было видно наблюдательной девочке, что уже на утро та о нем дико жалела, но ничего поделать не могла, дабы не уронить собственный авторитет. В общем, Гермиона, получив наглядное подтверждение слов наставника, решила этому знанию обучить и своего декана. Но напрямую сказать, конечно, нельзя. Выглядеть будет глупо и результат даст обратный. Наставник же, опять-таки, говорил, что у любой проблемы есть несколько способов решения, и не всегда простой и очевидный правилен. Подумав, она и начала демонстрировать этакую зашуганную ученицу, которая после произошедшего лишний раз вдохнуть боится в сторону любых нарушений. Потому затихла и не отсвечивала. Заодно и себе настроение поднимала, наблюдая, как остальные воспринимают ее новый имидж. Джек, правда, не купился. Сидел, посматривал, хихикал иногда в кулак, но молчал. Может кому из друзей и сказал, но дальше не пошло.

Сам Гарри был чуть ли не рад, что скоро экзамены. За занятиями ему удавалось на время забыть о своих невзгодах, о чем он и не скрывал. Потом вдруг начал делать попытки примирения Рона с Гермионой и стал таскать за собой их обоих, даже начали вместе работать до поздней ночи, одергивал Рона, когда тот привычно норовил задание просто скатать. Правда, стоило ему отвернуться, как Рон выхватывал у девочки ее свиток, потом делал вид, что готовится. Где он перекатывал неизвестно, но утром свиток Гермионе возвращал. К ним стал подходить и Невилл, правда, в основном садился рядом с Гермионой. Рон искоса посматривал на него, но не прогонял. Гарри постоянно всех теребил, просил проверить, как он запомнил составы сложных зелий, правильно ли заучил чары и заклинания, пересказывал даты магических открытий и гоблинских восстаний из учебника истории... Бинса бы ему заместить. Рон, по крайней мере, под его рассказ засыпал чуть ли не быстрее, чем на самом предмете.