О гимне II Каллимаха «К Аполлону» написано гораздо больше, чем о каком-либо другом гимне цикла. В свое время достаточно полную интерпретацию гимн получил у У. Виламовица, не раз обращавшегося к нему и трактовавшего его как «чисто политическую, целевую поэзию» (Wilamowitz - Moellendorff U. Hellenistische Dichtung in der Zeit des Kallimachos/2. Aufl. Berlin, 1962. S. 210). По мнению многих исследователей, Каллимах, базируясь на старой гимнической традиции, создает «современный политический манифест» (Wimmе 1 W. Kallimachos in Rom. Die Nachfolge seines apologetischen Dichtens in der Augusterzeit. Wiesbaden, 1960. S. 59). Именно этот гимн, по общему признанию, обладает наибольшей полнотой выражения лирического начала. Это самый неэпический гимн из всего цикла, он дальше всех. отстоит от гомеровской традиции, поскольку элемент рассказа здесь отсутствует почти совсем.

Датировка гимна получила убедительное доказательство сравнительно недавно. Благодаря работам П. фон дер Мюлля теперь доказано, что гимн «К Аполлону» был написан в начале 60-х годов III в. до н. э. (Mühll Р. von der. Die Zeit des Apollonhymnus des Kallimachos//Museum Helveticus. 1958. V. 15. N 1—2. S. 10), Г. Кранц в диссертации, посвященной гимнам «К Аполлону» и «К Делосу» доказывает, что гимн «К Аполлону» отчетливо обнаруживает три направления: ритуальное, политическое и чисто личное. Аполлон — покровитель родного города поэта — Кирены. Отношения Кирены и Птолемеев складывались сложно. Стоит вспомнить, что предшественник Птолемея II Филадельфа Птолемей I совершил три военных похода на Кирену (322, 313, 308/307 г. до н. э.), причем второй поход был предпринят в ответ на восстание киренян против Птолемея. Вместе с тем во время власти Фиброна над Киреной часть ее граждан бежала под защиту Птолемея, и вторжение Птолемея в Кирену в 322 г. ставило целью возвращение эмигрантов на родину (в киренской политии, найденной при итальянских раскопках в Кирене, вопросу об эмигрантах уделяется особое место). При Птолемее II отношения Египта и Кирены складываются спокойнее. Дочь правителя Кирены Магаса была помолвлена с сыном Птолемея II Птолемеем III. В результате в 248/247 г. до н. э. Кирена вошла в состав птолемеевской державы.

Птолемей, как явствует из конечных стихов гимна II, оказывал личную поддержку поэту, защищал его и его поэзию от нападок противников. Для Каллимаха это, пожалуй, главная причина написания гимна.

Основная тема гимна достаточно неожиданна для гимнического жанра — поэг не останавливается ни на истории рождения бога, ни на истории основания в его честь храма, ни вообще на каком-либо отдельном законченном эпизоде. В данном случае Аполлон интересен для Каллимаха с точки зрения проявления своей божественной сущности, с точки зрения своих функций, но поэт бегло и вскользь говорит об Аполлоне-стреловержце (II 43), об Аполлоне — покровителе поэзии, пения, музыки (II 43), об Аполлоне — боге предсказаний и оракулов (II 45), об Аполлоне-исцелителе (II 46) (ср.: в платоновском «Кратиле» разбираются именно эти четыре функции классического Аполлона). Центральной, наиболее разработанной в данном гимне функцией Аполлона является созидательная. Аполлон — основатель и охранитель городов, учредитель колоний (у Гомера Аполлон сам выстроил стены Трои, ср. Ил. VII 452). В эллинистической литературе популярной становится пастушеская функция Аполлона (ср. Феокрит 25, 21; Аполлоний Родосский IV 1218), Каллимах не только упоминает об этом в стихе «Феба зовем мы Пастушеским» (II 47), но и касается забытого эпизода, когда сам Аполлон пас стада Адмета у Лаомедонта (Ил. II 760, XXI 446).

Достаточно сложна и рафинированна композиция гимна II. В частности, здесь, как и в гимнах V и VI, Каллимах использует одно из средств имитации божественного явления, а именно эпифанию божества.

В гимне II обращает на себя внимание полиномия Аполлона. Обычно полиномию связывают с распространением культа, с увеличением мест почитания данного бога, с основанием новых храмов, алтарей, жертвенников и т. д. И действительно, культ Аполлона в птолемеевском Египте, и прежде всего в период правления Птолемея II Филадельфа, приобретает совершенно исключительное значение. Это связано в первую очередь с внешнеполитическими устремлениями Египта, с его борьбой за Эгиду и Балканы, где культ Аполлона был широко распространен; культ Аполлона распространился и в Припонтийских странах, включая Кавказ: в некоторых черноморских городах Аполлона чтили как основателя. И как раз во время правления Птолемея II намечается тенденция к укреплению связей между Египтом и городами Понта, что подтверждается свидетельством из архива Зенона, в котором говорится о прибытии посольства от понтийского царя Перисада.

Поэтический язык гимна II убеждает во внутренней перестройке художественной образности, которая происходит под специфическим углом зрения — автор, в совершенстве владеющий всем богатством литературных традиций, знающий все тоны и полутоны, которыми снабжено каждое слово в конкретном контексте Гомера, то соглашается с великим эпиком, то резко ему себя противопоставляет. При этом наглядность представления, идущая от мифологической традиции, реализуется в отдельных небольших картинах, в которых Каллимах краткими штрихами образно поясняет миф. Это как раз те небольшие эпизоды, которые играют роль этиологии, номинаций или характеристики функций бога и составляют, как в калейдоскопе, пеструю ткань содержания гимна. Именно в этих разрозненных, небольших группках стихов автор сохраняет элемент рассказа, эпическую, гомеровскую традицию.

Ликорейский Феб — Ликорей — южная вершина Парнаса. По другому толкованию, Каллимах использовал эпитет Аполлона — ликорейский — в значении «волчий» (от гр. lykos), подчеркивая функцию Аполлона — хранителя от волков.

Фетида — жена Пелея, мать Ахилла; оплакивает своего сына, убитого во время осады Трои.

...камень ...слезоточивый утес фригийский... — Подразумевается Ниоба, превращенная богами в камень за свое высокомерное желание соперничать с Лето. Миф о Ниобе у некоторых александрийцев вызывал сомнение. Каллимах этими стихами вступает с ними в полемику.

...с моим... владыкой... — Возможно, подразумевается Птолемей. Однако, по мнению У. Виламовица, а теперь и К. Мелье, в данном случае Каллимах имеет в виду царя Кирены Магаса.

Описание внешности Аполлона строится так же, как в гомеровском гимне II (270—273). Ликтийский лук — критский лук; Ликт — город на Крите.

Пифон — местность в Фокиде, где находился храм Аполлона со знаменитым оракулом.

Панакея — лекарство от всех болезней.

Амфрисса — река в Фессалии, впадает в Пагасейский залив.

Адмет — сын Ферета и Климены, царь Фер в Фессалии, аргонавт, муж Алкесты.

Ортигия — старое название Делоса.

— описание знаменитого в древности храма на Делосе. Очевидно, здесь был алтарь Аполлона Генетора, где, согласно Плутарху, жертвы были растительные — цветы асфодели и мальвы.

— описание оракула Аполлона. О нем же читаем у Геродота (IV 47) и у Пиндара (Пиф. IV 6). Согласно преданию, дорийское племя в VII в. до н. э. основало город Кирену в Ливии; Батт — потомок аргонавта Евфема, мифический основатель Кирены, родины Каллимаха.

Боэдромий — эпитет Аполлона как помощника в битве афинянам. Культ, характерный для Афин и Фив.

Кларий — эпитет Аполлона по имени популярного в эллинистическое время храма в Кларосе на Ионийском побережье Малой Азии.

Карней — первоначально додорийское божество (Карн — демон плодородия, сын Зевса и Европы), позднее дорийский бог. Под этим именем Аполлон особо почитался в Спарте, Фере и Кирене.

Аполлон особо покровительствовал «шестому» поколению Эдипа, дорийскому племени, выходцам с острова Фера, предводителем которых был Батт.

Аристотель — первоначальное имя Батта; Асбистийская земля — Киренаика.

Карнейские торжества — праздник в честь Аполлона-Карнея.

...из Кирейской струи... — Кира — посвященный Аполлону источник в Ливии, где позднее была основана Кирена; Азила — город и река в Киренаике.

...с Миртусской скалы... — Миртуса — гора в Ливии около Кирены.

Каллимах излагает версию мифа о нимфе Кирене, дочери фессалийского речного бога Гипсея, возлюбленной Аполлона. Аполлон перенес ее в Ливию, где Кирена убила льва, губившего быков местного царя Еврипила. За это она получила в награду обещанное царство.

Поэт выступает в защиту своего искусства. Мы не знаем точно, а можем лишь предположить, что Зависть аллегорически указывает на некую личность. О Зависти Каллимах пишет постоянно. В эпиграмме XXI «он поет победоносно об одной только Зависти», подробно о зависти Каллимах пишет в прологе к «Причинам».

...ассирийской реки... — Имеется в виду Евфрат.

Мелиссы («пчелы») — жрицы Деметры.