III. К АРТЕМИДЕ[222]

Артемиду, ту, что забыть песнопевец не смеет,
Мы воспоем, возлюбившую лук, и охоты, и травли,
И хоровод круговой, и пляски на горных высотах;
Петь же начнем от времен, когда еще девочкой малой,
5
Сидя на отчих коленях, она лепетала умильно:
«Батюшка, ты удели мне дар вековечного девства,
Много имен подари, чтобы Феб не спорил со мною!
Дай мне стрелы и лук — или нет, отец, не пекися
Ты о луке и стрелах: скуют мне проворно киклопы
10
Множество стрел и гибкою лук наделят тетивою.
Ты же мне светочи даруй в удел и хитон, до колена
Лишь доходящий, дабы нагнать мне зверя лесного;
Дай шестьдесят дочерей Океановых, резвых плясуний —
Каждой по девять годов, и каждая в детском хитоне;
15
Дай в прислужницы мне два десятка нимф амннсийских[223]
Пусть пекутся они у меня о сапожках и гончих
Псах, когда мне случится сражать оленей и рысей.
Горы мне все подари, а вот город — какой пожелаешь
Мне уделить; не часто его посетит Артемида.
20
Жить на высях я буду, людей, города навещая
Только по зову рожающих жен, что в пронзительных муках
Станут ко мне вопиять, мне в удел сужденные первый
Мойрою; им я должна помогать и нести избавленье,
Ибо не ведала мук, нося меня и рождая,
25
Мать, но безбольно на свет из родимой явила утробы»[224].
Гак говорила она и силилась тронуть с мольбою
Подбородок отца, но долго ручки тянула
Прежде, чем дотянулась. Отец же кивнул ей приветно
И, улыбаясь, сказал: «Когда бы таких мне рождали
30
Чаще богини детей, о гневе ревнующей Геры
Я бы и думать не стзл. Прими же, дитя, в обладанье
Все, что сама пожелала! Но больше отец твой прибавит.
Тридцать дам городов, а к ним — укреплений немало,
Тридцать дам городов, из которых'вовек ни единый
35
Бога иного не станет хвалить, по тебе именуясь;
Много притом городов Артемида разделит с другими,
На островах и на суше; и в каждом городе будут
Роща у ней и алтарь. И еще — все дороги отходят.
Гавани все под руку твою». Закончивши слово,
40
Он головою кивнул. И в путь отправилась дева,
Критской взыскуя горы, ища лесокудрого Левка[225];
После пошла к Океану и нимф получила избранных —
Каждой по девять годов, и каждая в детском хитоне.
Много ликуй, о Кэрата поток, и ты, о Тефиса[226],
45
Ибо своих дочерей Летоиде вы дали в подруги!
Но оттоль поспешила к киклопам она, обрела же
Их на острове том, что зовется Липарой, — Липарой
Ныне зовем мы его, но тогда он был Мелигунис, —
У наковальни Гефеста, великое дело свершавших[227]:
50
Чашу ковали они, водопой Посейдоновым коням.
Как устрашилися нимфы, ужасных узрев исполинов,
Высям Оссы[228] подобных! У каждого яро глядело
Из-под бровей единое око, огромностью схоже
С четверокожным щитом; к тому же звон наковален
55
В уши нимф ударял, и кузнечных мехов воздыхавших
Свист громогласный, и тяжкие стоны; охала Этна,
Охала с ней Тринакрия[229], жилище сиканов, а дале
Ахал Италии край[230], и эхом Кирн ему вторил;
Между тем ковачи, вознося над плечами с размаху
60
Молоты, мощно в расплавленный ком железа иль меди
В лад ударяли и ухали шумно сквозь сжатые зубы.
Вот потому-то без слез не могли Океановы дщери
Ни на вид их глядеть, ни шума кузнечного слышать.
Немудрено: всегда ведь дрожат, киклопов завидев,
65
Дщери блаженных, даже и те, кому лет уж немало.
Ежели матери дочка не хочет слушать, бывает,
Мать в подмогу себе для острастки кличет киклопов —
Арга или Стеропа; тогда из укромного места
Кто выходит? Гермес, обличье вымазав сажей.
70
Живо он страх нагоняет на девочку; та, присмиревши,
Льнет к материнской груди, глаза покрывая руками.
Ты же, о Дева, и прежде, трехлетней еще, не страшилась
Было: Лето на руках принесла тебя в гости к Гефесту,
Что тебя пожелал повидать, одарив для знакомства.
75
Здесь на крепких тебя Бронтей[231] лелеял коленях,
Ты же с пространной груди густые власы ухватила
Крепко и дернула с силой... Досель у него безволоса
Вся середина груди, как бывает, когда заведется
У мужчины в висках, оголяя кожу, лисица.
80
Так и на этот раз ты речь повела без смущенья:
«Эм, киклопы! Живей снарядите мне лук кидонийский,
Стрелы в придачу к нему и для стрел вместительный короб
Ведь не один Аполлон — и я Лето порожденье!
Если же мне придется добыть стрелою иль вепря,
85
Или зверя иного, то будет пир для киклопов».
Молвила: сделано дело — и ты получила доспехи.
После направилась ты за сворой в Аркадию, к Пану
В сельский приют, и его ты нашла; он резал на доли
Меналийскую рысь[232], плодовитых сук насыщая.
90
Он, брадатый, тебе подарил двух псов черно-белой
Масти, а трех — огневой, одного ж пятнистого; хваткой
Крепкой впившись в загривок, хотя бы и льва они в силах
Довлачить живого на двор; а к ним он добавил
Семь собак киносурских[233], что вихря быстрее и могут
95
Лучше всех затравить и лань, и бессонного зайца,
Без промедленья сыскать оленя иль дикобраза
Логово и, не сбиваясь, вести по следу косули.
Вспять от Пана пойдя (а псы за тобою спешили!),
Ты повстречала на высях, в предгорьях горы Паррасийской,
100
Скачуших ланей, дивное диво! Паслися на бреге
Чернокремпистоя реки Анавра[234] они неизменно, —
Ростом больше быков, а рога их златом блистали.
Ты изумилась и молвила тотчас милому сердцу:
«Вот пристойная дичь Артемиде для первой охоты!»
105
Было всего их пять; четырех ты настигла немедля,
Псами их не травя, и в свою запрягла колесницу.
Но убежала одна, пересекши поток Келадона[235],
По замышлению Геры, готовившей подвиг последний
В ней для Геракла; и скрыл беглянку холм Керинейскиь
110
О Артемида, о Дева, убийца Тития[236]! Златом
Блещут доспехи твои, колесница твоя золотая,
И золотые уздечки, богиня, вложила ты ланям.
Но куда ты свою погнала впервые упряжку?
К Тему[237], Фракийской горе, отколе порывы Борея
115
Веют, стужей дыша на тех, кто плащом не укутан.
Где же ты светоч смолистый срубила и где запалила?
На Олимпе мисийском[238] срубила; а неугасимый
Пламень, пылающий в нем, взяла от перунов отцовских.
Сколько раз ты, богиня, серебряный лук испытала?
120
Первый выстрел был в улем[239], второй в дубовое древо,
Третий зверя лесного добыл; но четвертый не древо —
Град нечестивых мужей поразил, которые много
И над пришельцами зла совершали и над своими.
Горе тем, кого посетишь ты яростным гневом!
125
Сгинет скот их от язвы, и сгинут посевы от града;
Старцы власы остригут, хороня сыновей; роженицы
Будут, стрелой сражены, умирать, а ежели горькой
Смерти избегнут, так явят на свет недостойное жизни.
Но у тех, на кого ты с улыбчивой милостью взглянешь,
130
Нивы злаком обильным кипят, отменно плодится
Стадо, и счастлив их дом; притом и в могилу не сходят
Прежде они, чем успеют сполна вкусить долголетья.
Распри семейной не знают они, той распри, что часто
Даже и сильные домы губила; но ставят согласно
135
Рядом сиденья свои за столом золовки и снохи.
К ним же да сопричтется и друг мой, кто друг мне по правде^
Да сопричтусь я и сам, госпожа! Тебя воспевая,
В песнях славя и брак Лето, и тебя неустанно,
И Аполлона, и все деянья твои, о богиня,
140
Также и псов, и колчан, и ту колесницу, на коей
Ты возносишься быстро в небесные домы Зевеса.
Там встречает тебя у ворот Гермес Акакесий[240]
И принимает доспех; а добычу Феб принимает.
Впрочем, было так прежде — покуда еще не явился
145
Мощный Алкид[241]. Когда ж он пришел, Аполлон распростился
С этой заботой; тиринфянин[242] сам теперь неустанно
Подле ворот сторожит, смотря еще издали, нет ли
Тучной снеди с тобой для него. Несказанный подъемлют
Смех блаженные боги, и теща сама особливо[243],
150
Видя, как он из твоей колесницы огромного тура
Иль клыкозубого вепря влачит, ухвативши за ногу,
Небескорыстные -речи меж тем к тебе обращая.
«Ты поражай вредоносных зверей, дабы человеки
Помощь узрели в тебе, как во мне; а ланям и зайцам
155
Мирно пастись разреши. Ну, что тебе лани и зайцы
Сделали? Нет, кабаны, кабаны — вот пажитей гибель!
Да и в быках для людей — немалое зло. Не жалей их!» —
Молвит, а после спешит разделаться с тушей великой[244].
Если и богом он стал через дуб фригийский[245], однако
160
Та же прожорливость в нем, и тот же остался желудок,
С коим он встарь повстречался пахавшему Феодаманту[246].
Амнисиады меж тем от упряжки твоей отрешают
Ланей усталых, скребницей их чешут и корм задают им,
С луга Геры собрав траву, растущую быстро, —
165
Клевер трилистный, которым и Зевсовы кормятся кони;
Доверху чаны златые спешат они после наполнить
Чистою влагой, дабы водопой был ланям приятен.
Ты же вступаешь в отцовский чертог; там все тебя кличут
Рядом с собою воссесть; но ты к Аполлону садишься.
170
Если же нимфы ведут вокруг тебя хороводы,
Будь то подле истоков египетской влаги Инопа[247],
Иль у Питаны (затем, что твоя Питана!) и в Лимнах[248],
Иль когда, о богиня, ты к Алам идешь Арафанским[249],
Бросив Скифский предел[250] и обычаи тавров отринув, —
175
Пусть в это время мои быки не выходят на ниву
Чуждую труд свой дневной совершать за условную плату!
Верно, в хлев воротятся они, вконец изнемогши,
Крепость мышц потеряв, хотя бы стимфейской породы
Девятилетки то были, что роги влачат, рассекать же
180
Пашню оралом способней других. Ведь бог солнцезарный,
С неба такой хоровод приметив, коней остановит,
Залюбовавшись; а дня между тем теченье продлится.
Меж островами какой тебе мил, и какая вершина,
Град какой, и залив? И кого возлюбила особо
185
Ты среди нимф, и каких героинь принимала в подруги?
Мне открой, о богиня, а я поведаю людям.
Меж островами — Долиха, средь градов мила тебе Перга[251],
Горы Тайгета милы, заливы же любы Еврипа[252];
Но среди нимф возлюбила ты дивно гортинскую нимфу,
190
Зоркую Бритомартис-оленеубиьцу, за коей
Гнался по критским горам Минос, язвимый желаньем.
То в укромах лесных от него таилася нимфа,
То в болотных лощинах; он девять месяцев кряду
По бездорожью блуждал, не желая погони оставить;
195
Но под конец, настигаема им, она ввергнулась в море,
Прянув с обрыва, а там ее удержали тенета
Спасших ее рыбарей. С тех пор кидонийцы «Диктиной»
Нимфу зовут самое, а утес, с которого нимфа
Прянула, кличут «Диктейским»; алтарь у брега воздвигнув,
200
Жертвы приносят они, венки же плетут из фисташек
Или сосновых ветвей, но мирт рукам их запретен,
Ибо веточка мирта, за пеплоса край зацепившись,
Девы замедлила бег; с той поры eй мирт ненавистен[253].
Светоченосная Упис[254], владычица, критяне даже
205
И тебя самое именуют прозванием нимфы.
Ты и Кирену дарила приязнью, ей уступивши
Двух охотничьих псов, из которых один Гипсеиде[255]
После награду стяжал на играх при гробе Иолкском[256].
И супругу Кефала, Дейонова сына, избрала[257]
210
Встарь белокурую ты, госпожа; а еще, по преданьям,
Больше света очей ты любила красу Антиклею[258].
Первыми эти двое и лук, и колчан стрелоемный
Стали носить у плеча, оставляя правое рамо
Неприкровенным и правый сосок всегда обнажая.
215
Также лелеяла встарь быстроногую ты Аталанту[259]
Деву, Иасия дщерь аркадского, вепреубийцу,
Псов подстрекать научив и цель стрелою уметить.
Не изрекут на нее хулы зверобои, что были
На Калидонского созваны вепря; добычу победы
220
Край Аркадский приял и досель те клыки сберегает.
О, ни Гилей, полагаю, ни Рэк неразумный не станут[260],
Сколько ни мучит их злость, хулить облыжно в Аиде
Лучницу; не подтвердят той лжи бока их и чресла,
Те, что кровью своей обагрили утес Меналийский.
225
Радуйся много, Хитона, держащая храмы и грады,
Ты что в Милете являешь себя! Ведь тобою ведомый
Некогда прибыл в тот край Нелей из Кекропова царства[261].
Первопрестольница ты хесийская[262]! Царь Агамемнон
Дар во храме твоем принес тебе, путь умоляя
230
Вновь открыть кораблям (ибо ветры ты оковала),
В оное время, как плыли суда ахейцев на грады[263]
Тевкров, бранью грозя Рамнусийской ради Елены[264].
Также и Пройт[265] два храма тебе, богиня, воздвигнул:
Первый «Девичьей»[266], когда ему в дом ты дев воротила,
235
Что в Азанийских блуждали горах; второй же, на Лусах[267], —
«Кроткой»[268], затем, что у чад его отняла ты свирепость.
И амазонок народ, возлюбивший брани, у брега,
Подле Эфеса поставил тебе кумир деревянный
В сень священного дуба, и жертвы Гиппо сотворила[269].
240
Но остальные плясали вокруг, о владычица Упис,
Бранную пляску сперва, щитами вращая, а после
Хоровод по кругу вели; пронзительный голос
Им подавала свирель, чтоб в лад они били стопами
(Ибо выдалбливать кость оленью тогда не навыкли,
245
Как то Паллада во вред оленям измыслила). Эхо
До Берекинфа неслось и до Сард[270], как топотом шумным
Землю разили они, и вторили звоном колчаны[271].
После ж вокруг кумира того воздвигся пространный
Храм; святее его никогда не видело солнце,
250
Как и богатством обильней: легко и Пифо превзойдет он.
Храм сей разрушить грозил Лигдамид, обуянный гордыней[272]:
Дерзкий обидчик; привел он рать кормящихся млеком,
Словно песок, несчислимых с собой киммерийцев, живущих.
Подле пролива того, что зовется по древней телице[273].
255
Как помрачен был рассудок царя проклятого! Больше
Уж ни ему не пришлось увидеть Скифскую землю,
Ни другим, чьи повозки пестрели на бреге Каистра[274],
Путь возвратный найти; ибо лук твой — защита Эфесу1
О Мунихия, ты заливами правишь, Ферея[275]!
260
В почести да не откажет никто Артемиде, затем что
Даже Ойнею[276] пришлось не к добру созывать зверобоев;
Пусть не желает никто с Охотницей[277] спорить в искусстве —
За похвальбу и Атрид расплатился пеней немалой;
Девственной да не дерзнет никто домогаться — как Отос[278],
265
Так Оарион[279] желаньем пылали себе не во благо;
Плясок пусть никто не бежит ежегодных — отвергнув
Танец пред алтарем, и Гиппо вкусила возмездье.
Радуйся много, Царица! И к песне будь благосклонна.
вернуться

222

Гимн III «К Артемиде» считается самым «неорганичным» гимном Каллимаха — собственно эпические эпизоды, составляющие 2/3 гимна, непоследовательно и нелогично с точки зрения гимнической традиции соединяются с чисто лирическими. Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что в этом гимне нет описания культовой ситуации, нет «религиозных рамок», как в гимнах V, VI и отчасти в гимне II, нет воспроизведения просто «внешней обстановки», как в гимне I. Более близкая связь обнаруживается между гимнами III и IV, но если в гимне IV эпические эпизоды построены почти без нарушения временной и сюжетной последовательности, то гимн III конструируется как бы из разрозненных мотивов, эпизодов. И эта временная и сюжетная пестрота воплощает совершенно иную, чем у эпического художника, направленность поэтического осмысления мифологического материала. Если в первом случае мы имеем дело с последовательно сменяющими друг друга эпизодами, фазами — частями гимна, то во втором — со множеством совместно выступающих разнородных элементов, деталей, подробностей, мотивов и т. д. В гимне III поэт фиксирует внимание сразу на нескольких сюжетах, подчиняя их описанию атрибутов, функций, культов богини Артемиды. Возникает впечатление, что поэт, как писал в свое время Ф. Кортц (Кortc F. Eigentümlichkeiten der Kallimacheischen Dichtkunst. Köln, 1901— 1902. S. 8), не имел никакой другой цели, кроме перечисления атрибутов Артемиды и прославления ее под разными именами. Поэтому после знаменитой сцены у Зевса идут эпизоды, рассказывающие о приобретении богиней лука и стрел, охотничьих собак, ланей для упряжки, пылающего факела, называются любимые города, горы, заливы, любимые нимфы—подруги богини, ее самые знаменитые храмы и т. д.

Относительно хронологии гимна среди ученых единого мнения нет. Одни полагают, что гимн был написан в последнее десятилетие царствования Птолемея II (258—248 гг. до н. э.) для одного из самых значительных празднеств в Малой Азии. По мнению других, данный гимн имеет отношение к родине поэта — Кирене — и был написан не позднее 260 г. до н. э.

Каллимах называет свою поэзию «детской игрой», причем «детскость» гимна совершенно естественна. Каллимаха считают первым поэтом, который изобразил поведение ребенка (именно в этом некоторые исследователи находят особое очарование и прелесть данного гимна). Но к «детскости» Каллимаха примешана ирония, поэтому поэт не кажется нам «глупым взрослым». Юмористическое начало гимна III всегда отмечалось исследователями, которые подчеркивали мягкость и нежность юмора в данном гимне.

вернуться

223

...нимф амнисийских... — Амнис — редкое географическое название небольшого местечка, горы или реки на Крите, недалеко от Кноса. Встречается лишь у Аполлона Родосского (III 877, 882).

вернуться

224

В том, что Артемида через свою помощницу (ранее — свою ипостась) Илифию помогает роженицам и, только что появившись на свет, помогает матери принять родившегося вслед за ней Аполлона, сказываются рудименты архаической богини.

вернуться

225

В подлиннике: сна белую критскую гору, заросшую лесом» (levkos «белый»).

вернуться

226

Кэрат — река на Крите близ Кноса; Тефиса (Тефия) — супруга Океана, мать океанид.

вернуться

227

— широко известная сцена: Артемида в кузнице Гефеста, причем кузница переносится поэтом с Олимпа на остров Липару — самый большой из островов у побережья Сицилии.

вернуться

228

Осса — гора в фессалийской Магнесии, родина кентавров.

вернуться

229

Тринакрия, или Тринакия, — древнее название Сицилии, получившей его или из-за наличия на острове трех горных вершин или из-за своей треугольной формы. Сиканы — древний народ, переселившийся, возможно, от реки Сиканы сначала в Италию, а оттуда в Сицилию.

вернуться

230

— первоначальное название самой южной части Апеннинского полуострова. Теперешняя Италия, начинающаяся с Альп, впервые так названа у Полибия (Полибий II 14). Кирн — греческое название острова Корсика.

вернуться

231

Бронтей — один из киклопов.

вернуться

232

Меналийскую рысь... — Меналийские горы в Аркадии — любимое место пребывания Пана.

вернуться

233

Киносурские собаки — порода охотничьих собак.

вернуться

234

Анавр — река в Фессалии, впадающая в Пагасейский залив.

вернуться

235

Келадон — приток Алфея.

вернуться

236

Убийца Тития — этими словами Каллимах напоминает о редком мифе о великане Титии, который домогался Латоны в Пифоне и был убит Артемидой (или Аполлоном). Мучения Тития продолжаются и в подземном мире, коршун пожирает ежедневно его печень, которая снова вырастает.

вернуться

237

Тем — горный хребет в северной Македонии и Фракии, ныне Балканы.

вернуться

238

Олимп мисийский — Мисия — область в Малой Азии.

вернуться

239

Улем (ulmus campistis) — вяз.

вернуться

240

Гермес Акакесий — «отвращающий зло», «благодетель».

вернуться

241

Мощный Алкид — Геракл, внук Алкея.

вернуться

242

Тиринфянин — Геракл (служил царю Тиринфа Еврисфею).

вернуться

243

...теща сама... — Гера.

вернуться

244

Чревоугодие Геракла традиционно в интерпретации образа героя (ср., например, «Алкесту» Еврипида).

вернуться

245

...богом он стал через дуб фригийский... — Намек на миф о смерти Геракла, сгоревшего на костре.

вернуться

246

Феодамант — старик-пахарь, отказавшийся накормить Геракла и за это наказанный им.

вернуться

247

Иноп — небольшая речка на Делосе, истоки которой, по мнению Каллимаха, в Египте, у Эфиопских гор. Значительное расстояние Иноп, как считал поэт, протекает под землей.

вернуться

248

Питана, Лимны — знаменитые места почитания Артемиды в Лаконии. Лимны — букв, «болота». Святилища Артемиды часто находились вблизи источников и болот, был даже культ Артемиды Лимнатис («болотной»), символизирующий плодородие растительного божества.

вернуться

249

Алы Арафанские — аттический дем; находился между Марафоном и Бравроном, был известен храмом, посвященным Артемиде.

вернуться

250

Скифский предел — Скифией древние авторы называли территорию причерноморских степей и предгорий Кавказа. Тавры — одно из скифских племен, которое имело обычай после кораблекрушения приносить жертву своей богине. Эту богиню некоторые греческие авторы отождествляли с Артемидой. Культ Артемиды Таврической хорошо известен благодаря мифу об Ифигении.

вернуться

251

Долиха, позднее остров Икара, — один из Киклалских островов. Перга — главный город Памфилии со знаменимым храмом Артемиды.

вернуться

252

Тайгет — высочайшая горная цепь в Греции. Еврип — пролив между островом Евбеей и материком.

вернуться

253

Каллимах вставляет критский миф о гортинской нимфе Бритомартис, дочери Зевса, которая отождествлялась с самой Артемидой.

вернуться

254

Упис (Опис) — имя Артемиды как помощницы при родах.

вернуться

255

Гипсеида — нимфа Кирена.

вернуться

256

...при гробе Иолкском. — Имеется в виду могила Пелия. Иолк — старый город в Фессалии, место сбора аргонавтов.

вернуться

257

...супругу Кефала, Дейонова сына... — Имеется в виду Прокрида.

вернуться

258

Антиклея — дочь Автолика, жена Лаерта, мать Одиссея.

вернуться

259

Аталанта — дева-охотница, которая убила калидонского вепря. После охоты она получила в награду голову вепря, из-за чего началась ссора с другими участниками охоты.

вернуться

260

Гилей, Рэк — кентавры, которых убила Аталанта.

вернуться

261

Нелей — сын Кодра, основателя Афин; был изгнан братом и основал город Милет. Кекропово царство — афинский кремль, построенный Кекропом.

вернуться

262

Хесийская — эпитет Артемиды на острове Самос, где была горная цепь того же названия.

вернуться

263

намек на миф о жертвоприношении Ифигении в Авлиде.

вернуться

264

Тевкры — троянцы. Рамнусийская — эпитет Елены, чтившейся в Рамнунте, в Аттике.

вернуться

265

Пройт — царь Тиринфа. Его дочери, отказавшиеся от участия в культе Диониса, были наказаны безумием.

вернуться

266

. Девичья — эпитет Артемиды.

вернуться

267

Азанийские горы — в Аркадии, на границе с Элидой. Лусы — город в северной Аркадии.

вернуться

268

Кроткая — эпитет Артемиды.

вернуться

269

Гиппо — у Каллимаха одна из амазонок, у Гесиода — дочь Океана.

вернуться

270

Берекинф — город и местность во Фригии; Сарды — столица Персии.

вернуться

271

описание культа и ритуальной пляски Артемиды Эфесской; в Эфесе почиталось изображение Артемиды многогрудой (polumastos). В Неаполе в Национальном музее сохранилась копия Артемиды Эфесской с греческого оригинала эпохи эллинизма.

вернуться

272

Лигдамид — царь киммерийцев, осевших в Киликии.

вернуться

273

...пролива того, что зовется по древней телице. — Имеется в виду пролив Босфор Киммерийский, теперь Керченский пролив. Древняя телица — Ио, возлюбленная Зевса, превращенная Герой в корову (boosporon «пролив коровы»).

вернуться

274

Каистр — река в Лидии (М. Азия).

вернуться

275

Мунихия — имя Артемиды от полуострова Мунихий, около Афин, с ее храмом; Ферея — имя Артемиды от Фер в Фессалии.

вернуться

276

Ойней — царь Калидона (в Этолии).

вернуться

277

Охотница — Артемида.

вернуться

278

Отос (От) — сын Посейдона, великан, который заковал вместе со своим братом бога Ареса (Ил. V 385; Од. XI 308); покушался на девственность Артемиды и пал от ее стрел (или от стрел Аполлона).

вернуться

279

Оарион (Орион) — великан и охотник, сын Посейдона; убит стрелой Артемиды за то, что покушался на ее девственность. По другой версии, был ужален скорпионом по ее приказанию.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: